Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Параллельные вертикали

Иван  Лыкошин, НГ-Религии

02.11.2005


Административный кризис в российской умме глазами исламоведа …

Слова "ваххабизм", "джихад" или "шариат", ранее знакомые лишь исламоведам и самим мусульманам, прочно вошли в лексикон российских граждан. Однако иерархическая структура российского мусульманского сообщества, или уммы, остается весьма закрытой и непонятной не только для представителей иных религий, но зачастую и для самих мусульман.

Например, особую сложность представляет то обстоятельство, что российские мусульмане подчинены абсолютно разным структурам и разным лидерам. Вопрос "кто главнее?" - Равиль Гайнутдин или Талгат Таджуддин - давно стал для российского обывателя тайной о семи печатях, равно как и принципиальное непонимание различий между Центральным Духовным управлением мусульман, Советом муфтиев России, Высшим координационным центром духовных управлений мусульман России.

Тем более странной выглядит сложившаяся в России ситуация для тех, кто еще помнит стройную систему административного подчинения советского периода. Она включала в себя всего четыре крупных Духовных управления, сформированных по географическому и отчасти религиозному признаку, выделявшему азербайджанских шиитов в отдельную структуру.

Монография Романа Силантьева "Новейшая история исламского сообщества России", выпущенная этой осенью информационно-издательской продюсерской компанией "ИХТИОС" и Союзом писателей России, является в высшей степени своевременной. В ней подробно проанализированы внутренний механизм административного кризиса, поразившего мусульман России, его причины, предпосылки и внутренняя мотивация.

За нейтральным заглавием кроется главная тема исследования - состояние и раскол исламского сообщества в России, который, по мнению автора, до сих пор окончательно не преодолен. Представив читателю краткий экскурс в историю российского ислама, автор дает подробнейшую и беспристрастную хронологию событий, произошедших в сообществе мусульман с 1989 по 2004 год.

Особый интерес для читателя представляет авторская оценка численного состава российской уммы, которую в одном из выступлений перед зарубежными мусульманами президент России оценил в 20 млн. человек. Однако, по данным Всероссийской переписи населения 2002 года., эта цифра несколько иная, а именно 14,4 млн. Силантьев подчеркивает, что и в это число включены все так называемые "этнические мусульмане", то есть каждый башкир или татарин по этим данным может считаться настоящим мусульманином. Экспертная оценка автора определяет число мусульман в России в пределах 11-12 млн. человек, тогда как "некоторыми муфтиями и исламоведами называются цифры в 25, 35 и даже 45 млн. человек".

Не менее интересным представляется и раздел, посвященный региональной истории российского ислама. Помимо хроники сложных межэтнических конфликтов среди мусульман Поволжья или многочисленных народностей Северного Кавказа весьма любопытной выглядит история Духовного управления мусульман Республики Карелия, представленных в основном этническими христианами, принявшими ислам и исповедующими его в весьма радикальных формах.

Стоит отметить, что история отечественного ислама даже в научно-беспристрастном изложении Романа Силантьева становится временами увлекательнее любой беллетристики.

Автор не дает прямых оценок деятельности того или иного мусульманского лидера, как и методам борьбы с оппонентами, избранными инициаторами раскола.

В числе основных объективных и субъективных причин раскола Роман Силантьев уверенно называет проблемы этнического паритета, такие, как, например, татарско-башкирский конфликт в Поволжье или конфликт между дагестанцами и другими народностями в ДУМ Северного Кавказа, вопросы политической мотивации, религиозной составляющей и, конечно же, личностных взаимоотношений.

Весьма драматическим выглядит эпизод, положивший, по мнению автора, формальное начало расколу, когда на открытии мечети "Таубе" в Набережных Челнах имам мечети нарушил распоряжение Верховного муфтия Талгата Таджуддина об установке специально изготовленного витража, помимо исламской символики изображавшего также и крест. Этим и не преминули воспользоваться его противники.

Анализ раскола российской уммы не стоит сводить к простому делению на "плохих и хороших". Налицо ярко выраженная борьба двух основных структур за главенство в сообществе. Кто именно и в какой степени использует рычаги политического влияния, чтобы дестабилизировать обстановку в стране, становится ясным после прочтения книги Романа Силантьева - первого по масштабу и глубине анализа исследования исламского сообщества современной России.

http://religion.ng.ru/politic/2005-11-02/3_vertikali.html



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

 

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме