Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Все оттенки белого

Кирилл  Литманов, Итоги

29.06.2005


"До двадцати лет я жила вообще без родины", - вспоминает дочь легендарного генерала Деникина графиня Марина Кьяпп …

На минувшей неделе до дочери белого генерала Марины Деникиной, только-только получившей российский паспорт, дошло еще одно приятное известие из Москвы. В Министерстве культуры и массовых коммуникаций РФ прошло заседание межведомственной рабочей группы, которая намерена решить все вопросы о перезахоронении на родине праха ее отца. А так как патриарх вслед за президентом Путиным поддержал эту инициативу, полагаю, мечта Марины Антоновны приехать в Донской монастырь и положить горсть русской земли на могилу отца может сбыться в самое ближайшее время. Правда, о переезде Деникиной в Москву речи не идет - уже много лет она живет в Версале и менять его на что бы то ни было не собирается. Когда журналисты приезжают к ней в гости, они непременно пишут о том, что Версальский дворец из окон ее квартиры как на ладони, однако это не совсем так. Он виден иногда, когда цветущие деревья не мешают: я, например, дворца, как ни старался, не разглядел, хотя зашел во все комнаты и выглянул во все окна. Впрочем, быть может, виной тому плотная завеса дыма - Марина Антоновна наотрез отказывается бросить курить. И когда я в очередной раз подносил зажигалку, показывая всю галантность, на какую только способен, хозяйка, крепко затянувшись, заметила вскользь: "Знаете, на пачках сигарет пишут, что курение убивает, но в моем возрасте это совсем не страшно".

- Марина Антоновна, ваши родители покинули Россию, когда вам был только год...

- Да, в 1920м - мы уехали сначала в Константинополь с мамой, а потом, когда папа приехал, перебрались в Англию.

- До того, как получить российский паспорт, в России вы были, кажется, раза три-четыре?

- Трижды. Первый раз меня пригласили делать доклад на теплоходе "Круазьер". Мне дали кабинку (каюту. - К. Л.) на двух человек, и я пригласила французскую подругу юности. Когда подъехали к Одессе - там была наша первая остановка, - подруга спрашивает: "Ты так нарядилась - у тебя какое-нибудь рандеву тут?" Я говорю: "Да, у меня рандеву с русской землей". Потом, уже при Ельцине, ездила в турпоездку в Петербург и Москву. Французские туристы все предпочитали Петербург. А я - Москву.

- Какое впечатление от Москвы осталось?

- Она более русская, чем Петербург, поэтому мне столица больше понравилась. Я никогда до этого не бывала в Москве, но мне казалось, что там русский дух и Русью пахнет. (Смеется.)

- Если сравнивать русских и французов, вам кто более симпатичен?

- Конечно, русские. Я с семи лет во Франции и, думаю, хорошо успела изучить французов. Так вот: французский характер меня не удовлетворяет. Они менее душевные. Материалисты скорее. У русских что-то другое в душе.

- Думаете?

- Уверена. По крайней мере, я так чувствую.

- Русские, которые сейчас живут в России, совершенно не такие, как во времена вашего отца.

- Немножко другие, конечно, не такие, как те, среди которых я провела детство, но что-то такое у русских есть. Какой-то плюс остался.

- Но ведь были времена, когда вы больше мечтали стать француженкой, когда вам надоели постоянные разговоры о войне, офицеры в доме...

- Было и такое... Я француженкой стала только в 20 лет, когда вышла замуж, - до этого жила с нансеновским паспортом, это документ для тех, у кого не было родины. Выходит, жила без родины до двадцати лет... И всю карьеру - когда была журналисткой, критиком, писала книги - работала по-французски. Родители уехали в Америку, понемножку наши общие русские друзья старели и умирали. Сын женился на француженке, мои внучки - француженки. Так что с русскими я возобновила общение, только когда переменился режим, когда ко мне начали приезжать из России - тогда стала снова совершенно русской.

- Вы хотели бы, чтобы сын говорил по-русски?

- Конечно же! Я старалась даже старшую внучку учить говорить по-русски, но она может сказать только "я тебя люблю", "я люблю шоколад" и "дай мне пепельницу" - последнее потому, что я курю. Бросила преподавание вот из-за чего. Отец меня учил старой орфографии, еще через ять. Были папиросы - теперь сигареты: многие слова переменились. А с падежами я всегда была немножко поссорена. Как-то купила в русском магазине в Париже грамматику и с ужасом увидела, что внучку неправильно совсем учу - теперь все по-другому! И бросила.

Видимо, преподаватель из меня гораздо хуже, чем ученик. Я ведь совсем рано выучилась читать и писать и уже в четыре года знала наизусть "Демона" - очень длинная, насколько помню, поэма. И была так горда этим, что, как только к нам приезжали гости, а это случалось часто, влезала на стул и декламировала. Люди уставали очень и уже не знали, чем бы заняться, чтобы дождаться конца.

- Выходит, вы полная противоположность отца: тот как раз учить мог, а сам учиться - никак. Несмотря на то что Деникин долго жил во Франции, язык ведь он так и не осилил?

- Он по-французски говорил приблизительно так, как мой сын - по-русски. (Смеется.) Несколько слов всего знал. Мне непонятно, чем это объяснить, но Деникин и в юнкерской школе отказывался учить французский - на уроках моего будущего папу заменял товарищ. Учитель, а это был старый французский генерал, так плохо видел, что не замечал подмены. Из-за чего считалось, что Деникин очень хорошо говорит по-французски. Как-то раз их поймали: товарищ, которому дали переводить Пушкина, слишком увлекся. Тогда старый генерал надел очки, подошел к нему - никогда прежде Деникин так блистательно не переводил - и все обнаружил. Повел обоих к директору, но класс взмолился пощадить юнкеров - довел бы до директора, обоих тотчас выгнали бы. Старый француз простил их, взяв слово, что больше это не повторится. Но отец лучше разговаривать после этого эпизода по-французски не стал. А когда уехали в Америку, по-английски тоже не выучился - знаете, некоторым людям никак это не дается.

- Как же он в быту обходился русским языком во Франции?

- Когда ему, а не маме приходилось идти за покупками, обходился отдельными словами, которые до того с писателем Шмелевым, большим нашим другом, разучивал и переделывал. Например, ветчину, которая на французском называется "жамбон", жамбончиком называли - так папа и запоминал кое-что. Или просто показывал на то, что хотел купить.

Потом уже, когда мама с папой жили в деревушке на юге Франции, он все же как-то с крестьянами разговаривал - даже о политике, правда, местного масштаба, деревенского. Так что, выходит, все же научился немножко.

- Если что-то большее требовалось, жена переводила?

- Да, она на шести языках говорила. Французский, немецкий и русский - это у нее было с детства. Плюс польский, конечно же. И английский. А когда мы года два жили в Венгрии, она сейчас же научилась говорить по-венгерски...

- Вы тоже знали этот язык?

- Когда приехали из Венгрии в Бельгию, я говорила по-венгерски - теперь уже ни слова не помню, конечно. Французский тогда совсем не знала. Мама брала меня с собой за покупками, бельгийки очень часто говорили "уи" - "да", но я значения слова еще не понимала и потому приходила в полный восторг: мне было так смешно!.. Я хохотала над этими "уи-уи", смущая женщин и даже обижая их.

Мне было уже шесть лет, когда пришли какие-то инспекторы и сказали, что в этом возрасте нужно обязательно идти в школу. Ближайшая была в подвальном помещении, ее держали монашки - школа Святого Иосифа. И в Рождество монашки дали мне икону этого святого с плетеной рамкой с такими словами: "Иди домой и скажи родителям, что это ты рамку сама сделала". Папа всегда повторял: не ври и не воруй. А тут монашки советуют мне солгать. Я была в ужасе!

- Вы ведь и позже, уже приехав в Париж, снова попали в католическую школу. Папа не был против?

- Папа мне все время говорил так: раз мы живем во Франции, ты должна стать первой в своем классе - лучшей ученицей. В конце концов так и вышло. Но сперва всякое случалось. Например, когда мне было около восьми лет, в школе предупредили: ожидается приход парижского епископа - наденьте лучшие платья и приведите себя в порядок. Помню, мама сама сшила мне платье - белое с цветочками, я была с косами. В школе епископ заметил меня - и протянул руку. А я понятия не имела, что нужно было целовать его кольцо. Взяла руку и начала ее пожимать. Скандал! (Смеется.) Бедные учителя...

- Думаете, ваш отец пережил бы, если б узнал, что книгу о нем дочь написала по-французски, а перевод на русский другим доверила?

- Я бы и сама с радостью перевела, но было бы слишком много ошибок. "Мой отец генерал Деникин", кстати, единственная из девятнадцати моих книг, которая переведена в России. И то нелегально, без всякого моего ведома. Мне ни сантима, ни копейки не заплатили. Скоро собираются напечатать в новом издательстве - я уже подписала договор, будет хороший перевод. Но теперь оба издательства хотят делать друг другу процесс, так что и не знаю, выйдет ли моя книга или нет.

- Гонорар-то за новое издание обещали?

- Да, но пока что я ни от старого, ни от нового ничего не получила... Знаю только, что посол России во Франции Александр Авдеев согласился написать предисловие к этой книге, я его уже поблагодарила за это. Но сказала: не торопитесь, кто его знает, что выйдет из драки между двумя издательствами?

- У вас в гостях бывали многие писатели и поэты, эмигрировавшие из России. Бальмонт правда так много пил во Франции, как об этом рассказывают?

- Очень много. Мне тогда лет семь с небольшим было, и он приходил к нам в не совсем трезвом виде. Очень громко декламировал свои последние сочинения, а я убегала в сад, потому что его боялась. Он делал такие жесты, шатался, такой шум от него шел, что мне было страшно... Он подарил несколько своих книг маме, но у меня они не сохранились - я тоже подарила их... Бальмонт, хотя и пил, он хороший поэт был.

Шмелева я очень любила, всегда его дядей Ваней называла - он даже посвятил мне маленькую книжечку. Папа тоже любил его книги и однажды, помню, сказал: "Вы замечательно пишете, но все о старой России. Почему не написать что-нибудь про эмиграцию?" Года два спустя Шмелев издал "Няню из Москвы", после чего пришел к папе и сказал, что это по его совету было сделано. Только когда немцы угрожали Парижу и я с родителями уехала на юг Франции, мы потеряли Шмелева из виду и до смерти больше не видели...

- До того отъезда на юг вы успели родить ребенка. Говорят, ваш первый муж был клептоманом, из-за чего вы и развелись. Неужели из-за такого разводятся?

- Да. Я не сразу поняла, но когда узнала наверняка, пришла в ужас. Муж был мобилизован в пожарную команду и каждый раз, когда они тушили пожар, приносил мне подарки. Например, настоящее мыло - тогда его невозможно было достать, настоящий кофе, полотенца, что-то еще... Понемножку я стала догадываться. А однажды застала мужа в большом магазине - и не перенесла этого.

- Почему?

- Это болезнь.

- Попытались бы вылечить.

- Не знаю... Я в то время мечтала только о том, чтобы уехать подальше. И вернулась к родителям, помогала им, на велосипеде ездила за провизией на фермы, выпрашивала немножко молока, яиц, масла. Во время оккупации родители очень трудно жили в деревне. Пенсии отцу, хотя она и так была мизерной, больше не платили. Нечего было продавать. Но папа, например, менял табак, который каждый месяц получал по карточкам: за пакет табака мясник давал много мяса, и обе стороны оставались довольны. Знакомые из Парижа, а там был черный рынок, посылали регулярно посылки с провизией - это были бывшие папины офицеры. Можно было жить.

- Но ведь ваш отец за это время похудел на 20 килограммов.

- Да. Но когда оккупация кончилась, снова пополнел. Мама боялась, что даже слишком пополнел. (Смеется.)

- Когда Деникин в 1945 году решил уехать в Америку, у него совсем не было вариантов, как остаться во Франции?

- Думаю, нет. Были две главные причины, из-за которых он принял такое решение. Первая - материальная. Выплата пенсии после войны не возобновилась, газеты русские уже не выходили, и жить здесь было просто не на что. А в Америке ему предложили писать свои личные, а не военные мемуары. 100 долларов в месяц за 50 страниц - тогда это были большие деньги. А его бывший офицер, который стал американцем и разбогател, предложил папе и маме жить у него. Вторая причина - политическая. Папа боялся, что во Франции может начаться революция - все шло к тому, - а второй революции он переживать не хотел.

- Почему ваш отец не хотел пойти на французскую службу?

- Пойти на службу в чужую армию он никогда бы не согласился - был русским, русским и остался.

- Ему не предлагали заняться своим бизнесом?

- Не знаю, предлагали или нет, но он бы и от этого отказался. К тому же во Франции Деникиным очень мало интересовались в те годы. Англичане, американцы - те его больше знали, его фамилия была в словарях, а с французскими военными он не ладил еще с тех пор, когда Франция как будто помогала белой армии... Франция заинтересовалась им только тогда, когда я опубликовала свою книгу о нем: папа к тому времени уже умер давно.

- Ваш сын чувствует, что он - внук генерала Деникина?

- У него французская фамилия, никто не знал, чей он внук - за исключением близких знакомых. Он был главным редактором информации на одном из телеканалов, только недавно закончил эту работу, его коллеги даже не догадывались.

- Специально скрывал?

- Не скрывал, но и не хвастался. У меня очень хороший сын.

- Не он, случайно, перевез вас из Парижа в Версаль?

- Нет - последний муж, он был монархистом. Это меня всегда удивляло: многие французы - монархисты. И так как муж написал одну книгу о Людовике XV, три - о Людовике XVI и так далее, всегда мечтал жить около Версальского дворца. Я долго искала квартиру и наконец нашла эту.

- Получается, это был ваш подарок ему?

- Можно и так сказать. Я продала свою маленькую квартиру в Париже, а мать мужа помогла ему с деньгами - это была наша общая квартира. Когда супруг умер около четырех лет тому назад, вдруг узнала, что его часть квартиры по правилам должна достаться его племянникам и племянницам, а не мне. К счастью, мой сын собрал, что мог, продал, что мог, и выкупил у племянников их часть.

- Марина Антоновна, когда вы в третий раз вышли замуж, вашему сыну было уже 18 лет, а вам под сорок...

- Признаться, я не хотела выходить замуж именно за того человека, за которого в результате вышла. Но он очень нравился моему сыну...

- Не может быть, чтобы только сын был тому виной.

- Хорошо. У меня был и другой выбор - я предпочитала выйти замуж за журналиста, а не за монархиста. И пошла за советом к старому другу, французу. Тот сказал мне: "Приглашаю вас поужинать в ресторан на Елисейских Полях. Попросите первого претендента прийти выпить аперитив, а второго позовите на кофе после ужина. И после того, как мы поговорим, я дам совет".

- Молодые люди не обиделись на то, что их не позвали на сам ужин?

- Ни тот, ни другой - они были так влюблены. (Смеется.) Когда вышли из ресторана, мой друг говорит: "Выходите замуж за историка - у него такая память, такой талант. Бросьте журналиста". Вот и решила: раз и сын, и старый друг советуют одно и то же, значит, так оно и будет.

- А ваш будущий муж...

-...Простите - последний муж?

- Да, граф Кьяпп.

- Ну, знаете, я не особенно в это верю.

- Не верите в то, что он был графом?

- Не думаю. Он сам считал себя, как рьяный монархист, графом - пусть...

- Но вам хоть раз пригодилось то, что вы - графиня?

- Как минимум один такой случай помню. Я интервьюировала Сальвадора Дали каждый раз для радио или телевидения, когда он приезжал в Париж. Помню, как-то задала ему вопрос: "Какое, по-вашему, самое плохое качество у человека?" Он ответил: "Юмилитэ". Как это по-русски? Сейчас посмотрим в словаре.

Марина Антоновна берет с полки огромный словарь, который, как замечаю, датирован 1894 годом. Орфография старая, однако нам без труда удается отыскать нужное слово. Таким образом, выходит, что Дали считал самым плохим качеством человека... скромность.

- Один издатель, узнав, что мы с Дали хорошо знакомы, - продолжает Деникина, - предложил мне написать биографию художника. Я была не против, он составил контракт, я взяла его и поехала к Дали. Позвонила в дверь его дома. Мне открыла довольно неприятная дама, сказала, что Дали нет, он в Мадриде. Рандеву я не брала, так что не расстроилась. И поместилась на несколько дней в отеле, с террасы которого был хорошо виден весь парк Дали. Утром пью кофе и вижу - Сальвадор гуляет по парку. Сейчас же взяла визитную карточку, но не Марины Грей - это был мой журналистский псевдоним, а графини Кьяпп - муж сделал мне визитные карточки на имя графини. А так как я знала, что Дали - ужасный сноб, решила, что это может сработать. Звоню. Та же неприятная дама открывает и уже хочет сказать, что его нет, но я говорю первой: "Я его видела - он гуляет в саду". - "Но он вас не примет". - "А вы передайте ему мою визитную карточку". Долго препирались, но я все же настояла на своем. Дама ушла, а через несколько минут вернулась, уже немножко улыбаясь, и пригласила зайти. Дали шел навстречу. Смотрит на карточку, на меня, произносит: "Я вас знаю! Вы журналистка, а не графиня Кьяпп". Объяснила, что мой муж - граф, так что ошибки нет. "Это вы над моим снобизмом решили подшутить?" - спросил Дали. Пришлось сознаться.

- Я тоже никогда не верил в то, что он был сумасшедший.

- И правильно делали. Потому что история эта закончилась так. Дали пригласил меня в дом. Входим в его кабинет - ни одной картины, только книги на стеллажах вдоль всех стен. Я ему показала контракт, причем издатель сказал: если нужно, можно удвоить сумму. Но это не пригодилось. Дали сказал: "Вы очень милы, но я уже давно подписал все права на мои биографии, картины и все, что только можно, так что это невозможно". Чтобы меня утешить, начали разговаривать о другом и тогда как раз завели разговор о сумасшествии. Дали сказал: "Многие меня принимают за сумасшедшего, но мне это скорее нравится". Я ответила: "Это потому, что вы всюду объявляете, будто центр мира находится на том месте, где построен вокзал города Перпиньян". Он засмеялся и сказал: "Это истинная правда. Хотите, я вам докажу?" И достал книги - по географии, геологии, еще много всяких, показывал схемы, рисунки и объяснял мне, почему центр мира находится именно там. Правда, я ничего не поняла из его объяснений. А в конце Дали сказал: "Жалко только, что этот вокзал такой некрасивый". (Смеется.) На этом мы расстались. Больше я его не видела.

Париж

http://www.itogi.ru/Paper2005.nsf/Article/Itogi_2005_06_28_12_2419.html




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

 

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме