Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Тератология и гротеск как отражение православного и католического мировоззрений в изобразительном искусстве

Виктор  Кутковой, Православие.Ru

05.05.2004

Разговор о важности в человеческой жизни и широкой распространенности орнамента, начиная с неолита, безусловно, будет банальным. Удивляет другое: очень скудный список книг, особенно русских, посвященных изучению не только тератологического - любого орнамента. Статьи иногда встретить можно, и что не менее удивительно - о тератологии даже чаще, чем о других видах орнаментики, но совсем мало - о гротеске (о нем пишут в основном филологи применительно к своей области знания, т.е. к литературе).

А сопоставить тератологию и гротеск никто, кажется, и не пытался, тем более в православном аспекте.

Смысл такой, однако, сегодня есть, учитывая ситуацию, возникающую между Западом и Востоком.

Контраст обнаруживается сразу - и разительный.

Но начнем по порядку.

Несмотря на греческую окраску, термин "тератологический стиль" (teras - чудовище, диво; teratologos - фантастический) был введен во второй половине XIX века Ф.И. Буслаевым; сами те орнаменты (преимущественно книжные) существовали до второй четверти XV века, в Рязанской области до XVI столетия.

Гротеск - порождение античного Рима, но воскресает в практической жизни искусства после 1480 года, когда "античные лепные узоры были обнаружены в заросших землей помещениях знаменитого "Золотого дома" - дворца императора Нерона. И по этим подземельям, гротам (гротта - по-итальянски пещера) они были названы гротесками"1

На первый взгляд, тератологический орнамент и гротеск имеют много общего: причудливые фантастические животные, изощрЈнно соединенные с растительными узорами... И кому-то может показаться, что умерев на православном Востоке, тератологический орнамент примерно через 70-80 лет получает новую жизнь в обличье гротеска на католическом Западе.

Увы, сторонники подобного "сближения через миграцию" глубоко обманываются: оба феномена связаны между собой лишь языческими началами, да и те имеют разные временные и географические координаты, разные - по своему язычеству.

Большинство ученых прослеживают корни тератологии из Болгарии, некоторые исследователи говорят о русском происхождении, а В. Борн выдвинул гипотезу о скандинавских истоках и о ее движении на Балканы (сначала на Афон, далее - везде) через Русь. Поэтому говорить о генезисе здесь можно только гипотетически.

Стиль, отдаленно напоминающий тератологический и тоже относящийся к звериному, сложился еще накануне христианизации у кельтов и у германцев (до сего времени сохранились памятники VII века).

Плетенка - как неотъемлемая часть названного стиля - употреблялась и славянскими мастерами. "Мы встречаем ее в каменной резьбе Далмации IX - X веков, в каменном рельефе X века из Польши, в капители костела св. Гереона в Кракове, в карнизном блоке портала церкви в Дреново IX - X веков (Болгария) и пр.".2 Как показывают археологические находки, широко пользовались плетеным узором в Новгороде, где им украшалось большинство деревянных поделок X - XI веков.3

В XI столетии на Руси складывается так называемая "переходная", т.е. неразвитая тератология, однако в южнорусских рукописях можно видеть единичные экземпляры тератологии и вполне "развитой".4

У исследователей встречается разная классификация тератологии. В.Н. Щепкин подразделяет тератологию на "народную" и "техническую". Н.А. КиселЈв - на "незрелую" и "зрелую". Т.Б. Ухова - на "развитую" и "неразвитую". Последним определением мы и пользуемся.

Если судить по датам, то на русскую почву тератология могла попасть ещЈ в пору первого балканского влияния, причЈм с богомильским "привкусом". Ибо "народная" тератология, скорее всего, возникла именно в богомильской среде. Связь народных воззрений с богомильством давно замечена и проанализирована.5 К концу правления царя Симеона (X в.) эта докетическая ересь, особенно популярная среди болгарских простолюдинов, здесь и берЈт своЈ начало.6 С точки зрения богомильского учения о сатанаиле, становится понятным первенствующее значение в народной тератологии мотива змеи: змеи не как объекта почитания, а, напротив, как антагонистично враждебной стороны, ибо, во-первых, богомилы - иконоборцы; во-вторых - большие любители книг, в-третьих, змея - единственное животное, убить которое не составляет греха для богомила; изображение здесь употребляется в качестве одного из многочисленных широко практиковавшихся заклинаний против нечистой силы и одновременно в качестве антииконизации (на змею или грифона не помолишься).

Кстати, в развитой тератологии тоже снимается вопрос о моленности образа. Она предназначена совсем для другого. Поэтому тератологические мотивы отсутствуют на иконе.

Здесь нет смысла вмешиваться в спор о происхождении этого стиля. Мы согласны с Н.А.Киселевым: "Творческое развитие тератологии шло параллельно - и на Балканах и на Руси".7 И, памятуя гоголевских героев, не столь уж важно, кто первым сказал "э" - отдаленные истоки явления, которое получило название "чудовищный стиль", связаны с мифами многочисленных варварских племен Азии и Европы, в свою очередь уводящие к древним культурам Ирана и Месопотамии. Отсюда, например, изображение иранского "царя птиц", собаки-птицы Сенмурва, ставшего в русских книгах Симарглом, и рыбы Кара. Востоку обязана христианская орнаментика появлением в ней львов, грифонов, фронтальных орлов, кентавров, стреляющих из лука, сцен звериного гона, единоборств и охот. Великое переселение народов и принесло с собой это богатое образами наследие Азии. В церковную ограду подобные образы попадали в качестве народных форм, подлежащих наполнению новым, христианским содержанием. И наполнялись. По такому принципу происходило строительство церковной культуры на всем протяжении истории. Говорить же о влиянии на православие идей болгарского богомильства или иранского зороастризма, а такие разговоры еще случаются, - значит, по меньшей мере, не понимать самого процесса воцерковления.

Секулярное сознание недоумевает: "Как могла языческая система символов, ее орнаментальная образность попасть в христианскую рукописную книгу и дать жизнь целому стилистическому направлению?" Ответы бывали от примитивных до экзотичных. Такие исследователи "русского тератологического орнамента" либо полностью отрицали за ним всякий смысл, либо сводили его к воспроизведению жанровых сценок и копированию узоров ювелирных изделий предшествующих веков, либо усматривали в нем ловко замаскированную сказочно-фольклорную, языческую или даже антицерковную сюжетику. В последнем случае оформление рукописи приходилось связывать с деятельностью новгородских и псковских еретиков. Все эти предположения странным образом противоречили друг другу и тому обстоятельству, что мотивы тератологического орнамента, несмотря на явный антагонизм по отношению к тематике христианских религиозных книг, упорно, в течение нескольких столетий использовались именно для их украшения.

В действительности никакого антагонизма между изображениями и текстом не было и не могло быть. Секрет заключался не в том, что изображали тератологические персонажи, а в том, что они обозначали".8

И здесь без апофатического богословия Дионисия Псевдо-Ареопагита не обойтись: на его системе подобных и неподобных образов построен язык тератологии.

Свою систему Дионисий вводил с целью посильного постижения Истины. Но как постигнуть Ее, если "Она превыше всякой сущности и жизни"? В Писаниях "Она сверхмирно воспевается в отрицательных определениях, называющих Ее невидимой, беспредельной, невместимой и прочим и указывающих не на то, чем Она является, но на то, чем Она не является".9 Через такую апофатику Ареопагит подводит нас к своему заключению: "для невидимого гораздо более подходяще разъяснение через изображения, говорящие о неподобии"10, пусть даже эти изображения и будут из разряда "низких" - по идее, они и должны быть оттуда. Сомневающихся и соблазняющихся Дионисий успокаивает: "если же кто-нибудь сочтет, что такая иконография нелепа, и скажет, что стыдно предлагать богообразным и святейшим небесным чинам столь оскорбительные изображения, тому достаточно сказать, что образ изъяснения священного двояк".11 Ибо Писания "чтут, а не бесчестят небесные чины, изображая их в неподобных им формах и таким образом показывая, что они надмирно пребывают за пределами всего вещественного. А что неподобные образы возвышают наш ум лучше, чем подобные, я не думаю, что кто-либо из благоразумных людей стал бы оспаривать"12.

Отсюда "благоразумные люди" и стали вырабатывать символический язык, понятный для членов Церкви и закрытый для внешних. И этот язык был найден: открытый на протяжении нескольких веков для первых и непроницаемый, как видим хотя бы на примере науки, для вторых.

Язык тератологического орнамента входит в церковный обиход не в эпоху духовного кризиса, а, совсем наоборот, - в цветущую пору православия. Входит не на правах молитвы-беседы и соединения с Богом, а в качестве исключительно богомыслия, почему и употребляется чаще всего в книгах да - реже - во внешнем декоре храма.

Теперь необходимо обратить внимание на гротеск.

Настенные росписи "третьего помпейского стиля" представляют собой "орнаментальную фантастику с чертами якобы реального, хотя и невозможного по законам природы сооружения" (Ю. Герчук). Сегодня мы назвали бы такой мир виртуальным. При всем том, что мода неизменно находила на него спрос, имел он и своих непримиримых критиков. Витрувий писал: " <...> вместо колонн ставят каннелированные тростники с кудрявыми листьями и завитками, вместо фронтонов - придатки, а также подсвечники, поддерживающие изображения храмиков, над фронтонами которых поднимается из корней множество нежных цветов с завитками и без всякого толка сидящими в них статуэтками, и еще стебельки. С раздвоенными статуэтками наполовину с человеческими, наполовину со звериными головами"13 (Выделено мною. - В.К.). Впрочем, Витрувия раздражают не замеченные им же монстры, а отсутствие здравого рассудка при построении архитектурных сооружений. Что и понятно, ибо гротеск - как порождение языческой культуры - является примером мировоззренческого кризиса античности. Росписи катакомб, там же в Риме, не содержат и намека на подобные уродства, поскольку созданы христианскими художниками. Гротеск заявил о рождении новой формулы творчества: говорить субъективно о субъективном. Старая формула "субъективно - об объективном" не упразднялась, но теряла монопольную власть в светском искусстве.

Эпоха Возрождения центр тяжести в гротеске переносит с архитектуры на монстров. По признанию Дж. Вазари, художническая среда его времени понимает под словом "гротеск" вольную и потешную разновидность живописи, изображающую "всякие нелепые чудовища, порожденные причудами природы, фантазией и капризами художников, не соблюдающих в этих вещах никаких правил: они <...> приделывали лошади ноги в виде листьев и без конца всякие другие забавные затеи, а тот, кто придумывал что-нибудь почуднее, тот и считался достойнейшим".14

Один из них - Бернардино Почетти - примерно в 1530 г. расписал библиотеку папской резиденции в замке Сант-Анджело изображениями морских божеств и гротесками: игривых ангелочков окружали тритоны, сирена с раздвоенным хвостом хватала за волосы человека, другие мифологические фигуры "скакали" на морских конях.

Можно ли подобной представить библиотеку Московского митрополита Даниила в 1530 году?

Но вот что пишет западный современный автор: "Все эти росписи, полные динамизма, свидетельствуют о популярности античных мотивов, встречающихся даже в личных апартаментах папы".15

Повальное увлечение язычеством до сих пор считается весьма положительным явлением: не пожалели и преподобного Андрея Рублева, назначив полномочным представителем античности на Св. Руси. По причине унылой заурядности подобных фактов нет смысла на них останавливаться.

Казавшееся "забавой" в эпоху Возрождения, во времена маньеризма и барокко становится "нервозной, почти истерической одухотворенностью".16

Православному человеку, взглянувшему на такие произведения, не надо объяснять какого духа была эта "одухотворенность". Ведь даже "Библия в гротескном воплощении предстает чем-то условно-декоративным (достаточно сравнить трактовку тех же сюжетов в обычной, не орнаментальной гравюре XVI века)".17 Таким образом, и Книга книг превращается лишь в эстетически "забавную идею".

А ведь попытка на Западе создать особый символический язык, понятный для церковного круга, как тератология на Востоке, предпринималась почти параллельно: в Романский период. Но победил велиар - дух секуляризма, и вместе с ним убеждение: кто больше вручит себя неистовому бесу фантасмагории, тот и молодец. Авторами Каролинговых Книг художник еще в конце VIII века был выведен за церковную ограду и отпущен на все четыре стороны. "Священное изображение сохраняет прочную связь со светским существованием, оно по природе мирское"18 - вот принцип, остающийся, кажется, до последнего времени в основе католического мировоззрения, несмотря на самокритику отдельных представителей Рима.

Поэтому гротеск никогда не считался средством возведения ума к небесному и, следовательно, никогда не представлял языка, коммуникативного не только между землей и небом, но и внутри Церкви. Это было, пожалуй, бесомыслием, а не богомыслием. Отсюда - из темной основы - и начинается химерическая символика масонов, т.е. создается язык анти-Церкви - церкви антихриста. Сама химера - древнегреческое мифологическое чудовище с огнедышащей львиной пастью, хвостом дракона и туловищем козы - есть, как видим, типичный мотив гротеска, только без узорных добавлений.

Единственное, что сближает гротеск с тератологией, - это невозможность считать их за художественный прием. И то, и другое претендовало на особый взгляд, т.е. было именно мировоззрением.

Гротеск служил не постижению Истины, а авторскому произволу художника, через магию абсурда выражавшего собственное "Я". Искать Истину, в Ареопагитовском смысле, сей западноевропейский служитель Аполлона даже и не помышлял.

Существует прямая закономерность в том, что гротеск наиболее массовый и демонический характер приобретает в Нидерландах и Германии, т.е. там, где проповедуется религия без аскезы - протестантизм.

Почему же, в таком случае, выходит из употребления тератология? Явились ли тому виной какие-либо социальные причины? Или слишком сложным, "элитарным" оказался язык этого стиля?

Ни первое, ни, тем более, второе.

Сегодня, в виду отсутствия подтверждающих документов, можно твердо сказать: принудительные запреты на использование тератологических орнаментов не существовали. Иначе в XV веке "чудовищный стиль" не употреблялся бы при оформлении буквиц (заставки к тому времени украшались по-другому). Из буквиц он изначально вышел - на буквицах и заканчивался...

Нельзя тератологию связывать с ересями стригольников - и подавно жидовствующих. Она возникла на Руси задолго до них и сошла на нет без их помощи: православная полемическая литература, направленная против еретиков, молчит о тератологии. Виновник ее умирания - второе южнославянское влияние, которое охватило русскую письменность в результате целого ряда серьезных политических перемен в славянских странах Балканского полуострова".19 Под "переменами" имеется в виду завоевание этих стран турками, и как следствие - эмиграция мастеров на Русь.

И если все-таки тератология была завезена к нам с Балкан, то оттуда же пришел и ее сменщик с красноречивым названием "балканский стиль" (жгутовый и плетеный орнамент). Такая смена говорит больше о новых вкусах, нежели о запретах.

Плетенка предшествовала тератологии, плетенка ее и сменила. "Чудовищный стиль" ни во что не трансформировался - он просто исчез.

По-другому обстояло дело с гротеском: из него с каждым временем все больше и больше убирался узор, - но все настойчивей и настойчивей выползали монстры.

Без гротескомании в Нидерландах невозможно было бы появление такого художника, как Иероним Босх.

Человечки с журавлиными ножками однажды, потехи ради, взяв старт на Апеннинском полуострове, не могут достигнуть финиша по сей день. Они похлопали в ладоши чудищам из снов разума Франсиско Гойи в начале XIX столетия. А во второй половине - жутковатым фантазмам французских символистов. На рубеже XIX - XX вв. полюбовались своими наполовину человеческими, наполовину звериными головками в кривом зазеркалье декадентов. Чуть позже нашли ближайших родственников в творчестве сюрреалистов. И, хвастливо размахивая уже не итальянскими, а американскими паспортами, теперь осатанело кривляются с телевизионных экранов.

И кто это делает чуднее всех, тот и считается достойнейшим.
--------------------
1 Герчук Ю.Я. Что такое орнамент? М.: Галарт, 1998.С.70

2 Воробьева Е.В. Семантика и датировка черниговских капителей // Средневековая Русь. М.: Наука, 1976. С. 178

3 Колчин Б.А. Новгородские древности. Резное дерево. М., 1971. Табл.1, 9-12

4 См.: инициалы Добрилова Евангелия, л.7; Евангелия из Центрального государственного архива древних актов, ф. 188, N1, л. 21; Евангелия из Третьяковской галереи, л. 209 об.

5 См. труды А.Н. Веселовского, Гастера и др.

6 Державин Н.С., акад. История Болгарии. Т. II. М.; Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1946. С. 39

7 Киселев Н.А. Орнамент малоизвестной рукописи XII века // Древний Новгород. М.: Изобразительное искусство, 1983. С.179

8 Голейзовский Н.К. Семантика новгородского тератологического орнамента // Древний Новгород. М.: Изобразительное искусство, 1983. С.198. Вот точный ответ православного ученого. Мы умышленно проходим мимо символических значений тератологического орнамента. Интересующихся отсылаем к этой содержательной статье Никиты Касьяновича.

9 Восточные отцы и учители Церкви V века. М.: МФТИ, 2000. С.325

10 Там же.

11 Там же. С.324

12 Там же. С.325

13 Витрувий. Десять книг об архитектуре. Т.1. М., 1936. С.143

14 Вазари Дж. Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих. Т.1. М., 1956.С.110

15 Моран Анри де. История декоративно-прикладного искусства. М.: Искусство, 1982. С.319

16 Герчук Ю.Я. Указ. соч. С.74

17 Там же.

18 Безансон Ален. Запретный образ. М.: МИК, 1999. С.167.

19 Чаев Н.С. и Черепнин Л.В. Русская палеография. М., 1946. С.167



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме