Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Генерал Келлер, православный христианин

Максим  Воробьев, ИА "Белые воины"

06.03.2006


Пояснения по вопросу о вероисповедании генерала Ф.А. Келлера, героя Великой войны и единственного русского военачальника, сохранившего верность Царю в феврале 1917 года …

"Не так давно на сайтах "Воинство.ru" и "Русская линия" были опубликованы отрывки из готовящейся к выходу в серии "Белые Воины" книги о графе Федоре Артуровиче Келлере . Автор, известный историк С.В. Фомин, высказывает в них твердое мнение, что Ф.А. Келлер жил и умер лютеранином. В связи с тем, что Сергей Владимирович в настоящее время заканчивает работу над книгой о Келлере, можно предположить, что и в ней будет проявлен тот же взгляд. Цитату из статьи мы приводим здесь: "Каждый, кто так или иначе интересовался биографией графа и потому знакомый пусть и с немногочисленными, воспоминаниями о нем, уверены, что, если он и не принадлежал к православным по рождению, то, по крайней мере, принял его в зрелом возрасте. Федор Артурович даже изображен на одной иконе вместе со святителем Макарием (митрополитом Московским) предстоящим Царю-Мученику. Увы, в послужном списке гр. Ф.А. Келлера в графе "какого вероисповедания" четко записано - "лютеранского". Но даже этот факт не положил конец надеждам современных чтителей Федора Артуровича: а вдруг в конце жизни он все же принял православие подобно, например, генералу Павлу Карловичу фон Ренненкампфу? Честно говоря, узнав, хотя бы отчасти, характер графа (его постоянство, верность, преданность), очень сомневаюсь в этом, хотя, конечно, всякое могло быть. Но вот вспомнился мне в связи с этим ответ одного старого новгородского монаха немецкому путешественнику Адаму Олеарию. Увидев в далеком 1634 году икону, изображавшую иноземцев, свергаемых в ад, он задал вопрос: "Неужели все, кроме русских, погибнут?" И получил ответ: они могут спастись, если обретут русскую душу".

Нас, "современных чтителей", питают не надежды на "вдруг", а факты. Опираясь на послужник 1910 года, С.В. Фомин почему-то отвергает возможность перехода Келлера в православную веру. То есть, из вежливости он допускает этот вариант, но в тоже время ясно дает понять, что поверить в это могут только романтические юноши. Конечно, Келлер отличался твердостью и постоянством, а ему приписан здесь какой-то консерватизм за гранью здравого смысла. Федор Артурович, которому его постоянство не помешало расторгнуть многолетний брак с первой женой и жениться вторично (кстати, первый брак был заключен с лютеранкой, а второй - с православной), должен был пожертвовать спасением души ради того, чтобы соблюсти лютеранскую семейную традицию? И это при том, что он "немецкость" на дух не переносил? Мы уже призывали очень осторожно относиться к вопросам о вере и духовности Келлера, как к основополагающим, дающим ключ к пониманию всей фигуры знаменитого генерала. Именно поэтому мы предлагаем вниманию читателей свое исследование посвященное этой проблеме (благословленное священником, нашим духовным отцом) и надеемся, что оно повлияет на работу С.В. Фомина над его книгой".




Граф Федор Артурович Келлер С тех пор, как имя генерала Федора Артуровича Келлера, несколько десятилетий известное только специалистам по русской истории начала ХХ века, приобрело широкую популярность, встал вопрос относительно того, какую же веру - лютеранскую или православную - исповедовал тот, кто сделался образцом христианской верности и воинской доблести. Был ли он честным иноверцем на службе российской короны или же замечательным примером русского православного воина?

От лица "Общества памяти генерала Келлера", мы считаем необходимым дать разъяснения по этому вопросу.

Русский человек с немецкими корнями, граф Келлер по рождению принадлежал к лютеранской вере, в которой официально пребывал большую часть жизни, о чем свидетельствуют его послужной список за 1910 год и более ранний перечень выпускников Тверского кавалерийского училища. Однако, известные нам неоспоримые факты, относящиеся к его последним годам, связанным с Великой войной и Великой смутой, позволяют с уверенностью утверждать, что свой крестный путь и мученическую смерть он встретил в лоне Святой Православной Церкви.



Постоянство и последовательность

Для тех, кто знаком с историей Царского отречения, вырванного у Государя Николая II высшими командующими Русской армии в марте 1917 года, имя генерала Келлера останется в памяти как имя единственного военачальника, не поддержавшего февральский переворот и предложившего Царю вверенные войска для подавления мятежа.

"Я христианин, и думаю грешно менять присягу!", - с этими словами он остался предан Государю, несмотря на кажущуюся бессмысленность данного поступка ввиду признанной всеми юридической легитимности акта отречения.

Такая непреклонность Келлера ныне вызвала ошибочное мнение о будто бы невозможности перемены веры для столь принципиального человека. Подобные рассуждения основаны с одной стороны на желании примерно "высечь" свой народ (вот, поучились бы преданности у иноверцев!), с другой - присущее государственникам понимание религии прежде всего как цементирующей традиции, вторичной по отношению к государству (дескать, не важно какой веры гражданин, лишь бы служил хорошо на пользу державе).

Те, кто принял подвиг Келлера за рыцарский жест, не поняли сам смысл его поступка. Последовать в отставку за любимым начальником мог бы и какой-нибудь коммунист советских времен. Но в самый ответственный момент своей жизни Федор Келлер говорит о себе не как о патриоте, офицере, просто честном человеке - он заявляет о себе как о христианине.

Его действия диктуются не консервативным постоянством, но бескомпромиссной последовательностью. Не рыцарское законничество, не нормативные акты руководили поступками Келлера, а побуждения совсем иного порядка - и потому не понял его подвига ни генерал К. Маннергейм, воспитанный как человек чести по европейскому образцу, ни прочие армейской начальники.

Ничем не похожий на чиновников от армии, Келлер как будто пришел к нам из древних времен, когда подвижники и мученики шли на страдания за веру Христову, разбивая родовых идолов. Мог ли он, отвергнувший по велению совести христианина доводы о мнимом "благе армии и родины", принести спасение души в жертву семейной традиции?

Хочется напомнить те слова, что были обращены некогда св. Николаем Сербским к одному инославному христианину, желавшему принять православие, но запуганного своим патером, грозящим ему проклятием за отказ от родовой веры: "Если бы это было так, то были бы прокляты все наши языческие предки, которые оставили веру в идолов и приняли христианство. Были бы прокляты - со страхом произношу эти слова - и святые апостолы, оставившие иудаизм и побудившие многих оставить его. Но если бы они были прокляты, кто был бы благословен?" (Миссионерские письма, письмо 138).



Крест Келлера

Каждому, внимательно просмотревшему материалы по последним годам жизни Ф.А. Келлера, бросается в глаза окружение ее духом Православия. Не имперским, не обще-христианским, но именно православным.

Известно, что Келлер, в 1918 году готовившийся возглавить монархическую Северную армию, был благословлен св. Патриархом Тихоном "шейной иконочкой Державной Богоматери и просфорой". Факт этот был обнародован десятилетия спустя Е.Н. Безак, женой Ф.Н.Безака, тогда назначенного Келлером председателем Совета обороны при главнокомандующем. Патриаршие дары были доставлены в Киев владыкой Нестором Камчатским (вдохновитель одной из попыток спасения Царской Семьи, он был близок к Патриарху и сослужил ему на заупокойной литургии в храме Духовной Семинарии, где впервые поминались имена новомучеников и исповедников российских). Необходимо отметить, что привезенные святыни - и шейная (нательная) икона, и просфора, являлись предметами личного использования, причем обе содержали в себе религиозный смысл, неприемлемый для лютеран (не почитающих, тем более, не носящих на теле икон, и не употребляющих в пищу просфор).

Когда же Келлер получает возможность самостоятельно избрать символику для сформированной его именем Северной армии, он отдает предпочтение не традиционному для монархистов двуглавому орлу или иным имперским символам, но утверждает в качестве нарукавного знака белый восьмиконечный православный крест. В гражданскую войну этот знак появится еще только раз - на груди у бойцов из дружин Святого Креста генерала М.К. Дитерихса. Среди белых военачальников только Келлера и Дитерихса можно назвать православными монархистами не в политическом, а в религиозном значении этого слова.

В своем обращении к старым соратникам Федор Келлер говорит: "Настала пора, когда я вновь зову вас за собою. Вспомните и прочтите молитву перед боем - ту молитву, которую мы читали перед славными нашими победами, осените себя крестным знамением и с Божией помощью вперед за Веру, за Царя и за неделимую нашу родину Россию". Подобная речь в устах искреннего протестанта невозможна, а кривить душой "для пользы дела" Келлер не мог, как те православные по рождению командующие, которые заискивали перед иноверцами громкими фразами о "знамени пророка" и "священном лотосе".

Будущее возрождение России Келлер связывал со всенародным раскаянием. Его нелицемерная любовь, стремление ко всему русскому, православному, а не просто общероссийскому, абстрактно-государственному раскрывает несвойственную немцам-лютеранам ментальность. Сам стиль послания, отправленного им в Ставку, необычен для официальных документов того времени: "Третий конный корпус не верит, что Ты, Государь, добровольно отрекся от престола. Прикажи, Царь, придем и защитим Тебя!" Этот слог скорее принадлежит другой эпохе, эпохе древней Руси.



Истинно русский

Командир лейб-гусар и дворцовый комендант, друг Келлера В.Н. Воейков в своих воспоминаниях отзывается о нем, как об "истинно русском, кристально чистом человеке, до мозга костей проникнутым чувством долга и любви к Родине".

В те времена, когда национальность обыкновенно определялась религией, лютеранина могли похвалить по всякому, но даже из вежливости русским бы не назвали - и наоборот, обращенный в Православие немец, татарин или еврей, в глазах окружающих автоматически выпадал из прежней национально-религиозной группы и входил в новую среду, становясь русским.

Немецкое происхождение Келлера и его врожденная принадлежность к соответствующей религиозной традиции были очевидны. И если при этом современники говорили о нем, как о русском, то только по тому, что точно знали о его Православии. Это косвенно свидетельствует о том, что он обратился в Истинную веру в зрелом возрасте, и этот факт из жизни высокопоставленного военачальника и прославленного героя был широко известен, во всяком случае, в армейской среде.

Впрочем, ошибочно было бы полагать, что Келлер приобрел русскую ментальность и убеждения только после своего перехода в Православие - он впитал эти качества с юных лет. Фактическое его обращение стало делом времени (припомним историю св. Императора Константина Великого: с какого времени его можно считать христианином - с его похода против Максенция, когда ему была явлена Истина Христианской веры, или с момента фактического крещения на закате жизни - ясно, что первое).

В упоминаниях современников о Келлере нет ни одного указания на его "немецкость". Даже генерал А.А. Брусилов, с открытой злобой писавший о нем в мемуарах, не посмел отказать ему ни в храбрости, ни в русскости - людей, сомневающихся в этих качествах Келлера, просто и быть не могло.

Не будем забывать, что мировая война сопровождалась антинемецкой истерией и шпиономанией, жертвами которой оказались многие высшие офицеры с немецкими фамилиями. Характерным примером явилось дело П. Ренненкампфа, на которого в силу его происхождения списали неудачи русских войск в Восточной Пруссии (после выхода в отставку Ренненкампф принял Православие, а через несколько лет, отказавшись вступить в Красную армию, - смерть от рук большевиков).

"Бей их в морду и по шее!", - приказывал своим конникам русский генерал Федор Келлер, при виде австрийских кавалеристов, чьи головы были надежно защищены стальными касками. "Если не можешь пить рюмки - не пей, если можешь ведро - дуй ведро!", - распоряжался он в осажденном Киеве, приказав раздать четвертями водку замерзавшим на позициях добровольцам. Как-то не вяжутся ни эти западавшие в память современников фразы, ни многое другое, с обликом "честного немца" на Государевой службе, привыкшего по-европейски свысока и со стороны оценивать русский уклад и русскую веру.

В своей работе "Несколько кавалерийских вопросов" (написанной в 1910-14 гг.) Келлер осудил стремление высшего командования следовать образцам западных армий и критиковал возникшее "в силу нашей всегдашней готовности к самооплеванию" (как точно это подмечено!) ложное мнение о высоком развитии западного солдата в сравнении с русским.

Однополчанин по "бессмертным гусарам", офицер-александриец С.А. Топорков писал впоследствии: "Характерной чертой графа Келлера была нелюбовь всего иностранного. Всегда и во всем он это подчеркивал".

В послереволюционный период "выбора ориентации" - всеобщих упований на поддержку германцев либо "союзников", Келлер призывал не забывать о единственно приемлемой - "русской ориентации". Прекрасно владевший немецким языком, он предпочитал разговаривать с германскими военными через переводчика. Попытка же при их помощи спасти Келлера от петлюровского ареста не удалась из-за того, что русский генерал, отказавшись снять шашку и Георгия с шеи, скинул наброшенную ему на плечи немецкую шинель со словами: "Если вы меня хотите одеть совершенно немцем, то я никуда не пойду". Ни мольбы, ни угрозы не могли поколебать его решения.



Бесспорные доказательства

Несмотря на то, что пока еще не найден официальный документ, подтверждающий факт принятия Ф.А. Келлером православной веры, мы имеем возможность добавить к вышеперечисленным свидетельствам и прямые, очевидные доказательства его принадлежности к Святой Церкви.

Архиепископ Нестор Камчатский (ранее передавший графу Патриаршее благословение иконой и просфорой), пребывавший в осажденном петлюровцами Киеве, писал о том, как Келлер, приняв решение прорываться из города с группой офицеров, настойчиво просил владыку благословить его на это предприятие, казавшееся тому невыполнимым. Ни для кого не секрет, что лютеране не нуждаются в благословениях православного духовенства, которого не почитают и о котором обычно имеют невысокое мнение.

Келлер же, согласно его дневниковым записям, напротив, ждал от иерархов, находившихся с ним в Михайловском монастыре борьбы и жертвенного подвига.

Немаловажным является и то обстоятельство, что захоронение Федора Келлера обнаружено на старом кладбище Покровского женского монастыря. Как известно, после гибели генерала от рук петлюровцев, тело его было выставлено в покойницкой, а откуда увезено близкими и предано земле. Поскольку хоронили Келлера люди не случайные, то и место для погребения выбиралось ими вполне сознательно. Кладбища тогда еще четко разделялись по признаку вероисповедания, и лютеран погребали отдельно от православных, в Киеве того времени - в лютеранской части Байкова кладбища.

А десять лет спустя в русском журнале "Двуглавый орел", выходившем во Франции, появилось объявление: "В воскресенье, 10/23 декабря в 11 часов утра, в соборной церкви Знамение Божией Матери в Париже, по просьбе монархического объединения, будет совершено заупокойное богослужение по графе Келлере, полковнике Пантелееве и ротмистре Иванове" (это объявление предваряет статью "Герои Долга" Н.Д. Тальберга, вместе с Келлером и Пантелеевым состоявшим в монархической организации "Великая Единая Россия"). Панихиду по убиенным воинам заказали те, кто хорошо знал Федора Артуровича в последний период его жизни.

Офицер и поэт П. Н. Шабельский-Борк, в 1918 г. находившийся с Келлером на Украине, в том же номере журнала опубликовал свое стихотворение:



Витязь славы
Когда на Киев златоглавый
Вдруг снова хлынул буйный вал,
Граф Келлер, витязь русской славы,
Спасенья в бегстве не искал.
Он отклонил все предложенья,
Не снял ни шашки, ни погон:
"Я сотни раз ходил в сраженья
И видел смерть" - ответил он.
Ну, мог ли снять он крест победный,
Что должен быть всегда при нем,
Расстаться с шашкой заповедной,
Ему подаренной Царем?..
Убийцы бандой озверелой
Ворвались в мирный монастырь.
Он вышел к ним навстречу смело,
Былинный русский богатырь.
Затихли, присмирели гады.
Их жег и мучил светлый взор,
Им стыдно и уже не рады
Они исполнить приговор.
В сопровождении злодеев
Покинул граф последний кров.
С ним - благородный Пантелеев
И верный ротмистр Иванов.
Кругом царила ночь немая.
Покрытый белой пеленой,
Коня над пропастью вздымая,
Стоял Хмельницкий, как живой.
Наглядно родине любимой,
В момент разгула темных сил,
Он о Единой - Неделимой
В противовес им говорил.
Пред этой шайкой арестантской,
Крест православный сотворя,
Граф Келлер встал в свой рост гигантский,
Жизнь отдавая за Царя.
Чтоб с ним не встретиться во взгляде
Случайно, даже и в ночи,
Трусливо всех прикончив сзади,
От тел бежали палачи.
Мерцало утро. След кровавый
Алел на снежном серебре...
Так умер витязь русской славы
С последней мыслью о Царе...





Эти стихи, дань современника, наиболее точно передают светлый образ народного героя. Монархист-келлеровец Шабельский-Борк, бывший соратником графа по борьбе с большевиками и петлюровцами, а впоследствии входивший в кружок людей, близко знавших и чтивших его, прямо указал на тот факт, что русский воин Федор Артурович Келлер, принял мученический конец, исповедуя Святое Православие. Последнее свидетельство, вкупе с другими вышеизложенными, опровергает ошибочные заключения по данному вопросу, основанные на устаревшей информации - послужном списке генерала Келлера за 1910 год.



Максим Воробьев, Михаил Фомин
Общество памяти генерала Келлера, СПб



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме