Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Рагу без зайца

М.  Токарева, Московские новости

22.03.2004


Анджей Вайда, обратившись к "Бесам" Федора Достоевского, пытается вывести формулу терроризма, исследовать симптомы чумы третьего тысячелетия …

Анджей Вайда - великий режиссер. Но спектакль, премьеру которого в минувший вторник увидела Москва, эту аксиому, к сожалению, не подтверждает.
От сочетания слов - Вайда, "Бесы", "Современник" - ждали сенсации, по меньшей мере события. Сливались два мифа: режиссер, давно ставший частью российского культурного сознания, и роман, в котором, мнится, скрыто нечто, до конца не разгаданное, но насущно необходимое. Все, о чем он написан, - дурная бесконечность переустройства бытия, извечное попрание Бога жестокостью без причин, блуд "общего дела" - по-прежнему входит в сердцевину проблем человечества. Недаром эту труднейшую прозу столько раз переносили на сцену: так много в ней сказано о путях грядущих возмущений и типах возмутителей, что люди разных национальностей и религий в разные времена ощущали потребность осознать сказанное публично.

Самый известный в мире поляк (соперничать с Вайдой могут лишь Папа Римский и Станислав Лем) обращается к роману Достоевского уже в четвертый раз. Сегодня, когда художественные пророчества писателя в который раз сбылись, он с помощью "Бесов" пытается вывести формулу терроризма, исследовать симптомы новой чумы. Вайда, в отличие, скажем, от Питера Брука, верит, что искусство способно менять мир. Потому и пытается нащупать первопричины зла, драпирующегося под социальную справедливость. Но то ли за малостью сроков, то ли за убылью "энергии заблуждения" задачу, способную создать особое напряжение между идеями Достоевского и сиюминутностью, не решает. Возможно, потому, что сейчас поставить спектакль, хоть отчасти равный оригиналу, - то же самое, что понять смысл жизни. Не вообще, а именно в третьем тысячелетии, которое с каждым годом все обостряет актуальность романа.

Вспомним: первая постановка "Бесов" была осуществлена Вайдой тридцать лет назад с польскими артистами. Для московского дебюта он вновь избрал старую инсценировку Камю, которая, если следовать ей буквально, сводит роман к "сценам из провинциальной жизни", сохраняя сюжет, уплощает смысл.

Репетиционный процесс занял полтора месяца. За это время артистам "Современника" (в спектакле по большей части заняты молодые) не удалось даже приблизиться к степени сложности, хоть как-то родственной автору. Не сравниваю, лишь отмечаю: Лев Додин и коллектив Малого драматического, театра Европы, работал над своим вариантом "Бесов" больше двух лет...

В итоге "Бесы" на сцене "Современника" получились добросовестной, не без признаков театральной культуры работой, где почти вовсе не ощутимо...присутствие Достоевского. Книга раскрылась, не пропустив авторов спектакля дальше страниц - в "бесовский" космос идей и страстей.

Режиссура - концентрация понимания, а происходящее странным образом стерто, лишено авторской логики. Глядя на сцену в течение трех с лишним часов, зритель, не знакомый с романом в деталях, может и не понять, из-за чего происходит убийство Шатова; каким образом Верховенский-младший достиг своего влияния; почему застрелился Кириллов и повесился Ставрогин. Идеология "нечаевщины", философия самоубийства и богоборчества, сам механизм воспроизводства "бесовщины" в спектакле остаются "за кадром".

Об актерских работах исчерпывающе высказался в антракте один литературовед, заметив: главные герои выглядят до изумления второстепенными. В первую очередь это относится к Ставрогину (Владиславу Ветрову) и Верховенскому (Александру Хованскому). Труднее всего имитировать внутреннюю значительность, если ею не обладаешь. Меж тем без этого - без доли магии, без помрачающей умы энергии и некоей таинственной масштабности - непонятны и необъяснимы центральные фигуры "Бесов".

Неточна уже первая сцена - пролог спектакля, в котором звучит страшная исповедь Ставрогина. История Матреши, которая должна стать камертоном происходящего, мерой внутренней дрожи и внешних потрясений, рассказана прямолинейно, безлично, "деревянно". Ветров-Ставрогин в самом деле кажется "бездушной восковой фигурой" - пустой, полой... Ольга Дроздова (Лизавета) и Елена Корикова (Даша) ни фальшивыми интонациями, ни манерами не походят на барышень ХIХ века, тем более на барышень, написанных Достоевским, для которых переходы от исступления к смирению, от отчаяния к надежде - естественная кардиограмма чувств. Исключение - Сергей Гармаш в роли Лебядкина (острый рисунок, острый характер) и Елена Яковлева в роли юродивой хромоножки Лебядкиной.

..."Бесы" полны ужасных событий - убийств, самоубийств, душевных крушений. Но нет пока в спектакле ни единого мига, когда зал бы сострадал или содрогался. Нам ни на секунду не дают забыть: мы в театре, и все "понарошку".

Меж тем нечистая сила на сцене присутствует: сценограф Кристина Захватович одела людей, осуществляющих перестройку декораций, в черный атлас, глухие капюшоны. Фигуры без лиц, их функция - убирать, утаскивать. Должны бы выглядеть зловеще, а выглядят детски наивно. И приходится вспомнить сказанное в романе: нельзя сделать рагу из зайца без зайца...



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме