Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

"Каждый по-человечески понимал святость места"

Сергей  Нехамкин, Известия

13.04.2004


Разрушенный хунвейбинами памятник погибшим русским морякам в Циндао должен быть восстановлен. "Известия" готовы помочь всем, кто за это возьмется …

Памятник героям Порт-Артура и другим российским морякам, погибшим в годы русско-японской войны 1904-1905 годов, был поставлен в китайском городе Циндао выжившими членами экипажа эскадренного броненосца "Цесаревич". Долгие годы за мемориалом ухаживал, вкладывая в его содержание и ремонт личные средства, предреволюционный русский военный атташе в Китае полковник Александр Татаринов, но он умер в 1946 году. А в 1968-м мемориал разрушили хунвейбины... Выпускники русской гимназии в Циндао, ныне разбросанные по всему свету, пытаются восстановить этот памятник русской истории и воинской славы. Но их сил не хватает...

Из обращения к президенту:

"Владимир Владимирович! Вы бываете в Китае. Вполне возможно, что съездите в город Циндао на берегу Желтого моря. С этим городом Россию связывает эпизод русско-японской войны 1904-1905 годов, когда в бухту был вынужден зайти эскадренный броненосец "Цесаревич"...

Броненосец "Цесаревич"

Сто лет назад поползла на восток география русских могил. Шла японская война, пополнившая отечественную историю экзотическими, недобро памятными названиями - Чемульпо, Цусима, Сандепу, Мукден... Циндао (тогда употреблялось написание "Цингтау") нет в этом списке, Циндао вообще был ни при чем: в этом приокеанском китайском городе под военно-морскую базу арендовали территорию немцы, соблюдавшие нейтралитет. Но не очень далеко располагалась другая база, арендованная русскими, - Порт-Артур.

В 1904-м Порт-Артур первым принял японский удар и потом держал долгую оборону. Там стояла 1-я Тихоокеанская эскадра. Когда по ней начала бить японская осадная артиллерия, стало ясно: кораблям надо идти на прорыв - сквозь минные заграждения, навстречу вражескому флоту. Утром 28 июля вышли в море. А днем разыгралось то, что историки назовут боем в Желтом море.

К тому времени уже погиб адмирал Макаров, потому командовал эскадрой контр-адмирал Вильгельм Карлович Витгефт. Он был на флагмане - эскадренном броненосце "Цесаревич". Одни говорят - мог бы руководить лучше, другие - сделал все возможное. Но никто не отрицает личного мужества контр-адмирала. Витгефт повел корабли в бой, хотя двумя днями ранее шальной осколок разворотил ему плечо; стоял под огнем; да и Цусимой эта битва для России все-таки не стала. Просто в той злосчастной войне все было против нас, в том числе и судьба. Японцы уже решили, что удержать русских невозможно, собрались отводить свои суда, но тут 12-дюймовый снаряд угодил в фок-мачту "Цесаревича" - а на нижнем мостике находился Витгефт. Командующего разорвало на куски (говорят, нашли только ногу), погиб или был тяжело ранен весь его штаб. Чуть позже, после еще одного попадания, броненосец потерял управление.

С большим трудом он добрался до ближайшего места, где мог рассчитывать на помощь, - в Циндао. Немцы боялись, что японцы ворвутся в порт, чтобы добить броненосец, потому поставили условие: "Цесаревичу" разоружиться, экипажу - интернироваться. Не дождавшись ответа на срочный запрос в Санкт-Петербург, начальник штаба эскадры контр-адмирал Матусевич (тяжело раненый), отдал приказ командовавшему кораблем старшему офицеру капитану II ранга Шумову разоружаться.

Витгефта (точнее то, что осталось) и других павших с почестями похоронили в море по пути в Циндао. Но на борту было еще 47 раненых, которых передали в местный госпиталь. Несколько человек потом умерли. Здесь их и похоронили. В Циндао тогда заходили и другие русские суда, участвовавшие в бою, там были свои убитые, свои смертельно раненые. Надо полагать, что эти люди тоже упокоились в Циндао.

Из обращения к президенту:

"На Международном кладбище появилась братская могила с большим красивым памятником. На нем была надпись "Доблестным защитникам Порт-Артура, скончавшимся в Цингтау, отъ эскадренного броненосца "Цесаревич".

Русская колония

Когда в 1898 году китайские власти передавали Циндао немцам в аренду на 99 лет, вряд ли кто-то предполагал, сколько за эти 99 лет всякого случится. Уже в Первую мировую войну японцы выбили немцев из города, потом Циндао стал китайским, потом опять японским, потом опять китайским, он был гоминьдановским и маоцзедуновским - чужая история. Но наша история бушевала неподалеку - и вышло, что после революции и гражданской войны в Циндао начали оседать русские эмигранты.

Из письма в "Известия" Георгия Алексеевича Амал-Топарх-Юрьева, выходца из циндаоской русской эмигрантской колонии:

"В Циндао жило много разного русского народу. Были и люди из "высшего света", были и простые казаки, волею судеб оказавшиеся сначала в Монголии, Синцзяне и Маньчжурии, а потом разъехавшиеся по всему Китаю. До 45-го года процветали "дворянские собрания" и разные монархические, фашистские и анархические группки. Знаю это по рассказам дяди и отца, главного объединителя просоветски настроенных русских. Была у нас школа, был советский клуб, разные устроения и т.д. Китайские власти разрешали русские школы, институты, техникумы, никого не заставляли говорить на своем языке. Безработицы среди русских не было - почти все имели если не высшее, то техническое образование, потому работали у китайцев или организовывали сами строительные, оформительные, издательские фирмы. Мало чем жизнь русских в Циндао отличалась от харбинской - за исключением величины колонии".

Софью Николаевну Игнатьеву, также приехавшую в 50-е в Россию из Циндао, я спросил, держались ли там наши друг за друга, было ли чувство, так сказать, национальной взаимовыручки. Подумав, она ответила, что нет, про общую спайку говорить трудно: разные взгляды, возрасты, уровень достатка. Правильнее сказать, что община состояла из компаний, вот в них дружба царила настоящая. И все же была дата, объединявший всех, - 28 июля, годовщина такого близкого от здешних мест боя в Желтом море. И была традиция собираться в этот день на Международном кладбище у памятника русским морякам. Приходили самые разные люди, погода обычно стояла замечательная, из церкви приезжал батюшка, служил панихиду, которую почтительно слушали даже атеисты. Смешно: говорят, что полное единодушие бывает лишь на кладбище. А здесь оно действительно возникало на кладбище, потому что именно на кладбище территориально располагался дорогой для всех "циндаоских русских" символ, потому что тут думалось не о том, что разъединяет, а о том, что объединяет. Как пишет Георгий Алексеевич, "каждый по-человечески понимал святость места".

Полковник Татаринов

Фигура, которую нельзя не упомянуть. То, что братская могила русских военных моряков имела достойный вид (а в давней исторической справке о Циндао отмечается: "Здесь похоронены немецкие солдаты, погибшие в 1914 году, и русские моряки. Кладбище красиво обустроено садовниками-ландшафтдистами и наполнено памятниками, созданными известнейшими европейскими художниками и скульпторами"), - заслуга предреволюционного военного агента (атташе) России в Китае полковника Александра Александровича Татаринова.

В истории русско-китайских отношений Татариновы - особая фамилия. Предок полковника - доктор Татаринов, врач и дипломат, исследователь китайской медицины. Известен, в частности, тем, что, перебравшись на старости лет в Пензу, привез с собой собранную в Китае богатейшую библиотеку, где, по преданию, была таинственная книга на сикритском языке (санскрите?) о том, как достичь бессмертия. Библиотека потом загадочным образом исчезла и до сих пор волнует умы кладоискателей. Полковник Татаринов - тоже персонаж для исторического романа. Между прочим, упоминается в допросах Колчака как человек, помогавший снаряжать белую армию. А до этого... Георгий Амал-Топарх-Юрьев, его племянник, пишет:

"Александр Александрович Татаринов - полковник Генерального штаба, военный атташе в Болгарии и Румынии во время Первой мировой. Был награжден орденом, денежной премией и яйцом Фаберже (стояло у него в кабинете на камине в Циндао) за успешное выполнение задания по привлечению Румынии на сторону Антанты. В Китае оставался военным атташе до 1922 года, когда туда прибыл полпред Ленина Лев Карахан. Он просил Татаринова продолжить работу "для советской власти", однако дядя наотрез отказался: к этому времени стали известны результаты работы комиссии, исследовавшей подробности убийства царской семьи, а дядя был частым гостем у них, последнюю Пасху перед революцией провел с ними. Татаринов получил предложение французского министра иностранных дел исполнять обязанности консула Франции в Китае, дал согласие и был таковым до 1946 года, когда вдруг скоропостижно скончался. Александр Александрович оставался патриотом Родины до последних дней. Помню, как во время войны я помогал ему переставлять на огромной генштабовской карте, свисавшей до пола с длинного 12-персонного стола, красные (наши) и синие (фашисты) флажки. Мне не забыть, как он, плача, перебегал улицу (мы жили напротив) и кричал мне и моим родителям: "Ларочка, ЛЈшенька, Юрка, наши победили!"

После отказа дяди сотрудничать с Караханом сов. посольство больше денег на ежегодное подновление и ремонт мемориала не выделяло. По дядиной инициативе мемориал в 24-м году окружили оградой, сделанной из 12-дюймовых снарядов с "Цесаревича" (весь боезапас капитан Д. Шумов по договору оставил в Циндао). Пожертвований с русской колонии, конечно, не хватало, и дядя оплачивал уход за братской могилой из личных средств".

Возвращение

Время начала исхода циндаоской русской общины - 1947 год: гражданская война в Китае кончилась победой коммунистов, стремительно менялась атмосфера, эмигранты вновь начали паковать чемоданы. Часть выбрала дорогу на США и Австралию. Часть решила возвращаться в СССР. Не то чтобы настолько распропагандировали их газеты вроде "Родина ждет!", просто было убеждение: мы - русские, а русским человеком можно быть только в России.

Еще одно письмо Георгия Алексеевича:

"...Мы вернулись в Россию через 10 лет после окончания войны. Те, кто поверил обещаниям быть нетронутыми и вернулся с первой волной репатриации, почти ВСЕ попали в тюрьмы, в подземные рудники Ухты и на Колыму. Все были обвинены в шпионаже: "Как можно жить среди японцев и не быть ими завербованными!" Наш дальний "боковой" родственник работал в Шанхае в советском Интуристе и, как мне через много лет стало ясно из речей "товарищей" на его похоронах, сделал для Родины не меньше, чем Зорге. Он был арестован японцами, провел 3 года в их застенках (...), пережил неописуемые азиатские пытки - через шланг в желудок закачивали нечистоты из параш - и другие, о которых рука не поднимается написать. Потом его обменяли на японского разведчика, и сам Берия в своем кабинете подписал "помилование" за "некоторые заслуги" - 20 лет лагерей без права переписки. Его реабилитировали в 1957-м и дали 2-комнатную квартирку на Первомайской ул. Беседуя с ним, я поразился полному отсутствию ненависти к "системе" и к тем, кто вместо наград загубил его жизнь и здоровье. Тихим голосом с легким грузинским акцентом Ираклий Васильевич пояснял, что "такова была историческая ситуация", что и при любой другой он бы делал то же самое ради Родины.

Мы возвращались с желанием "приложить все свои силы и знания на благо Родины (мы не писали - коммунизма!) в деле ее послевоенного восстановления". Мы бросали дома, друзей, любимые и привычные вещи, любимых животных, гигантские библиотеки (наша занимала две огромные залы)... Отцу - как высококлассному спецу - предлагали работу в ведущих портах мира, а он потащил семью (с нашего общего согласия) в Пермь. Он и умер-то 53 лет от роду, оттого что страдал из-за недоверия коммуняк.

Вы бы видели, что из себя представляла послевоенная страна!!! Полуголые в "тапочках" люди, жуткие очереди за едой, в магазинах - НИЧЕГО! К нам подходили и щупали нашу, поверьте, не княжескую одежду, были потрясены нашими шерстяными свитерами и обувью.

...И мы окунулись в работу. Поскольку я и отец знали разные языки, в том числе китайский, нас приняли на работу переводчиками в управление "Молотовстрой". За городом строилась огромная электростанция и нефтеперегонный завод, и туда приехали учиться разным рабочим специальностям 3000 китайцев, взятых прямо из деревень. Нам приходилось крутиться круглые сутки, переводя задания, претензии, присутствовать на хирургических операциях, помогая врачам определить, что с больным ("Что с вами?" - спрашивает врач."У меня как кошка легла на грудь", - отвечает бледный крестьянин из Хубэя). Я счастлив, что поработал в "гуще рабочего класса", многое понял и многому научился. Наравне с ними делал фрамуги и дверные коробки, работал на фрезерных и сверлильных станках. Потом ушел в армию..."

Его дальнейшая судьба: радиоинженер, ученый-физик. Сейчас в Австралии. Нет, не политика, просто, по словам Георгия Алексеевича, "романтическая история": после перестройки встретился с Машей, своей "первой и последней любовью", учились когда-то вместе в циндаоской русской "школе Общества граждан СССР". Она правнучка знаменитого славянофила Хомякова, ныне австралийка. Софья Николаевна Игнатьева - Соня из их же юношеской компании - сейчас живет в Челябинске. Кто-то в Киеве, кто-то - в Перми, кто-то - в США, в Канаде, во Франции. Связи не теряют и даже издают двумя десятками экземпляров совместный ежегодный сборник воспоминаний - не столько для себя, сколько для внуков и правнуков, потому что написанное остается...

Девять лет назад выпускники гимназии, уже немолодые люди, разбросанные по всему свету, решили встретиться и повидать места своей юности. Приехали в Циндао, пошли на кладбище поклониться памятнику, с которым столько связано. И тут выяснилось, что ни кладбища, ни памятника нет. Все уничтожено хунвейбинами в 1968-м.

Из обращения к президенту:

"С тех пор мы не теряем надежды установить в месте, где он был, памятный знак, символ того, что Россия помнит о своих воинах, оставшихся в далекой стране дружественного Китая навсегда".

Как ставятся памятники

- Тогда не только в Циндао кладбище снесли. А в Харбине? Харбин - это ведь не только белая эмиграция, русские там появились еще до революции - купцы, железнодорожники с КВЖД, казаки из охраны. Жили, рожали детей, умирали... В 1900 году поставили замечательную церковь. Сейчас - ни следа.

Это мне говорил Виталий Григорьевич Гузанов, к которому я обратился за консультацией: реально ли возродить памятник в Циндао? Гузанов, конечно, лицо неофициальное. А с другой стороны...

Он - военный моряк, потом стал писателем, работал в кино. Циндаоский памятник установлен в честь павших в японскую войну, а Гузанов - блестящий знаток этого периода и вообще русско-японских отношений. Его стараниями в Японии установлены три (!) памятника нашим знаменитым соотечественникам: первому российскому консулу в этой стране Ивану Гошкевичу, адмиралу Путятину и командиру броненосца "Пересвет" Василию Бойсману (тоже один из героев боя в Желтом море, умер в японском плену). Все, между прочим, ни копейки не взяв от государства.

- В одном случае помогал Российский фонд культуры, в другом - Союз обществ дружбы, был еще спонсор, бизнесмен Вилен Райцис. По памятнику Бойсману расходы взял автор Володя Мухачев, он не только скульптор и художник, но и предприниматель, кроме того - бывший моряк. А механика тут такая... Сначала надо обратиться в российское посольство в Китае, изложить суть дела. Там наведут справки - не против ли сами китайцы возродить мемориал? Допустим, не против. Идем дальше. В Циндао кто захотел памятник восстановить? "Группа товарищей"? Им нужно выбрать человека, который их будет дальше представлять. Он поедет в Циндао договариваться с местными властями. При себе должны быть письмо-просьба (лучше на китайском, но можно на английском и на русском) плюс эскизы будущего памятника (лучше несколько вариантов) с указанием всех размеров. В Циндао проводятся переговоры. Оговаривается масса вещей. Где памятник физически изготавливается - в России или, может быть, китайцы скажут, что сами готовы? Кто берет на себя изготовление собственно памятника, а кто - постамента? Земля под него выкупается или выделяется? Кто из местных чиновников назначается ответственным? Как информировать друг друга в случае внезапных проблем? Оговорили - подписали договор. В России (если решили, что в России) делается памятник. Надо найти скульптора. Понадобятся деньги. Я лично работал с разными мастерами, покойный Олег Комов денег не брал, считал, что не тот случай, но у кого-то иная логика: это мой хлеб. Но даже если скульптор от гонорара откажется, памятник-то надо еще отлить, доставить! Дальше - транспортировка. Тут многое зависит от размеров. Бюст Бойсмана мы везли обычным самолетом, по сути в мешке: он около 80 кг весил, а нас трое летело, так мы бюст как багаж трех человек оформили и доплатили немного. В Циндао, как понимаю, памятник надо будет доставлять пароходом через Владивосток. Ну, а на месте уже монтаж... потом открытие... Вы только одну вещь учтите. То, что я рассказываю, - из опыта моих отношений с Японией. У японцев врожденное почитание предков; мемориалы, кладбища - это прямо культ. "Нужен ли нам памятник каким-то русским?" - такой вопрос даже не вставал. А как в Китае - не знаю.

А как в Китае?

- Когда мы приезжали, ничего там не было, - сказала мне Софья Николаевна. - Голый склон горы. Кладбище на нем в девять террас располагалось, но террас уже не угадаешь - бурьян да кустарник. Вряд ли с той поры что-то изменилось. Там сопки, для строительства территория непригодная.

Что ж, если для строительства участок непригоден, значит, место не должно быть занято. И тогда возродить мемориал в принципе реально. Но кто-то должен взяться.

От нескольких человек из этой компании я слышал: кто-то из "циндаоских русских" виделся неофициально не то с мэром, не-то с вице-мэром Циндао, говорил с ним насчет кладбища. И якобы этот то ли мэр, то ли вице-мэр, молодой, умный, симпатичный китаец нового поколения ответил: "Нет проблем! Только начните". Был ли этот разговор - не знаю. Найти говорившего мне не удалось. Возможно - миф, но миф характерный, рожденный надеждой. Потому что вряд ли бывшие гимназисты сумеют сами сдвинуть дело с мертвой точки - люди это небогатые, да и возраст... Пока они просто пишут письма.

Из обращения к президенту:

"Владимир Владимирович! Куда мы только не обращались! К патриарху Алексию, в ведомство адмирала Куроедова, в Центральный военно-морской музей и др. общественные организации. Письма оставались или без ответа, или с моральной поддержкой нашего стремления".

В общем, вы поняли - уповают на Путина, больше уже не на кого. Собирают подписи под обращением к нему. Десяток уже набрали. Можете и вы свою поставить.

А можете не ставить - потому что Путин в стране один, забот у него выше головы и, боюсь, установка памятного знака в далеком китайском городе - не главная. Так что оставим Владимира Владимировича на крайний случай. Но если это история вас тронула - подумайте, чем можете помочь сами.

"Даже для потомков тех, кто был похоронен по морскому обычаю у этих берегов, будет место, где они могут помолиться об их упокоении".



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме