Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Великая победа

Благовест (Самара)

06.05.2004

Слава Богу, еще живо поколение победителей Великой Отечественной войны. Еще ходят по земле те, кто шел тогда в атаку, был ранен, терял товарищей, мерз, голодал, недосыпал, трудился до седьмого пота, надеялся и верил в Победу. Она, Великая Победа, не могла не прийти. Еще можно заглянуть в светлые глаза ветеранов войны и спросить что-то важное о той страшной и великой, народной войне. Которая нам, родившимся после войны, снилась все детство.
В прошлом году отмечалось 60-летие Победы в Сталинградской и Курской битвах. В Самаре по благословению Архиепископа Самарского и Сызранского Сергия при поддержке губернских властей Благотворительный фонд "Российский Фонд милосердия и здоровья" организовал паломничество "Волга Православная-2003" по местам сражений для ветеранов Отечественной войны, а также Афганской и Чеченской войн. Его участников я попросила рассказать о том, что их спасало на войне.
Оказалось, что за каждого из тех, кто выжил, шла к Небу молитва: за фронтовика горячо молилась мама или глубоко верующая бабушка. Матери поднимали на молитву своих детей: "Давайте молиться, папа на фронте", - и сильная, чистая детская молитва сохраняла отца живым. Матери всю войну соблюдали постные дни, ничего не вкушая в среду и пятницу, вымаливая своих сыновей и дочерей, и их дети возвращались целыми и невредимыми. А фронтовики пред смертоносным сражением давали обеты Богу и оставались живы. Русские люди уходили в бой, который мог оказаться последним, с упованием в душе на Заступничество Божие. Поразительный факт: погибшие русские солдаты - и это знали похоронные команды - на поле боя всегда лежали лицом вверх, к небу, а погибшие немцы -лицом в землю. Хотя на пряжках ремней немецких солдат было написано "с нами Бог", Бог был с русскими. В Волгограде на стеле на Мамаевом кургане поразительная надпись: "Здесь все храбрецы!!!" Это была духовная война, которую ведет Россия испокон века, хотя она может называться по-разному.

"Господи, помоги!"

Ольга Васильевна Бурдина была лейтенантом, секретарем военного трибунала в отдельной стрелковой бригаде, участвовала в Сталинградской и Курской битвах, дошла до Румынии.
- Я выросла с глубоко верующей бабушкой Александрой. Папа рано умер, нас осталось пятеро, мама все время на работе, мы были с бабушкой. Она молилась, читала Евангелие. Все утренние и вечерние молитвы я знаю наизусть, запомнила их с детства. Тогда я еще была некрещеной, крестилась позже, сейчас хожу в церковь, исповедуюсь и причащаюсь. На фронте в боях мы невольно вспоминали о Боге. В тяжелые моменты из души вырывалось: "Господи, помоги!"
Когда нам приходилось выезжать в штрафную роту, это всегда было связано с риском. И внешне я это не показывала, но в глубине души было: "Господи, помоги!". Я явственно ощутила Божию помощь, когда меня ранило под Харьковом. Нас было 12 человек, мы ехали по дороге, которую проложили саперы в минном поле, в штрафную роту, чтобы вручить ордена и медали и провести на месте показательное судебное заседание. Мы все - трибунал, конвойные и арестованные - подорвались на полуторке на противотанковой мине. Остались в живых только трое: один человек, оставшийся без рук и без ног, второй - тот, кто сидел в кабине, и я. Приходили потом на меня смотреть. Меня ранило и выбросило на минное поле. При мне был портфель с секретными документами, которые ни в коем случае не должны были попасть к немцам. Когда я очнулась, смотрю - портфеля нет, и я стала ползать по минному полю и искать портфель, нашла и уцепилась за него. Мне потом укол делали, чтобы разжать руку. За это я получила медаль "За отвагу", - эта медаль особенно ценилась, ее давали за конкретный подвиг.
...Господь слышит каждый наш вздох. Может быть, это краткое "Господи, помоги!" спасло Ольгу Васильевну.

"За меня молилась мама"

Зинаида Александровна Ладыженко окончила фельдшерско-акушерскую школу, и в сентябре 1942 года ее призвали в армию:
- Попала я в Сталинграде на завод "Красный Октябрь", где в одном из цехов расположился операционно-хирургический взвод. Я была старшей операционной сестрой. Был нескончаемый поток раненых, и мы теряли ощущение времени, не помнили, сколько мы стоим у операционных столов и дышим наркозом вместе с ранеными. Они были такие молоденькие - кто молился, кто плакал, кто "мама" кричал, кто пел песни, когда маску надевали для наркоза. После операций мы не шли отдыхать, а стирали простыни, халаты хирургов, бинты, которые были с кровью, с вшами, червями. После операции с хирургом осматривали у бойцов раны, снова их бинтовали. Старались быстрей раненых поставить на ноги, чтобы их страдания облегчить, писали для них письма и сами плакали. Видели многих умирающих и страдали вместе с ними. С медсанбатом я дошла с боями до Берлина. Кроме всего прочего, на фронте были иногда домогательства мужчин - начальства, и это было очень страшно. Были коварные ловушки. Меня однажды послали в разведроту якобы перебинтовывать раненых. Там меня встретил начальник разведроты со словами: "Я с вами буду жить, вы мне понравились, я уже договорился с вашим комбатом". Я обманным путем попросилась выйти и ночью убежала, добежала до переднего края, меня отвели в штаб батальона, там поверили мне, пожалели, дали поспать в блиндаже и проводили до медсанбата. Все это время я молилась про себя: "Ангел мой Хранитель, спаси и сохрани меня". И Ангел меня спас. А моя мама была очень верующая, она ходила в церковь и молилась за меня, мне писала: "Я ходила в церковь, молилась за тебя, тревогу за тебя чувствовала".
В 1946 году я вышла замуж за легендарного комсорга - старшего лейтенанта-артиллериста Леонида Терентьевича Ладыженко. Он был тяжело ранен, а у меня после ранения был ожог всего лица, мы познакомились с ним в госпитале, - он страдает, и я страдаю. Переписка завязалась. Мы расписались в Берлине в советском консульстве и прожили вместе 27 лет, он умер в 50 лет. У меня дети, внуки, правнуки. Я хожу в храм. Я чувствую помощь Божию, и благодаря ей мы и держимся..

"Я бросилась спасть немку"

Клара Андреевна Васильченко, секретарь городского совета ветеранов г. Тольятти:
-Я закончила школу: в субботу мы получили аттестаты зрелости, а в воскресенье началась война. Мы всем классом пришли в понедельник в военкомат и написали заявления с просьбой послать нас на фронт. Ребят брали сразу, а девушек - позже. Я ушла в армию в феврале 1942 года. Участвовала в освобождении Воронежской и Курской областей, прошла всю войну. В Восточной Пруссии наш полк брал вокзал города Инстенбурга. Мы, связисты, бежим, перебегаем железнодорожное полотно, все горит. До этого мы не видели немцев из мирного населения, они уходили от нас. Вижу - на рельсе сидит красивая немка с распущенными волосами. Я думаю: почему она сидит у горящего вагона? И машинально делаю к ней несколько шагов, чтобы ее спасти. Она увидела, что я иду к ней, и так посмотрела на меня, что я остановилась, - я поняла, что она сошла с ума. Мне кричат: "Бегом в вокзал!", - бой-то еще идет, и я побежала дальше. Я так удивилась тогда самой себе, что бросилась спасть эту немку. Душа не разбирает, кто какой национальности, - самое главное, что гибнет человек. В войну я еще не была крещеной, но чувствовала, что Бог есть.
Лет десять назад мне было плохо, я встала и думаю: "Пойду креститься". Побежала в церковь, окрестилась и пришла домой просветленная - куда делись мои болезни! И сына уговорила покреститься.

"Ради мученика Господь меня сберег"

Николай Иванович Кондратьев, председатель Самарской областной организации Всероссийского общества инвалидов, воевал командиром артиллерийского подразделения с 1942 по 45-й год. Брал Кенигсберг, за это в 20 лет был награжден орденом Боевого Красного Знамени. Не раз был ранен.
- Перед боем мы собирались все вместе - мы были как одна семья. Один помолится, другой иконочку с собой положит, третий письмо пишет. Мы не знаем, живы останемся или нет. Но была уверенность, что мы победим, и никого не надо было подгонять. В бой все шли, но моральное настроение у всех разное. Были такие, у кого одно на уме - "мне бы в бой". Вокруг таких собираются люди, он поднимает и других за собой. Те, кто был не уверен, переживал, чаще погибали. И смекалка, и уверенность, и надежда, и упование помогали победить.
В Прибалтике нас, горстку людей, оставили охранять дорогу. Трое суток мы держались и живы остались, немец ничего не мог сделать. Тот, кто полагался на Бога, спасался. Однажды в Прибалтике подъехали ко мне партизаны на конях: "Давай отойдем в лес, поговорим". Но что-то меня кольнуло: "Нет, я от своих солдат никуда не уйду, говорите здесь". Они уехали, потом оказалось, что это - банда, убивали советских офицеров. Но Господь меня спас. Мы жили в детстве в селе Акуловка Ульяновской области. Бабушка моя была очень религиозная. Она нам рассказывала о Боге, мы дома всегда встречали Пасху. В воскресные дни до обеда нам дома не давали есть - пока Литургию и молебен в церкви не отслужат. И в церковь я с бабушкой ходил. Брат моей матери был священником - отец Сергий, от него требовали отказаться от веры, но он не отказался, так и умер в тюрьме. Мученик в семье, - может быть, ради него Господь меня сберег в войну.

Помощь Богородицы

Виктор Поликарпович Ананченко(Сызрань). - полковник запаса. Воевал до конца войны сначала наводчиком, потом командиром орудия.
-Когда матушка меня провожала на фронт, она надела на меня крестик. Службу я проходил в авиации в Станиславе в Карпатах (сейчас Ивано-Франковск). И вдруг приходит телеграмма, что моя мать в тяжелом состоянии. Вызвал меня командир и послал в штаб, где была телеграмма. Я пошел в штаб ночью на Рождество 1946 года. Идя по парку, неожиданно увидел: на земле лежат рассыпанные семь иконок. Я решил: если увижу для себя какой-то благоприятный знак, то меня отпустят в отпуск домой. А нас тогда не отпускали - после известной речи Черчилля в Фултоне продержали в армии после войны еще пять лет. Поднимаю вместе все иконки и из них наугад вытаскиваю одну. Это оказалась наша Заступница Божия Матерь Казанская, а на обороте у иконы была молитва. Только у этой иконы была молитва. И я сразу поверил, что поеду в отпуск к матери. И начальник штаба мне действительно дал отпуск, с условием не попадаться на глаза патрулям и вернуться. Я сел на поезд до Львова, подъезжая к городу, на ходу выскочил, дошел до вокзала, нашел поезд на Россию, уговорил проводницу меня взять. Спрятался на третьей полке, ехали до Пензы ночью, вагон был набит, в Пензе проводнице отдал соль, ботинки и пошел искать поезд на Самару. Подъезжая к Самаре, на Запанском переезде поезд замедлил ход, я спрыгнул и пешком - до Садовой улицы, там жил мой дядя. Он дал мне фуфайку, и я пошел в село Ново-Павловка Большеглушицкого района. Матушка меня встретила живая, но очень больная, и я добился, чтобы меня не отправляли на Западную Украину, и стал служить в Самары. С тех пор я стал держать в мыслях, что Господь помогает. Мать, когда умирала, велела никому не отдавать эту икону Пресвятой Богородицы. Она у меня стоит на полке над рабочим столом рядом с портретом матери.

"Героизм мы восприняли от отцов и дедов"

Владимир Николаевич Самохвалов, полковник милиции в отставке, председатель объединения ветеранов - воинов боевых действий сотрудников правоохранительных органов Самарской области, награжден Боевым Орденом Красной Звезды, афганской медалью "За мужество".
- Примеры мужества и героизма мы восприняли от наших отцов и дедов. В генах, в крови русского солдата - идти на боевые действия с самоотдачей, даже с героической бравурностью. Я знал летчиков, которые в наше время свои подбитые горящие вертолеты направляли на боевые склады противника. В Чечне в прошлом году геройски погиб самарец Геннадий Золотарев. Наше подразделение было окружено, он заметил вспышку оптического стекла снайпера, интуитивно почувствовал, что выстрел был направлен в командира, заслонил его и получил смертельное ранение, посмертно был удостоен звания Героя России. В Чечне многие веруют, в боевых подразделениях есть батюшки, это традиция нашей русской армии. Ныне покойный протоиерей Виталий Калашников был духовным наставником самарских ветеранов Афганской войны. На протяжении десяти лет. 27 декабря и 15 февраля - начала и окончания Афганской войны мы собираемся на траурный митинг на кладбище в Рубежке, 5 аллея, и отец Виталий всегда был с нами, служил панихиду.

"Я крестик перешивал из одной гимнастерки в другую"

Андрей Владимирович Мастерков, председатель Самарской региональной организации Общероссийской общественной организации "Инвалиды войны в Афганистане", председатель Самарского отделения Всероссийского общественного движения ветеранов локальных войн и военных конфликтов
-Лет 5-10 назад участники Великой Отечественной относились к нам не всерьез. Сейчас отношение резко изменилось. Наши ребята проявляли героизм и в Афганистане, и в Чечне, псковская рота вся полегла на этой высотке. Фронтовики Отечественной поняли, что пуля - она везде пуля. А мы с почтением к ним относимся - мы много взяли из их военного опыта, специально его изучали. Наши 18- и 19-летние ребята в сегодняшних войнах сталкиваются с матерым вооруженным противником и дают ему отпор, побеждают. Нас не воспитывали а Православии, но когда мы воевали в Афганистане, находясь в критической ситуации, обращались к Богу. Мои знакомые ребята брали с собой на войну родную землю, которую освящали в церкви. Вера живет в нашем народе, и особенно это проявляется на войне. Когда меня мать провожала на войну в Афганистан, она приехала в военную часть и после присяги зашила мне в гимнастерку крестик и молитву "Живый в помощи", и этот крестик и молитву я так и перешивал из одной гимнастерки в другую. В Афганистане многие наши носили зашитые в одежду крестики, носить нательные тогда не разрешали. Мне запомнился последний бой. Нужно было сделать засаду на тропе, и нам пришлось принять бой. Нас было 12 человек, бой шел 12 часов против крупной банды в 400 человек, они шли на Кабул. Мы потеряли двух человек убитыми, я был ранен, но не погиб. Это Промысл Божий. На войне по-иному начинаешь относиться к жизни, понимаешь, что от смерти ее отделяет только один шаг, один миг. Я уверен, что те, кто прошел Афганистан и Чечню, - никогда не предадут и никогда не бросят в беде. Война очищает человека. У нас никогда не было в мыслях, что тебя бросят, оставят раненым, предпринималось все, чтобы вытащить из боя.

"Нательный крест я сделал в плену"

Самарский журналист Виктор Петров известен многим. Он побывал в чеченском плену, из которого ему удалось бежать.
- Я был в плену ровно два года, совершил три побега. Желание бежать у меня возникло с первого дня. Я был всегда готов бежать, в каждый момент, днем и ночью. Меня очень подводила эта татуировка на руке. Я в прошлом боевой летчик, офицер, и я их убедил, что буквы ВВС у меня на руке - это обозначение службы связи. Если бы они знали правду, они меня бы до оружия не допустили. Последний мой побег произошел 19 июня 2001 года. Почему у человека есть воля бежать - не знаю. Я могу просто поделиться опытом. Пока ты сидишь, ты еще живой. Когда ты принимаешь такое решение, то ты приговариваешь себя на то, что тебя могут убить. И этот поступок несовместим с жизнью. Я помню, бегу, добегаю до реки, и мне надо напиться. И вдруг голос внутри говорит: ты-то еще можешь бежать, а ему дай напиться. Мозг уже не справляется с этой проблемой - тело и душа разделились. Я добежал до Терека и не смог его переплыть из-за больших волн. Сижу на берегу, ночь. Спрашиваю себя: "Тебе страшно? И ему (телу) не страшно". Лучше не попадать в такие ситуации, несовместимые с жизнью, но если попал, не удивляться ничему. Там до конца начинаешь понимать, что значит для человека жить и не жить. Выжить там помогает память. В 1999 году был такой период, когда я сидел в плену и меня никто не трогал. И я вспомнил все до конца - что я прожил. Именно после этого я второй раз бежал.
Когда полковой миномет выстреливает серию выстрелов, и я знаю, что они сейчас летят прямо на меня, в блиндаж чеченцев, где мы сидим в наручниках, вот тут я молюсь Богу. И крещусь, и все делаю как положено. И, может быть, меня это спасло. Разбомбили все, в центре был наш блиндаж - и в него не попали ни разу. Мы в блиндаже молились Богу. Вот это я ношу с собой всегда.
...Виктор показал мне как великую драгоценность маленький деревянный обгоревший крест на простой черной ниточке-гайтане, в чеченском плену он сам сделал его и обжег на костре. Я бережно положила крестик к себе на ладонь. Маленький легкий нательный крестик, который спас человека.

"Благодарю Бога, что Он дал мне испытания"
Григорий Алексеевич Рыбаков (г. Отрадный) "в матушке-пехоте" воевал на Курской дуге.
-Я еще до армии, когда пастухом был, крест носил обязательно, в кармане зашитый, и молился: "Господи, помоги!", и Господь незримо помогал. Молился на фронте, когда ранило, чтобы выздоровел, и мне врачи сказали: "Ты в рубашке родился". В детстве у меня мать очень болела. Отец корову продал - все ей на лекарства. Врачи сказали, что нужно ампутировать ноги. И вот перед Пасхой заходит к нам нищая старуха и говорит: "Пустите меня переночевать". Мы жили очень бедно. Отец отвечает: "Не жалко, только мать у нас болеет". - "Я не брезгую". А потом она говорит маме: "Агафья, в ночь на Пасху иди в проточную воду, помолись, промой ноги. Не оборачивайся, если будут страхования. Набери этой воды и ею лечись". Мама пошла ночью на костылях в огород, вымыла талой ледяной водой ноги и ею ноги протирала. За месяц-полтора у нее раны на ногах затянулись. А эту нищую никто больше не видел. Когда меня ранили, и я лежал в госпитале, то молился, чтобы встретиться с мамой и сестрой. И начальник госпиталя неожиданно дал мне отпуск домой. А потом меня направили в Татищево в Саратовской области, и на фронт больше не попал. Разве это не помощь Божия?
В 1945 году Пасха была на 6 мая (День великомученика Георгия Победоносца, небесного покровителя маршала Георгия Константиновича Жукова - прим. авт.). Мы пошли на базар, купили яички, отметили Пасху. А 7 мая я встретил отца. Он тоже был на фронте и заехал в Татищево. 9 мая мы встретили Победу. Сколько радости мне Бог дал: Пасху встретил, отца встретил и Победу встретил! У нас с женой было пятеро детей. Двое умерли, трое остались. Я похоронил свою старуху, живу один, болею, сын ежедневно приходит мне делать перевязку. Нет такой службы в храме, которую бы я пропустил. Встаю, утренние молитвы прочитаю - и иду в храм, регулярно исповедаюсь и причащаюсь. Я только милостью Божией живу. Я благодарю Бога, что Он дал мне испытания, чтобы я Его не забыл.

30 апреля 2004 г.



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме