Моя хата с краю, ничего не знаю...

Красноармейские массы не торопились погибать за коммунистическую идею

Гражданская война... В нашем обществе на фоне переосмысления прошлого не угасает интерес к ее истории.

Решающие сражения между большевиками и их противниками развернулись на юге России, где белые добились максимальных военных успехов - заняли Северный Кавказ, большую часть Украины с Киевом, овладели Орлом и Воронежем. Но именно на юге России красные вырвали победу у белых, разгромив войска генерала Антона Деникина и используя колоссальное численное превосходство, вынудили Русскую армию барона Петра Врангеля оставить Крым.

Недоверие и неповиновение

Каким было морально-психологическое состояние бойцов Южного фронта в 1918-1919 годах? Откроем изданный в СССР Военный энциклопедический словарь на странице 457. Здесь мы можем прочитать, например: "Моральный дух армии обуславливается характером социально-экономических отношений, общественного и государственного строя, господствующей в обществе идеологией..."

Таким образом, определяющее влияние на моральный дух отдельного воина, подразделения, части, соединения оказывает господствующая в стране идеология. Следовательно, при рассмотрении морального состояния армий Южного фронта необходимо выяснить отношение основной массы красноармейцев к носителям большевистской идеологии - комиссарам.

Южный фронт был создан приказом РВСР # 3/2 от 11 сентября 1918 года на базе войск Западного и Южного участков завесы, частей Северо-Кавказского военного округа и Астраханской группы. Познакомимся с хранящимися в Российском государственном военном архиве некоторыми материалами штаба фронта, включающими в себя документы оперативного отдела (переписку о боеспособности частей, случаях неисполнения боевых приказов), разведывательного отделения (захваченные бумаги противника, белогвардейские газеты и др., опросные листы бежавших из плена красноармейцев), политотдела, особого отдела и ревтрибунала.

Вот выдержки из доклада в штаб фронта помощника политкома 92-го Нижегородского стрелкового полка 15-й стрелковой дивизии 9-й армии Лещина: "Полк... весь состоит из мобилизованных. Настроение не только шкурное, но и прямо контрреволюционное. Командный состав весь из бывших офицеров, не пользуется никаким доверием солдат, тяготеющих к выборному командному составу... командир полка Матисен человек слишком мягкий и не авторитетный. Солдаты ругают его за то, что он не выезжает на передовые линии. Комиссар Шесик, сам окопник, очень деятельный и вполне на высоте занимаемого поста. Отношение солдат к нему враждебное (гнал в наступление). В период наступления слышались возгласы с требованием возвращения старого комиссара (из офицеров) Лемана, который якобы не уговаривает идти в наступление в такой мороз.

27 ноября (1918 года. - И.Х.) согласно боевому приказу полк должен был идти в наступление. Идти отказывались, причина - холод, нет сапог, нет масла для винтовок и проч. Приходилось тов. комиссару и самому командиру выгонять солдат из халуп. При этом приходилось каждого выгонять по несколько раз и с каждым иметь отдельный уговор".

Полк все же выступил и прошел 8 верст, не встретив сопротивления, но вскоре: "...мы получили известия, что 127 п. (соседний с нижегородцами полк. - И.Х.) не выступил (когда мы начали наступление, то было сообщение из штаба бригады, что 127 п. выступил). Это вызвало негодование и возмущение нашего полка. Батарейцы напали на политкома нашей бригады тов. Минькова и чуть не учинили над ним самосуда за то, что говорили, что 127 п. выступил. Послышались возгласы: нас предали. Резервный батальон отказался идти. Уговоры и угрозы не действовали. Стали приходить слухи, что какие-то солдаты 127 п. пробирались к нам, возбуждая не идти наш полк. Передовые цепи, видя оголенный правый фланг, повернули обратно. Дойдя до резерва, весь полк стройно выстроился по ротам и пошел обратно".

После этого командование полка устроило собрание коммунистов: "Коммунисты все определенно говорили, что их в ротах перебьют. Полк не хочет идти в бой, не считается с соседними частями. О латышах говорят, например: "Пусть бьют, пусть окружают, так и надо". Единственное, что может заставить полк выступить, - это вооруженная сила. Но вряд ли полк будет и тогда представлять боевую единицу, так как определенно говорят: как увидим казаков (из Донской армии генерала Петра Краснова. - И.Х.), штыки в землю... Нам что, мы мобилизованные. В штыки коммунистов".

Характерный момент: бойцы враждебно относятся к комиссару Шесику, которому, судя по всему, нельзя отказать в смелости, в стремлении быть на передовой ("сам окопник"). Однако командный состав не пользуется у солдат уважением не вследствие того, что в нем бывшие офицеры, а потому, что последние пытались наладить в подразделениях дисциплину, о чем косвенно свидетельствует требование красноармейцев вернуть в часть старого комиссара - тот хоть и из "золотопогонников", зато "не уговаривает идти в наступление в мороз".

Другой пример неповиновения бойцов своим командирам. Телеграмма командира 33-й Кубанской стрелковой дивизии Михаила Левандовского в особый отдел и ревтрибунал фронта: "...доношу, что две роты 290-го полка до сих пор не исполнили приказа, который был отдан им в 21 час 6 июня (1919 года. - И.Х.), в этих частях наблюдаются провокационные работы в смысле недоверия командному составу, уничтожению веры возможной победы. Делегаты, бывшие у меня, основали свои доводы на целом ряде заявлений, как то: малочисленный состав частей, отсутствие пулеметов, повозок, двуколок, медицинской помощи, и вообще на целый ряд обстоятельств, которые невозможно удовлетворить в настоящий момент. После разъяснений и беседы с ними обещали выступить и пошли собираться. Необходимо принять меры для переброски в район Миллеровской группы надежных частей, так как некоторые из частей, находящиеся здесь, при первом выстреле разбегутся".

Рыба гниет с головы

Но мнение, будто комиссары всеми силами пытались навести в частях порядок, а красноармейцы этому всячески противились, было бы не совсем верным, ибо представители большевистской партии вели себя порой не самым лучшим образом.

Телеграмма в штаб Южного фронта от председателя уисполкома Нечмони: "...выезжающий из Глухова легкий артиллерийский дивизион 3-й бригады 3-го стрелковой дивизии (входила в состав 13-й армии. - И.Х.) вывозит не принадлежащее им имущество, забранное в обывательских квартирах, всему этому незаконному явлению способствует командный состав с политическим комиссаром дивизиона Орловым во главе, не подчинившийся требованиям начальника гарнизона и комбригады. Население испытывает брожение. Уисполком просит сделать срочное распоряжение о возвращении взятого имущества, причем командный состав и военком дивизиона как прямые пособники должны терпеть наказание по закону Революционного времени".

Телеграмма, направленная в политотдел штаба фронта 12 июня 1919 года командующим 8-й армией Любимовым: "...главною причиною всех неудач и бегства является: неудовлетворительно поставленная политическая работа и отсутствие удовлетворительного комиссарского и командного состава... политкомы увлекались всем, кроме политической работы: они занимались оперативно-административной и хозяйственностью частью и не обращали никакого внимания на политическую работу". Далее отмечается: "...комсостав и политкомы бегали с позиции, комиссар бригады тов. Муштаков сбежал, захватив с собой 20 000 (рублей. - И.Х.)..." В этом же документе читаем: "Командный состав уже привлечен за преступление к ответственности, но красноармейцы до сих пор еще ни один не почувствовали твердой руки, которая смогла бы покарать их за преступление против революции".

22 июня 1919 года командарм-8 и член реввоенсовета армии Барышников сообщили в штаб фронта о бунте, поднятом красноармейцами 112-го и 116-го полков: "Лозунги этой шайки (112-го и 116-го полков. - И.Х.) "Долой войну, бей коммунистов, комсостав и евреев", силы их растут охотно присоединяющимися к ним красноармейцами..."

Чуть раньше, 18 июня 1919 года, Любимов информировал политотдел фронта о разложении соединений своей армии: "Отставая немного от 12-й дивизии, шел процесс разложения и в 13-й дивизии, и в настоящее время этот процесс закончился полным боевым разложением 13-й дивизии. Когда мною, как крайняя мера, приказано было выделить из полков по два пулемета и стрелять в самовольно отходящих, начдив и политком 13-й сообщили, что у него нет таких крепких частей в дивизии и к коммунистам доверие подорвано, в полках их почти нет, отношение к коммунистам неприязненное, и коммунисты должны скрываться и работать в подполье. Таким образом, самые крепкие во всей армии 12-я, а затем 13-я дивизии сломлены не противником, а взорваны внутри. Всюду бегут красноармейцы, забывшие свои красные знамена, запятнавшие их грязью. Заградотрядами задержано с 1 по 15 июня свыше 2500 человек, но сведения эти еще неполны... Что касается противника (летом 1919 года части 8-й армии должны были отразить наступление донских казачьих корпусов. - И.Х.), то перед фронтом 12-й дивизии его не обнаружено... Таким образом, считаю 12-ю и 13-ю дивизии абсолютно небоеспособными, никакого давления они не выдержат. Предполагаю, что зараза уже перекинулась и на 15-ю дивизию, но фактически установить этого не могу, хотя моральный дух ее подорван, о чем я уже доносил..."

В этом документе есть указание на один важный момент, отчасти объясняющий причины невысокого боевого духа солдат: "Красноармейцы, забывшие свои красные знамена..." На основании вышеприведенных цитат мы убедились, что коммунистическая идеология не вдохновляла бойцов на борьбу (в данном случае это не утверждение, а предположение, ибо красноармейцев могла не вдохновлять на борьбу не столько большевистская идеология, сколько ее носители - комиссары). Но красноармейцы не ценили и свои знамена. Это приводит к выводу о нежелании бойцов Южного фронта сражаться не только за идеологию, но и за "честь мундира".

Морально-боевые качества ряда частей Южного фронта были настолько низкими, что даже приезд в некоторые из них представителя реввоенсовета фронта не приводил к налаживанию дисциплины, о чем свидетельствует телеграмма от 16 июля 1919 года, отправленная в штаб фронта членом реввоенсовета Окуловым, инспектировавшим 45-й полк 5-й Украинской дивизии: "Командный состав в громадном большинстве совершенно не подготовлен. Дисциплина отсутствует. В моем присутствии почти ни одно распоряжение не выполнялось без возражений. Несмотря на телеграмму о моем приезде, комиссара полка не видел. В общем, полк производит плохое впечатление".

Интересно, что, во-первых, к приезду представителя штаба фронта не было даже так называемой "показухи", во-вторых, разложились, судя по всему, не только рядовые бойцы, но и командный состав. Окулов в своем докладе пишет, что комиссара полка он так и не увидел. Последний, правда, мог скрываться от своих подчиненных, подобно комиссарам 12-й и 13-й дивизий 8-й армии.

А вот текст другой телеграммы, отправленной в оперативный отдел штаба фронта командованием 9-й стрелковой дивизии 13-й армии: "...из докладов и донесений командиров частей и комиссаров 9-й дивизии, находящихся в расположении комбрига Махно, видно, что войсками Махно по отношению к красноармейским частям проявляется самое возмутительное поведение, как то: насильственное отобрание оружия, срывание красноармейских значков, открытая противокрасноармейская агитация, отрицание регулярного строя, требования введения выборного начала. Подобные явления страшно разлагающе действуют на части; кроме этого, части дивизии возмущены теми грабежами, разгулом и поголовным пьянством, которые царят в махновских частях. О вышеизложенном доношу на ваше распоряжение".

Показательно, что махновцы отбирали оружие у красноармейцев и срывали с них значки. Трудно представить себе регулярную дисциплинированную часть, в которую могло бы являться пьяное отребье и отбирать у бойцов оружие.

Добровольцы и мобилизованные

Знакомство с приведенными документами наводит на мысль, что, попадая в плен, бойцы Южного фронта нередко выдавали коммунистов белым. Об этом свидетельствуют выдержки из допроса военно-политическим инспектором заградотрядов Южного фронта (подпись неразборчива. - И.Х.) красноармейца Лебедева (из 3-го взвода 2-го заградотряда), который, сообщая о своем пребывании в плену у казаков, написал буквально следующее: "Обезоружили нас и отправили в Борисоглебск, где... стали разбивать на следующие группы: добровольцев и мобилизованных, чему способствовали наши же тов. мобилизованные красноармейцы, которые на приказ белогвардейского офицера "кто коммунисты и добровольцы" стали выпихивать нас из строя".

Причина нелюбви мобилизованных бойцов к коммунистам выше была уже рассмотрена. Почему же красноармейцы выдавали добровольцев? Об этом чуть ниже.

Наиболее же полная картина низкой боеспособности и невысокого морального состояния частей Южного фронта представлена в докладе политического комиссара инспекции пехоты при реввоенсовете Южного фронта о состоянии 14-й армии (командующий - будущий советский маршал Александр Егоров, против нее сражались полки Добровольческой армии генерал-лейтенанта Май-Маевского. - И.Х.) на 17 сентября 1919 года: "Громкие названия бригад и дивизий скрывают за собой низкий мизерный численный состав частей, потерявших в последнее время много убитыми и ранеными, а большею частью дезертировавшими. В боевом отношении красноармейскую массу нужно разделить на две категории. Первая - это партизаны, добровольцы, вступившие в ряды войск в начальном периоде формирования Украинской армии и затем ее отступления на север и составляющие ее основу. В большинстве случаев это жители разоренных деникинцами сел, деревень и городов, потерявшие свое имущество и близких, зверски замученных и убитых деникинскими бандами; все они обуреваемы жаждой мести и рвутся в бой. Немало в рядах армии также разного рода авантюристов, людей без роду и племени, любителей легкой наживы и проч. В боевом отношении все они материал пригодный, но, к сожалению, нравственный облик оставляет желать много лучшего. Немалый процент этой категории (46-я дивизия) - типичные бандиты, громилы, среди них процветает картежная игра на весьма крупные суммы, нередки случаи краж, грабежей, разговаривают они между собой на своем "блатном" жаргоне и проч. (410-й полк). Политическая и просветительная работа среди них крайне затруднительна. По словам заведующего политотделом дивизии, отношение к коммунистам враждебное, и назначаемые в эти части комиссары иногда для спасения жизни принуждены обращаться в бегство. Другая категория - это мобилизованные. Стоя по своим нравственным качествам выше первых, они, однако, весьма уступают в боевом отношении, давая из своей среды большой процент разбежавшихся, а также перебежавших на сторону противника".

Итак, добровольцы - это не всегда те, кто шел сражаться за большевистские идеалы, а бойцы, желавшие мстить за погибших родных, просто авантюристы. Надо полагать, что мобилизованные и различные криминальные элементы, проникшие в армию, нередко стремились избавиться от добровольцев - тех, кто хотел воевать.

Особого внимания заслуживают эти строки: "Можно утверждать, что командного состава, соответствующего своему назначению в 14-й армии, нет, начиная с высших и кончая низшими. Командиры (средний комсостав. - И.Х.) в большинстве своем полуграмотны, не в состоянии ни объяснить задачи, ни составить донесение. Во время моего пребывания на передовых позициях были случаи панического отхода наших частей (41-й дивизии) только вследствие пулеметного огня противника, причем впереди бежали ротные и взводные и прочие командиры, между тем как достаточно было окрика со стороны комбрига, меня и других примчавшихся восстанавливать положение, как бегущие массы останавливались и начинали беспрекословно исполнять отдаваемые приказания. Другой пример: полуротный приводит своих людей, сняв с занимаемых крайне важных позиций, и заявляет, что люди не могут дольше оставаться, так как промокли, холодно и проч. Никакими уговорами и угрозами на него нельзя было подействовать, и он был по моему настоянию арестован. Аналогичных примеров можно привести еще много. Такое поведение низшего комсостава помимо неподготовленности я объясняю главным образом его безответственностью. Если с высшего комсостава до комполков включительно еще взыскивают иногда даже слишком сурово (расстрел комполка-коммуниста за самовольную явку в штаб дивизии 46), то низший не знает никакой ответственности. Их (командиров среднего звена. - И.Х.) не уважают (красноармейцы. - И.Х.), им не повинуются, с ними грубы и дерзки, о каком-либо намеке на дисциплину речи нет, а в боевой обстановке, зная им цену как начальникам, их не слушают, не исполняют приказаний, и каждый красноармеец действует на свой страх и риск. Кто похрабрее стреляет без конца и куда попало, другие же бросают винтовки, патроны и сами стараются скрыться".

За что боролись?

Инспектор приводит интересные факты, касающиеся политической работы в 14-й армии: "Комиссар 46-й дивизии тов. Мехлис молодой энергичный работник, но слишком горяч. Замечались трения между ним и начдивом, и для разрешения возникшего конфликта в дивизию выезжал член Реввоенсовета 14-й армии тов. Кизельштейн. В 46-й дивизии тов. Мехлис работает недавно, поэтому судить о его работе по состоянию дивизии нельзя. Как отрицательную сторону необходимо отметить применение товарищем Мехлисом наказание красноармейцев битьем шомполами".

Делая выводы, инспектор, в частности, отмечает: "По моему глубокому убеждению, части 14-й армии не представляют собою боеспособной единицы, и потому лучшей мерой был бы вывод всех частей в тыл с заменой их свежими и крепкими частями.

В политическом отношении необходимо принятие мер борьбы с дезертирством политработников и с претензиями представителей "советской буржуазии" на привилегированное положение".

Этот документ дает наиболее полную картину морально-психологического и боевого состояния дивизий Южного фронта. Яркое впечатление производит сообщение о том, какими методами пытался наладить дисциплину в частях Лев Мехлис, будущий начальник Главпура и зам. наркома обороны СССР, что дезертировали из частей в том числе и работники политотделов.

Интересен краткий отчет о положении политической работы в 9-й армии, составленный бывшим комиссаром фронта: "19 сентября 1918 г., взяв на себя обязанности комиссара Южного фронта, по предложению наркома т. Подвойского, я первым долгом должен был обратить внимание на дивизии Киквидзе и Сиверса, где положение было в высшей степени обостренное, так как 1-й выгнал организацию москвичей-коммунистов, а 2-й приказ наркома т. Подвойского сложить ему и всему командному составу свои обязанности и явиться для дачи объяснений по поводу отступления - не выполнил приказ. Что касается дивизии т. Киквидзе, то, явившись к нему, я застал его в боевой обстановке, так как казаки как раз делали нажим на его дивизию. Киквидзе произвел на меня впечатление героя. Он в полном смысле дрался как лев. На всех самых опасных местах появлялся он сам, вследствие чего был три раза ранен. Везде, где он появлялся, солдаты с восторгом и любовью встречали его. Пройдя по передовым окопам вместе с ним под обстрелом неприятеля, я лично убедился в боеспособности красноармейцев". А вот коммунисты "задевали самолюбие Киквидзе, стремясь поставить его во всех отношениях под свой контроль".

Итак, мы видим, что все-таки были советские части, дравшиеся хорошо. Но почему? Нет, не вследствие приверженности большевизму (тот же Киквидзе, которого бойцы любили, выгнал коммунистов). Солдаты сражались не за какую-либо иную идею, не за "честь мундира" (полки Красной армии только формировались и не имели своих традиций), не за родину (ибо для большинства красноармейцев таковое понятие связывалось с родным селом), но под влиянием своего командира (в данном случае Василия Киквидзе, который, возможно, мог вести их в бой под любыми лозунгами).

Таким образом, действительно имеют под собой почву утверждения белогвардейских историков и публицистов, что не только ненависть к "господам" вела в огонь полки Красной армии. И не только потому они победили белых, что подавали им пример воинской доблести коммунисты, комсомольцы, комиссары "в пыльных шлемах", как убеждала советская пропаганда. Приходилось зачастую прибегать к поистине драконовским мерам принуждения, чтобы заставить части РККА стойко обороняться и идти в решительное наступление.

http://nvo.ng.ru/high/2005-10-14/5_hata.html

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Игорь Ходаков:
Запорожцы из другого мира
Гетман Хмельницкий был готов воссоединиться и с Турцией, лишь бы сохранить привилегии
19.03.2019
Постхристианство и ислам - возможно ли мирное сосуществование?
Мусульманам нужно, считает историк Игорь Ходаков, вернуться в доваххабитское интеллектуальное Средневековье
19.03.2019
Постмодерн, господа!
О статье Д.Соколова-Митрича «Безответственное мирное зверье»
02.03.2015
Когда рядом нет Христа
Размышления о трагедии Эвальда Васильевича Ильенкова
05.08.2012
Христианин на татами
Противоречат ли занятия боевыми искусствами православной вере? Ответ на статью иеромонаха Нектария (Морозова) «Если тебя ударят по правой щеке...»
12.04.2012
Все статьи автора