Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Он готовил операцию "Рамзай"

Евгений  Горбунов, Независимое военное обозрение

31.03.2006


Имя Бориса Мельникова рассекретили совсем недавно …

4 февраля 1932 года секретарша Берзина Наташа Звонарева положила ему на стол очередной приказ по личному составу, касающийся назначений и перемещений сотрудников управления. Этот приказ он ждал с нетерпением и сделал все возможное, чтобы тот появился. Рубен Таиров наконец-то освобождался от должности начальника агентурного отдела и помощника начальника Управления и зачислялся в распоряжение наркома. По слухам в наркоматовских коридорах и кабинетах ему готовили должность у Блюхера в Хабаровске. Руководство агентурного отдела менялось в очередной раз. Но теперь кабинет начальника отдела должен был занять старый разведупровец, работавший в Управлении еще в начале 20-х и отлично знавший Дальний Восток, Японию, Китай и Монголию.

Из боя в бой


Берзин был очень доволен новым назначенцем. Можно было все дальневосточные дела передать в надежные руки и быть уверенным, что новые разведывательные операции в этом регионе будут разработаны с учетом всех обстоятельств, вызванных японской агрессией в Маньчжурии. Агрессия Квантунской армии на Азиатском континенте резко меняла стратегическое равновесие, которое сложилось там после разгрома китайских войск на КВЖД в 1929 году. И в этих условиях необходимо было резкое усиление разведывательной активности и в Китае, и в Японии: усиление существующих резидентур, разработка новых разведывательных операций и создание новых агентурных сетей, особенно в Японии, которая после захвата Маньчжурии и выхода частей Квантунской армии к дальневосточным границам СССР превратилась в основного противника. Опыт Мельникова и знание им дальневосточных проблем были незаменимы в создавшейся обстановке.

У этого человека была богатая биография даже по меркам того бурного времени. Родился в Забайкалье в 1895 году. Из крестьянской семьи. Учился в начальном городском училище, а потом в реальном. В 1915 году поступил на первый курс Петроградского политехнического института на кораблестроительное отделение. Но через год призвали на военную службу и командировали в Михайловское артиллерийское училище, которое Мельников окончил в 1917 году.

Была у парня мечта - строить корабли. Об этом откровенно и написал в анкете всероссийской переписи членов РКП (б) в 1922-м. Но вместо дальнейшей учебы и осуществления своей мечты пришлось осваивать профессию разведчика. С начала Февральской революции принимал в ней активное участие, находясь в то время в Петрограде. В партию вступил в 1916 году. После окончания училища был отправлен на военную службу в Иркутск. Там избрали членом иркутского Совета солдатских и рабочих депутатов. Во время Октябрьской революции был назначен Советом начальником Иркутского гарнизона. Под его командованием войска гарнизона взяли власть в городе в декабре 1917-го. За руководство восьмидневными боями за Иркутск был в феврале 1933 года награжден орденом Красного Знамени. Представление к награждению подписали Постышев, Блюхер и Берзин.

После восстания чехословаков вступил в Красную Армию, пошел на фронт. И началась война гражданская. Попал в плен к японцам, Сидел в тюрьме в Хабаровске, после освобождения в декабре 1918-го эмигрировал в Китай. Год в эмиграции в Китае и Японии. После возвращения в начале 1920-го был командирован на Амур: комиссар штаба Амурского фронта, член Реввоенсовета Амурскою фронта, комиссар 2-й Амурской армии, командующий войсками Приамурского военного округа. Комиссарские должности были прикрытием для руководства разведывательной деятельностью против белых и японских оккупационных войск на Дальнем Востоке.

Дипломатический фронт


В начале 1922-го Мельников откомандировывается в распоряжение Реввоенсовета Сибири и назначается Помначразведупра Сибири. Началась работа в военной разведке уже на более высоком уровне. Летом 1922-го его откомандировывают в Москву в Разведупр республики. Центральному аппарату военной разведки нужны были люди с боевым опытом, хорошим, по тем временам, образованием, знающие языки (английским Мельников владел свободно), обстановку в зарубежных странах и имевшие опыт разведывательной работы.

Тогда-то они и встретились: заместитель начальника Управления Берзин и новый сотрудник, назначенный начальником восточного отделения Агентурной части. Год работы в Москве под его руководством: полученный опыт, навыки разведывательной деятельности, расширение кругозора разведчика - люди в тот бурный период росли быстро. И в мае 1923-го, как он писал в своей автобиографии: "командировка на секретную работу в Китай".

Весной 1924-го Мельниковым заинтересовались в Наркоминделе. Дипломатам нужен был заведующий отделом Дальнего Востока: образованный, знающий хотя бы один иностранный язык и, главное, хорошо знающий обстановку в этом регионе. Нарком иностранных дел Чичерин обратился к Берзину, и новый начальник Разведупра дал отличную характеристику своему сотруднику: "...В разведке специально по Дальнему Востоку работает с 1920 года. Лично побывал в Японии. Китае и Монголии. Изучил и знает во всех отношениях как Китай, так и Японию. Весьма развитый и разбирающийся в сложной обстановке работник, не увлекающийся и не зарывающийся. Политически выдержан. Большая работоспособность и инициатива". Но при этом он добавлял: "Затруднение с его откомандированием в Ваше распоряжение только в том, что на Востоке нам некем его заменить...". Способных и опытных работников не хватало в то время ни дипломатам, ни разведчикам.

И началась многомесячная тяжба двух ведомств, в которую вмешались и кадровики Учетно-распределительного отдела ЦК РКП. Пришлось Берзину разъяснять цековским аппаратчикам, что: "Разведупр настолько беден людьми, что не может выделить для других учреждений людей, если этого не требуют интересы республики". Но все-таки он согласился на то, чтобы Мельников временно поработал начальником отдела Дальнего Востока, полагая, что полученный дипломатический опыт пригодится в его дальнейшей разведывательной работе.

Несколько месяцев дипломатической работы Мельникова прошли, и в середине 1924-го Берзин потребовал вернуть обратно своего сотрудника. Но дипломаты уже считали его своим и расставаться с новым способным работником не желали. 8 сентября Чичерин обращается с письмом к секретарю ЦК Кагановичу: "Разведупр покушается на отнятие у нас заведующего отделом Дальнего Востока т. Мельникова. Я не только самым решительным образом против этого протестую, но рассчитываю на Ваше содействие и убедительно прошу Вас помочь в этом деле".

Ввел в действие "тяжелую артиллерию" и Берзин, убедив своего куратора Уншлихта обратиться в Организационно-распределительный отдел ЦК. В письме от 18 сентября он, мотивируя отзыв Мельникова из Наркоминдела, указывал, что: "Разведупру, в силу объективных условий, необходимо срочно заменить ряд ответственных работников на западе, для чего требуются люди с военной подготовкой, знанием языков и солидным опытом разведработы. Таковых работников в резерве Разведупра не имеется, не может их выделить и армия". Мельникова готовили к серьезной разведывательной работе в Европе, и за него Берзин дрался до конца, используя все средства воздействия на кадровиков из ЦК.

Первый очаг второй мировой


На этот раз история с Мельниковым закончилась компромиссом. В течение двух лет он совмещал дипломатическую работу с разведывательной, работая и в Наркоминделе, и в Разведупре. С 1926 года ему пришлось заниматься только дипломатической работой. С 1928 по 1931 год он генеральный консул в Харбине, а в 1931 году - поверенный в делах Полпредства СССР в Японии. Но Берзин надеялся вернуть Мельникова обратно в Разведупр. И в начале 1932-го ему это удалось. Может быть, он использовал вес и влияние нового зампреда Реввоенсовета Яна Гамарника в цековских кабинетах, а, может быть, помог и Ворошилов.

Мельников вернулся в "шоколадный домик", в котором начинал свою работу в разведке десять лет тому назад. Но вернулся зрелым, квалифицированным работником, обогащенным большим опытом дипломатической работы и ценнейшими знаниями проблем Дальнего Востока. В Управление пришел человек, способный успешно руководить агентурной работой и курировать дальневосточное направление деятельности военной разведки.

Любая разведывательная операция любой разведки не начинается на пустом месте. Нужны серьезные события в дипломатической, политической или военной областях, которые дали бы толчок для возникновения идеи операции и определили бы ее замысел. Знаменитая операция "Рамзай" - не исключение. События, начавшиеся 19 сентября 1931 года в Маньчжурии, привлекли к этому району внимание всего мира. Первый очаг Второй мировой вспыхнул на Азиатском континенте за восемь лет до начала войны в Европе. Встрепенулись и навострили уши разведки крупнейших стран мира: английская, французская, американская. Японская разведка развернулась в полную силу. Лучшие ее представители, такие как Доихара и Итагаки, отправились на Азиатский континент в сопровождении целой свиты более мелких разведчиков.

В "шоколадном домике" - штабе советской военной разведки - внимательно следили за событиями. Для получения более точной информации использовалась китайская резидентура Рихарда Зорге. Но пока не ясно было, как развернутся дальнейшие события.. После захвата Южной Маньчжурии японские войска могли повернуть на запад, в сторону китайской провинции Чахар, чтобы получить выход к центральным районам Китая. В этом случае необходимо было усиливать разведывательную сеть и создавать новые резидентуры в этой стране. Конечно, в Москве не исключали и такой вариант, когда японская агрессия на материке распространялась бы в северном направлении, к границам Советского Союза. Но в последние месяцы 1931 года ясности еще не было.

К весне 1933 года японская разведка, получив маньчжурский плацдарм и прямой выход к советской границе, начала активную разведывательную и диверсионную деятельность против дальневосточных районов страны, используя свои филиалы в крупнейших маньчжурских городах. Филиалы были прикрыты вывесками военных миссий и руководили многочисленными белоэмигрантскими организациями в Маньчжурии, используя членов этих организаций в качестве своей агентуры. Обо всем этом знали в Разведывательном управлении Штаба РККА. Руководитель военной разведки Берзин и его ближайшие помощники понимали, что активность японской разведки будет нарастать. Такой была обстановка, когда началось осуществление операции "Рамзай".

Мельников был ближайшим помощником Берзина вместе с начальником информационно-статистического отдела Александром Никоновым. Еще одним помощником "для особых поручений" был Василий Давыдов. С ними Берзин начал разработку операции "Рамзай".

Засекреченный мельников


Документальным подтверждением участия Мельникова в разработке операции могут служить собственноручные показания Берзина, данные им во время следствия 7 февраля 1938 года: "В связи с трудностью организовать агентурную разведку на Японию у меня возникла мысль использовать его (Зорге. - Авт.) для работы на Японию, так как с положением на Дальнем Востоке он ознакомился и создал там себе прочное положение журналиста. В 1932 году в конце или в первой половине 1933 года Рамзай был вызван в Москву для доклада и выяснения возможности его работы в Японии. Он считал работу в Японии (под маркой немецкого журналиста) вполне возможной и считал успех обеспеченным. Разработку плана организации нелегальной резидентуры Рамзая в Японии и инструктаж самого Зорге, насколько мне помнится, вел мой заместитель по агентуре Мельников. В задачу Зорге ставилось создание нелегальной резидентуры в одном из крупных центров Японии (где ему удобнее по местным условиям проживать), установить радиосвязь с нами и вести военную разведку по Японии...".

Почему в литературе о Зорге не упоминается фамилия Мельникова? Ответ могли бы дать сотрудники Главного разведывательного управления, ведь это они в 1964-1965 годах разрабатывали "образ" первого советского военного разведчика, о котором разрешили писать нашей прессе. Можно не сомневаться, что все газетные и журнальные статьи, а также книги, написанные в те годы, тщательно просматривались в кабинетах этой организации и из них выкидывалось все, что не соответствовало заданному "образу". Наивно думать, что журналистам и писателям предоставили папки с документами операции "Рамзай" и позволили их использовать в своей работе. Это могли сделать только в 1990-х годах, хотя основная масса документов, особенно касающаяся организационного становления резидентуры "Рамзая", до сих пор находится на секретном хранении и неизвестна исследователям и историкам. Фамилия Мельникова в те годы не вписывалась в заданную идеологическую схему. И его заменили в газетных и журнальных статьях и книгах Оскаром Стиггой - человеком, далеким и от проблем Востока, и от разработки операции "Рамзай".

С 1931 года Стигга возглавлял научно-техническую разведку Разведупра, работал в крупнейших европейских странах, создавая там свои опорные пункты и свою агентурную сеть. Вполне возможно, что он мог оказать какую-то помощь Зорге в Германии, используя свои возможности в этой стране, но не более того. Однако читателю в те годы нужно было показать помощников и соратников руководителя советской военной разведки. Не мог же Берзин один, не советуясь, не обмениваясь мнениями и не дискутируя ни с кем, разработать эту сложнейшую операцию. В такую гениальность "Старика" не поверили бы даже тогда. И ввели в оборот фамилию Стигти, чтобы создать сплоченный коллектив единомышленников.

Если бы в те годы назвали фамилию Мельникова, то появились бы, естественно, вопросы и у журналистов, и у читателей о его дальнейшей судьбе. И тогда надо было бы сказать, что после работы в Разведупре он в 1935-1937 годах был заведующим Службой связи Исполкома Коминтерна, то есть работал в партийной разведке. А существование этого засекреченного отдела и ротация руководящих кадров военной и партийной разведок в те времена охранялись, как государственная тайна. Так же как ни малейшим намеком не писали, что Зорге работал в ОМСе Коминтерна с 1927 по 1929 год и пришел к Берзину по рекомендации руководителя ОМСа Пятницкого уже опытным нелегалом и конспиратором, а не кабинетным ученым, в котором Берзин якобы распознал будущего гениального разведчика.

После трех лет пребывания в Шанхае Зорге раньше других, в том числе и некоторых военачальников в Москве, увидел и понял, что сильного и коварного противника, каким уже в то время была Япония, надо изучать изнутри, находясь в самом логове врага. Так родилась идея создания сильной разведывательной организации в Токио. Вначале идея Зорге была изложена в письме на имя Берзина, а после его возращения в Москву в конце 1932 года разрабатывалась во всех деталях в Управлении.

В какой-то мере Берзин и Мельников планировали операцию "Рамзай" как экспериментальную. В отличие от крупных европейских стран в Японии не было нелегальных резидентур Разведупра. И Зорге стал первым, кто должен был попробовать ее создать. Нужно было проверить возможность действия под журналистской "крышей", наладить прямую радиосвязь между Японскими островами и Владивостоком, убедиться в создании агентурной сети из местного населения. Конечно, все это требовало значительного времени, и на быстрый успех в Москве не рассчитывали, так как эти мероприятия приходилось осуществлять впервые в специфических условиях Японии.

http://nvo.ng.ru/spforces/2006-03-31/7_melnikov.html



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме