Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Что в имени?...О монашестве, с любовью

Радонеж

02.08.2005

Иеромонах Макарий

По мере того, как прибавляется на Руси монастырей, скитов и подворий, прибавляется и критических голосов о монашестве и монашеской жизни. Критикуют нас и люди малосведущие, и попросту враждебно настроенные, но критикуют нас и опытнейшие церковные авторитеты, и сами мы себя критикуем более других. Особенно достается женскому монашеству: иные пастыри вообще "не благословляют" девушек и женщин искать монашеского пути, присоединяться к монашеским общинам... Что ответим на критику?

Кто бывал на Кавказе, в Карачаево-Черкессии, у того в душе остается неизгладимый образ: над буйной щедростью красок и форм горного ландшафта - над всеми хребтами, пиками, ледниками, перевалами, осыпями и моренами, над ущельями, реками и озерами, лесами всех видов и скалами всех пород, над землей и водой, словно надо всем миром, - уходят в синеву сияющие белоснежные склоны. Это Эльбрус.

Впрочем, у тех, кто всерьез смотрит на жизнь, захватывающая красота Эльбруса не вызывает удивления. Они понимают, что гора-исполин создана Господом для нас с вами - не просто напомнить нам о генеральном направлении нашего земного пути, но и зримо, наглядно убедить нас в достижимости нашей цели. Восхождение к небу - ногами, с рюкзаком и ледорубом, или хотя бы глазами, - служит образом нашего реального восхождения к Небу.

Издали Эльбрус видится единым монолитом, но вблизи заметно, что у горы две вершины. Обе ведут в небо, но одна повыше, а другая пониже. На обе сразу подняться невозможно: в некоторой точке надо сделать выбор - куда идти. Если будешь топтаться в сомнениях и нерешительности, не попадешь ни туда, ни сюда, так и останешься внизу.

Чудны дела Твои, Господи! Можно ли с большей ясностью показать нам наши земные судьбы?... Вначале мы все вместе движемся вверх, преодолевая собственную слабость и сопротивление грехов, но наступает момент, когда наши пути расходятся. Кто-то держит путь на Восточную вершину, кто-то - на Западную: кто-то выбирает брак и семью, кто-то - безбрачие и монашество. Для одних этот жизненно важный выбор очевиден с молодых лет в силу их физического и эмоционального устроения, а для других становится итогом многолетних мучительных поисков.

* * *

Сразу возникает вопрос: разве нет третьего пути? Разве нельзя быть православным и двигаться к небу, не вступая ни в брак, ни в монастырь?

Можно. Мы видим вокруг себя множество людей, не имеющих семьи (или потерявших ее), и не присоединившихся к монашеским общинам, которые дают нам образцы истинного Православия - и да благословит их Господь! И тем не менее наша аналогия остается справедливой: ведь она показывает нам именно судьбу в православном ее понимании, то есть план, замысел нормальной жизни человека. Ну а жизнь вне брака и вне монашества оказывается тем или иным отступлением от нормы, от стандарта.

Речь идет не о "дефекте" или "ущербности", а об особенных, неблагоприятных условиях жизни в результате гибели семьи (развода, раннего вдовства) или болезни, травмы. Господь помогает таким людям найти "нестандартное" решение для их жизненной ситуации, но это вовсе не значит, что все прочие могут следовать подобным примерам.

Жизнь вне брака и вне монашества по самой своей природе оказывается неустойчивой. Человек постоянно испытывает сомнения и недоумения: не открывается ли ему в очередном знакомстве шанс для создания семьи? не ведет его ли очередной житейский поворот к монашеству? В результате, по слову Писания, он "нетверд в путях своих". Задумал некто, например, деловое предприятие - и остановился в нерешительности: зачем мне материальное благополучие, если я буду монахом? Или взялась девушка помогать монастырю или приходу, а церковной жизни сторонится: я-де скоро выйду замуж, мне будет не до того...

Устойчивость же порождается верностью (а верность, заметьте, тождественна вере, и лингвистически, и по существу). Как бракосочетание, так и монашеский постриг, - это прежде всего и главным образом обет верности. Мы обязуемся хранить верность либо супругу, либо монашеской общине, но само обязательство дается не людям, а Господу. Христос лично присутствует при совершении таинства брака или пострижения (которое недаром также относят к числу церковных таинств) как гарант нерушимости нового союза. С Ним начинаем мы восхождение на вершину, одну из двух.

* * *

"Чем отличается ваше сестричество от женского монастыря?" ­- спросили как-то о. Сергия (Рыбко). "Названием", - ответил он. "Нет, нет, шучу, конечно!.. У нас не производятся постриги - вот, наверное, главное отличие. А в остальном жизнь у нас вполне монашеская..." Получается, однако, что это не совсем шутка: ведь имя монастыря присваивается общине, члены которой пострижены в монашество... Характерно, что другой выдающийся автор, подписывающий свои работы инициалом "Игумен N.", тоже говорит о принципиальной разнице между монастырем и "православным общежитием для незамужних".

Надо ясно представлять себе это поистине главное отличие: ведь внешняя "вполне монашеская жизнь", вообще говоря, подходит для очень широкого диапазона жизненных условий, включая - с очевидной поправкой - и жизнь семейную. И недаром. Христос, Его благовестие, Его заповеди и Его спасение остаются теми же самыми как в монастыре, так и в семье.

Однажды наш Свято-Введенский монастырь в Иванове посетила некая важная дама по какому-то чисто хозяйственному делу. Провожая ее по территории, привратник коротко познакомил ее с монашеским укладом. "Да-а..." - со значением протянула она, демонстрируя свое глубокое понимание предмета, - "У вас тут монастырь, у вас грешить нельзя..." - "А что, разве у вас можно?" - отозвался привратник. Вышел конфуз.

Грешить нельзя нигде, никому, никогда. Это очень легко сказать и очень трудно выполнить. Если вы забыли, насколько это трудно, посмотрите на свой нательный (или монашеский, или священнический) крест: Бог, Творец и Судия вселенной принял ради этого от нас - своих созданий - позорную смерть. Освобождение от греха - сложный, долгий путь, который мы совершаем под Его водительством; именно он называется жизнь.

* * *

Направление жизненного пути одинаково для всех, но монашеские тропы проложены по-другому: где-то легче, где-то прямее, где-то короче... Бывает, впрочем, и наоборот: где монаху труднее всего, там мирянин (а вернее сказать, семьянин) пройдет без задержки. Много горького и грустного говорится в наше время о монастырях, но скажите, разве меньше претензий к современной семье? Как по вашему, что сегодня в лучшей форме - монашество или брак?? Не будем сводить счетов, а вспомним, что качество нашей жизни определяется тем, в какой мере мы следуем за Христом - в семье ли, в монастыре ли, безразлично.

Быть может, вы думаете, что критики монашества нарочито сгущают краски, говоря, например, о "насаждении дедовщины"? Для справки процитируем доклад о монастырской жизни на последнем Архиерейском Соборе (октябрь 2004 г.):

"Хочется обратить внимание на отношения старших и младших, и особенно в женских монастырях. Нередко это отношения не христианского единения и любви, а разобщенности по принципу - кто кем командует. Приводит это к нарочитому унижению младших, к возложению на них тяжелых физических трудов, никак не сообразуемых ни с возрастом, ни с телесной крепостью. Подобные отношения напоминают пресловутую армейскую 'дедовщину' и непременно должны вызывать незамедлительное вмешательство..."

Вмешательство, в самом деле, требуется повсюду: вразумить неразумных, неисправимым самодурам указать на дверь, наладить режим молитвы, труда и отдыха, сбалансировать самостоятельность, послушание и ответственность, перенести точку отсчета с настоятельской на храм, с кухни на библиотеку, а более всего ликвидировать пропасть между словом и делом - иными словами, уничтожить тяжелое, липкое и гнусное наследие лжи и лицемерия. Все это безусловно необходимо, но увы, не достаточно. Недостаточно для того, чтобы "православное общежитие для незамужних" стало святой обителью.

Монашеская вершина выше, а тропа круче. Хорошо бы, конечно, устроить идеальные условия жизни - да надежды на это немного. А нам надо следовать за Христом здесь и сейчас. Повторяя тему частых проповедей о. Амвросия (Юрасова) - как и о. Сергий (Рыбко), он возглавляет женскую общину, - Господь навряд ли спросит с нас за пересоленный суп, пропущенный возглас, недочитанный акафист или съеденную в среду сардинку. Но Он строго спросит за высокомерие и равнодушие к ближнему, за зло на языке и в сердце.

Чтобы избавиться от этого нашего "багажа", нам и приходится переносить всЈ то скверное и негодное, что не без нашей собственной вины происходит вокруг нас... Ничего особо удивительного в этом нет: следуя за Христом, мы из любого зла способны извлечь пользу - и наоборот, любое добро мы обращаем себе во вред, если следуем сатане.

Нам нравится - никуда от этого не денешься! - чтобы нас любили. Мы склонны всю нашу жизнь измерять такой меркой. Но евангельская мерка другая. Бог стал Человеком не для того, чтобы Его любили. Он пришел в наш мир чтобы любить нас, погибнуть за нас и даровать нам Воскресение. И если мы следуем Его путем, мы с неизбежностью должны уподобиться Ему и в этом.

Итак, внешние условия для монастыря хоть и важны, но второстепенны. Второстепенны, поскольку не служат самодовлеющей целью, и мы должны быть готовы к любым условиям. И важны в той мере, в какой они воздействуют на наше внутреннее устроение, на наше продвижение по маршруту в небо.

Интересно, что несколько десятилетий тому назад на другом конце земли внимательный и чуткий православный автор писал о том же самом в буквально тех же словах: "Православному монашеству по существу его чуждо такое понятие, как комфорт. Дело монаха - не давать себе послабления, жертвовать собой, и душою, и телом, ради чего-то высшего; но это в корне противоположно главному принципу современности, проистекающему из фантазии о легкой жизни на земле... Возможно перенять все внешние признаки самого чистого и возвышенного иночества... - причем исполнять это с ощущением внутреннего мира и гармонии - и при всем том не двигаться вперед ни на шаг. Возможно скрыть все свои неисцеленные страсти за фасадом формальных правил, не имея подлинной любви ко Христу и к ближнему. Это, пожалуй, самое коварное искушение для современного монаха, по вине холодного сердца и разума всего нашего поколения" (Иеромонах Серафим (Роуз). Предисловие к "Житиям Отцов" св. Григория Турского).

* * *

Нет сомнения, что мужская природа отличается от женской, что существует известное внутреннее различие между полами, в полном согласии с Писанием. Но можно ли видеть в женщине некую ущербность? Разумеется, нет. Каждому из двух полов свойственны свои особые дары, и женскому Господь сообщает их не в меньшей, а наверное в большей мере, чем мужскому: помимо жизненного опыта и данных антропологии, об этом свидетельствует наше почитание Пресвятой Богородицы. Надо надеяться, что Она поможет закусить язык хулителям женской природы.

Почему среди святых известно больше мужчин? По той простой причине, что их жизнь виднее, заметнее: цари, князья, воины, святители, пресвитеры, ученые, миссионеры... Женщина же проводит свой земной подвиг в тени, будь то семейный дом или монашеская келья. Я убежден, что святые жены и девы встречаются гораздо чаще мужчин, если учесть непрославленных святых, ихже имена весть Господь.

"Известно, что женщины плохо уживается друг с другом", - утверждает критики женского монашества, и совершенно зря. По опыту жизни, и в миру и в монастыре, мне известно противоположное. И наши монахини и послушницы, которых целый день не разлить водой, служат мне, священнику, молчаливым укором. А если кто-то ищет более объективных данных о мере добра в мужском и женском сердце, тот пускай ознакомится с уголовной статистикой и населением исправительных учреждений.

Кому много дано, с того многое спросится. С женщины многое спрашивается в жизни вообще, и в монашеской жизни особенно. Женская душа, нежная, впечатлительная и ранимая, больше страдает от зла, разлитого в мире. Она дальше стоит от святого алтаря Господня, а хозяйственно-административные упущения причиняют ей больше вреда и боли. Удивительно ли, что женские обители испытывают особенно острые болезни роста?...

Но не надо унывать. Ведь женщине - преимущественно по сравнению с мужчиной - дается тот дар, без которого невозможно восхождение ни на ту, ни на другую вершину небесного Эльбруса. Этот дар - любовь. Те, что забывают о нем, или пытаются без него обойтись, или даже просто не ценят этот дар, неизменно падают вниз, "и бысть падение их с шумом". Дай только Бог, чтобы они не увлекли за собой всех тех, кто был ими соблазнен и обманут.

В подтверждение тому - еще одна цитата из упомянутого доклада о монастырской жизни, подводящая итог нашему разговору: "Если к послушанию принуждают - это не может быть согласным с монашеской и церковной традицией. Насильно в Царство Небесное не затащишь. Не дисциплиной и даже не соблюдением устава созидается монастырское братство, а только любовью..."

http://www.radonezh.ru/analytic/articles/?ID=1271



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме