Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Такие разные времена

Протоиерей  Виктор  Голубев, Православный Санкт-Петербург

17.06.2005


Рассказ настоятеля Троицкого храма "Кулич и Пасха" о. Виктора ГОЛУБЕВА …

...Вы спрашиваете, какое время можно назвать более тяжелым - духовно тяжелым - нынешнюю эпоху или годы хрущевских гонений?.. Вопрос этот не так уж прост, как кажется с первого взгляда. Советские гонения я знаю не понаслышке - именно в это время я начал свое священническое служение и в полной мере хлебнул прелестей активного государственного атеизма; но и сегодня меня, согласитесь, нельзя назвать посторонним наблюдателем церковной жизни. Я могу сравнивать.

Итак, хрущевские времена... Но с гонениями я столкнулся еще раньше, еще во время войны, в ярославском интернате, куда нашу школу вывезли из голодного Ленинграда. Мне было тогда лет двенадцать, мама моя была верующей и я всегда носил нательный крестик. Директор интерната увидела его и сорвала с меня. Я тогда не посмел протестовать. Но вот прошли года, настало время мне идти в армию... "Нет, - думаю я, - здесь я креста не сниму, как бы там дело ни повернулось!" И, понятно, что вскоре о моем кресте стало известно командирам. Началась борьба с религиозным дурманом: крики, шум, угрозы... Меня вызывали к командиру полка, и я сказал ему: "Если хотите, вызывайте солдат - пусть они насильно срывают крест, сам я его снимать не буду!" Полковник покричал, поругался, но дальше этого дело не пошло. Это был 1951 год, еще Сталин был жив, и, в сущности, повернись обстоятельства не столь благоприятно, я вполне мог бы отправиться в места не столь отдаленные. Но меня спасло, во-первых, благословение св. прп. Серафима Вырицкого, которое я получил незадолго до армии, а во-вторых, то, что большинство офицеров нашего полка были фронтовиками, прошли огонь войны и не были способны на подлость: крики криками, разносы разносами, а губить человека им вовсе не хотелось.

Хочу вспомнить и еще один эпизод: как я поступал в семинарию. В ту пору работал я на заводе краснодеревщиком. Чтобы сдать вступительные экзамены, нужно отпроситься с завода, а это в 1955 году было вовсе не просто. Требовалась справка с места поступления. Но как я мог прийти к администрации со справкой из семинарии? И вот мне дали справку примерно такого содержания: "Постановлением Совнаркома за 1948 год, просим отпустить для сдачи вступительных экзаменов - не в семинарию, нет! - а в среднее техническое учебное заведение". Семинария наша приравнивалась к техникуму, а к вузу - только Академия. По такой справке меня отпустили, я с Божией помощью поступил, а вскоре повстречал на улице нашего заводского комсорга. "Ну и шуму было, - сказал он мне, - когда узнали, куда именно ты поступил!.. Всем всыпали по первое число: и мне, и мастеру, и начальнику цеха! Подумайте только: рабочего-краснодеревщика отпустили в попы!.."

Священником я стал в 1959 году... Как уже говорилось - самый разгар хрущевского атеизма. Сейчас часто вспоминают о произволе уполномоченных по делам религии - и это верно... Но я бы хотел сказать о церковных старостах и о той неприглядной роли, которую они порой играли. Ведь зачастую староста был агентом уполномоченного, так сказать, оперативным его работником. Староста вполне мог добиться того, чтобы настоятеля уволили: разбирая конфликт между старостой и настоятелем, уполномоченный всегда брал сторону старосты. Таким образом за короткий срок сменились два настоятеля в Николо-Богоявленском соборе, где я был ключарем...

Когда же я стал настоятелем в храме "Кулич и Пасха", мне тоже пришлось немало повоевать с местным старостой. Человек этот любил выпить, и если с ним трезвым можно было как-то договориться, то в пьяном виде он был неуправляем. Мог, например, учинить скандал прямо во время богослужения, а я знал, что если начну жаловаться, то уйти из храма придется мне, а не ему. Однажды мой староста по своему обыкновению расшумелся во время службы. Я пригрозил ему: "Прекрати, а не то я службу остановлю!" На это он вынул из кармана - что бы вы думали? - партбилет, и нагло помахал им у меня перед лицом. На этот раз я решил не оставлять дело так, а потребовать, чтобы хулигана убрали из церкви. Я так и обосновал свое требование: член КПСС не может быть старостой православного храма. И этот довод произвел впечатление на уполномоченного. Старосту, правда, оставили, а мне сказали, что я ошибся: это, мол, был не партбилет, а просто красная записная книжка; но с тех пор староста мой несколько присмирел... Потом времена изменились, и он вовсе ушел на покой. Несколько лет бывший староста вовсе не показывался в "Куличе и Пасхе" - боялся меня; а потом все-таки решился, пришел на службу и тихонько встал в сторонке. Я заметил его, поздоровался и сказал: "Что ж, Филиппыч, не станем старое вспоминать. Тебя Бог будет судить, - да и меня тоже!" После этих слов он приободрился и вновь стал посещать наш храм...

А про начальника его, уполномоченного, мне приходилось слышать, будто под конец жизни - то есть уже в постперестроечные годы - он горько жаловался: "Всю-то мою жизнь я эти церкви закрывал, а теперь их опять открывают... Вся моя жизнь псу под хвост пошла!.."

А вот еще одна история гонителя церкви, дожившего до новых времен. Был у нас на соседнем заводе такой деятель - воинствующий атеист, занимавший какой-то пост в парткоме. Верующим на этом заводе не было от него никакого житья: если узнает, что кто-то из работников ходил в церковь, непременно устроит разнос на собрании - со всеми вытекающими последствиями. До того дотерроризировал людей, что те боялись не то что в храм зайти, но и пройти по той стороне улицы, где находится храм: если увидит, обязательно заподозрит, что идешь в церковь или из церкви. Но вот времена изменились... И вскоре начали мы нашего активиста замечать на церковных службах. Людей это поначалу не столько даже удивило, сколько возмутило: быстро, мол, перекрасился борец с религией. А он исправно посещал службы - скромно, тихо, исповедовался, причащался, чем мог, помогал храму... И однажды - прямо во время богослужения - умер. Некоторых моих работников и это не вразумило, но я сказал им: "Дай нам Бог всем такой смерти, какой сподобил Он этого бывшего атеиста!"

Я мог бы долго рассказывать о хрущевских гонениях. Мог бы вспомнить, как однажды меня, пришедшего исповедовать болящую, забрали в милицию. Я пришел на квартиру к больной женщине и не успел еще начать исповеди, как раздался звонок и в комнату вошел милиционер: "Вы не имеете права проводить требы на дому! Пройдемте со мной!" В отделении составили протокол, но я подписывать его отказался. Более того, пригрозил милиции судом - ведь они нарушают конституцию, запрещая служить официально зарегистрированному священнику. Моя решительность спасла меня: представители власти поняли, что сделали что-то не то и постарались замять дело.

Подобных случаев вспомнить можно много, но время идет, и каждый новый год приносит новые проблемы... Да, времена изменились, но стало ли легче верующим? В годы Хрущева было ясно: этот человек верующий - это наш, этот - неверующий, от него жди подвоха. Сейчас все настолько перемешалось, и враги Церкви так удачно порой маскируются под христиан, что нужен немалый духовный опыт, чтобы распознать волка в овечьей шкуре. Народ же наш по-прежнему очень мало знает о православной вере. Нужна миссионерская работа? Да, нужна, но какая? Даже если мы откроем по миссионерскому отделу в каждом районе и будем выпускать какие-то агитационные листки - что от этого изменится? Нужна работа с живыми людьми, нужно идти на завод, в учреждение, в школу, а не ждать, пока они сами придут к нам. Осведомленность людей о вере такова, что они вполне могут ошибиться дверью и направиться в очередную секту, которых теперь развелось великое множество. Перед Церковью открылись новые возможности, но как использовать их, мы еще толком не знаем - и в этом главная трудность нашего времени. Тяжелее ли преодолеть ее, чем пережить времена гонений? Зачем задаваться такими вопросами: надо жить, надо работать, а работающему Господь пошлет и успех в делах его.

Записал Алексей БАКУЛИН

http://www.piter.orthodoxy.ru/pspb/n161/ta006.htm



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме