Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

РОССИЯ, СНГ И ЗАПАД

Наталья  Нарочницкая, Православие.Ru

01.10.2001


ЧАСТЬ 1. ИДЕОЛОГИЯ И ИСТОРИЯ КАК ФАКТОРЫ ГЕОГРАФИИ …

Когда в декабре 1991 года был упразднен СССР и на его обломках было провозглашено Содружество Независимых Государств, лишь З.Бжезинский с присущей ему откровенностью заявил, что произошло крушение исторической Российской государственности.
Сегодня очевидно, что процессы на ее геополитическом пространстве, соединяющем многие цивилизации, очевидное соперничество ведущих сил мира вокруг ее обломков, как в капле воды отражают глубинные противоречия мировой истории, глобальные геополитические и идеологические сотрясения двадцатого столетия и катаклизмы своих наций. Это не только плачевный для коммунизма итог соперничества двух рационалистических проектов земного рая - марксистского и либерального, отразившийся в глубоком кризисе и расколе элит и национального сознания посткоммунистических стран и обществ.
Это и очевидная борьба вокруг поствизантийского пространства, России и ее бывших сфер влияния после распада исторического государства российского. Это соперничество воплотилось как в новом всплеске "Дранг нах Остен" со стороны латинского Запада, далеко не исчерпывающегося лишь геополитическими и военно-стратегическими задачами, так и в процессах общественного сознания, отразивших вновь духовную и религиозно-философскую дилемму "Россия и Европа". Можно без преувеличения сказать, что от исхода этого соперничества зависит будущий вектор мировой истории.
Цивилизационный подход к истории и международным отношениям особенно на основе изучения религиозно-философских основ истории, не является доминирующим в современной науке, основывающейся в целом на позитивистской философии, которая на Западе все больше проявляет черты знакомого исторического материализма. Но в последнее время все больше авторов в России и за рубежом обращают внимание на необходимость расширить контекст осмысления современных политических катаклизмов[1].
Анализ уже имеющегося опыта СНГ, вскрытие глубинных причин его неадекватности вызовам позволяет определить те реальные международно-политические и духовные условия, в которых приходится осуществлять главную геостратегическую задачу нынешнего Российского государства: сохранить геополитический облик ареала исторического государства российского, воспрепятствовать кардинальной опасной переориентации новых государств на иных недружественных партнеров, устранить соблазн для третьих стран превратить территории исторического государства российского в исключительно свои сферы влияния, противоречащие интересам России.
Очевидно, что параметры нынешнего состояния СНГ и направление его динамики есть следствие как внутренних, так и внешних факторов и неотделимы как от обстоятельств ликвидации СССР и его "трансформации", так и от общего течения мировой политики, начиная с середины 80-х годов. Потенциал и будущее СНГ, как и его отдельных членов и перспективы взаимоотношений между ними, можно анализировать реалистически лишь в самом широком контексте. Трезвый и беспощадный анализ должен заменить бесплодные для науки и политики декларации о "большом пройденном пути", об "успехах демократии" и "новом уровне взаимоотношений", слишком напоминающие малой связью с реальностью псевдонаучные разработки о нерушимом СССР. Такой панорамный взгляд на насыщенный событиями и идеями период мировой истории на пороге Третьего Тысячелетия может расширить парадигму оценки будущего.
Исторический и внешний контекст провозглашения СНГ на месте геополитического пространства исторической России, существовавшего в ХХ веке в форме СССР, во многом определил его аморфное будущее. Создание СНГ обявлялось и многими воспринималось гарантией от конфликтов и хаоса, а также представлялось, по меньшей мере, в качестве действенного, соответствующего духу эпохи инструмента сохранения существовавших "многовековых" связей между народами.
Немногие осмеливались открыто признавать, что распад СССР порождал конгломерат не всегда дружественных, нередко соперничающих и даже враждующих квазигосударств, ни одно из которых не имело ни бесспорных территории и границ, ни однородного и единодушного населения, ни стабильных государственных институтов, гарантировавших бы права всех групп и от экстремизма вовне и внутри расколотых обществ. Ни одна республика не являлась продуктом самостоятельного исторического развития в основополагающих государственных категориях: территория, нация, государство. Практически все субъекты социалистической федерации никогда не имели бы ни той территории, ни тех границ, а некоторые вообще прекратили бы свое национальное существование, если бы странствовали по мировой истории самостоятельно.
Принято считать, что распад СССР был неизбежен, и такой точки зрения придерживаются не только те, кто считали его "тюрьмой народов", или "последним из вымирающих видов - реликтом" - "многонациональной империей", как выразился эксперт по проблемам межнациональных отношений в СССР М. Мандельбаум в предисловии к альманаху статей, выпущенного американским Советом по внешним сношениям в преддверии распада СССР[2]. Однако к происшедшему более корректно применять термин "расчленение", хотя он несет в себе некий заряд эмоциональной оценки. Распадом, то есть естественным отделением от не ставшего единым сросшимся организмом тела можно было бы назвать процесс, когда государство теряло бы именно те этно-территориальные единицы, те существовавшие до вхождения в Россию государственности, которые и собирались в течение российской истории. Однако разделение произошло в подавляющем большинстве случаев совсем не по тем историческим швам, которые почти везде почти рассосались, а по совсем другим линиям. Вряд ли можно отрицать, что при всем обилии проблем был нанесен определенный удар по тем линиям, что были уже надрезаны произвольным решением на теле государства и многих его народов в сооответствии с исторической идеологией и политическими задачами создателей социалистической федерации. Уместно привести суждение А.Мотыля, что "вопреки широко распространенному убеждению, народы Советского Союза вовсе не столько сами пробуждаются, как их пробуждают. Они самоутверждаются вплоть до требования независимости потому, что к этому их принудила перестройка. По иронии, ни кто иной, как Михаил Сергеевич Горбачев, доморощенный пролетарский интернационалист par exellence, должен считаться отцом национализма в СССР".
В 1991 году главным аргументом признания существовавших внутренних границ между союзными республиками в качестве международных и неприкосновенных стал тезис о необходимости мирного и бесконфликтного демонтажа, а также доктрина о праве самоопределяющихся наций на отделение. Однако в реальных условиях многовекового единого государства и политических амбиций элит эти инструменты оказались негодными для последовательного легитимного и бесконфликтного решения.
Так, война в Нагорном Карабахе, кровь в Бендерах и категорическое нежелание Приднестровья подчиниться диктату Кишинева, война между абхазами и грузинами, стойкое нежелание русского населения Крыма превратиться в украинцев показали, что именно принятый подход имманентно содержал потенциал конфликтности и столкновения интересов, который продолжает характеризовать геополитическую ситуацию на территории исторического государства Российского. Каждая из союзных республик, по сути, представляла редуцированную копию Союза - тоже многонациональное образование. Причем в отличие от страны в целом, складывавшейся веками, некоторые республики были скроены зачастую отнюдь не по границам этнического или исторического единства населения. Титульные нации этих республик, провозгласив свое право на самоопределение, проявили полную неготовность предоставить такое же право, какого они добились для себя, нациям, попадающим в положение национальных меньшинств в составе ранее не существовавших государств.
Объяснение этому, как правило, сводились к невозможности идти по пути бесконечного дробления страны, хотя в реальности такая перспектива не коснулась бы всех республик. Но было очевидным, что демонтаж СССР путем выхода из него через конституционную процедуру объективно в большей степени способствовала бы интересам России, русских и тяготеющих к ним народов. При этом сама РФ даже не была бы затронута. Вопреки распространенной иллюзии РФ не заявляла о выходе из СССР, и, даже, если бы все остальные заявили о выходе, она оставалась бы его юридическим продолжателем, и ее автономии не имели по конституции права выхода, а проблема выбора юридически встала бы лишь перед народами отделявшихся республик.
СНГ с самого начала не внушало надежд на то, что его институты будут реализовывать механизм с признаками субъекта мировой политики, в новой форме сохраняющий геостратегический облик исторического государства Российского или СССР. Причины и в неслучайной аморфности первоначальных юридических инструментов, и в ставших очевидным глубинным центробежным тенденциям. Тем не менее потенциал центростремительных побуждений входящих в него народов, вопреки тиражируемому мнению, также очевиден. Однако специфика оформления новых субъектов международных отношений в 1991 году была такова, что именно интеграционный потенциал оказался скован, если не парализован юридически, так как народы, тяготеющие к России (кроме Белоруссии) оказались лишены правосубъектности. Эта отнюдь не случайная реальность не только затруднила сохранение Россией своего геополитического ареала, который немедленно стал объектом внешней политики окружающих интересов, но также сделала новые государства внутренне нестабильными, породило вооруженные конфликты, противоречивость правительств.
Сейчас достаточно очевидно, что одной из глубоких и уже вряд ли устранимых причин, как трагических столкновений, так и противоречивых интеграционных и дезинтеграционных тенденций в СНГ, является двойная (в 1917 и 1991 гг.) перекройка исторической российской государственности, осуществленная по доктрине права наций на самоопределение, взятой на вооружение как большевизмом, так и воинствующим либерализмом, двумя учениями, которые стремятся в историческом итоге к уничтожению наций и границ. "Со времен Вудро Вильсона и Владимира Ленина в течение всего столетия идея, что этничность дает право претендовать на культурные и политические права и территорию, возымела широкий резонанс" - признает американский автор Р.Г.Сьюни[3].
Национальный принцип организации советского государства путем выделения на произвольно определенной территории титульной нации и наделения ее особыми правами (государственный язык, приоритет в развитии культуры, формирования органов управления, распоряжения ресурсами и капиталами, налоговыми поступлениями) есть закономерный плод как учения Локка и исторического материализма как философии, а также конкретной политической доктрины строительства "первого в мире государства рабочих и крестьян", осуществляемой российскими большевиками и либералами на обломках исторической России, объявленной для успеха революции "тюрьмой народов".
В теории и практическом плане содержались антиномии и взаимоисключающие задачи. С одной стороны политическим лозунгом было обеспечение самобытности, сохранения и "равных условий" для государственного развития всех больших и малых народов, хотя равное представительство малого и большого народа означало возможность крошечным народам диктовать свою волю многомиллионным народам. Однако, как с точки зрения малых, так и с позиций интересов крупных народов выделение титульных наций не снимало, а лишь обостряло проблему, так как ни один этнос не локализован внутри одного автономного образования, а иногда специально разделен по политическим соображениям.
"Социалистические нации" и "социалистические народы" конструировались на основе реальных или воображаемых этнокультурных различий и "прикреплялись к определенной территории" - пишет М.Стрежнева, а "члены этнической нации, которая давала название соответствующей республике..., принадлежали к титульному населению если они жили в "своей" республике, и к национальным меньшинствам, если они постоянно жили где-либо еще в пределах Союза. При этом этнические русские по существу были транснациональным советским этносом и категория нетитульного населения в Советском Союзе состояла прежде всего из русских" [4]. На территориях этих образований во второй сорт попадали не только русские, но и многие другие народы, Во многих образованиях русские составляли большинство, а в некоторых титульная нация находилась даже на третьем месте (в Башкирии, например, башкиров меньше, чем русских и татар).
Однако эта проблема мало занимала архитекторов, ибо исторический материализм не считает нацию субъектом истории и отводит ей лишь временное значение, исходя из движения к единому коммунистическому образцу вплоть до слияния и исчезновения всех наций. Поэтому создание квазигосударственных автономных и республиканских образований по произвольным границам с марксистской целью всеобщей нивелировки духа с сохранением лишь национальной формы (лозунг культуры - социалистическое содержание - национальная форма), в сочетании с никогда не отменявшимся лозунгом "о праве наций на самоопределение вплоть до отделения", в начале ХХ века заложило заряд огромной разрушительной силы в самый фундамент российской государственности.
Нужно иметь в виду, что количество народов и народностей, некогда объединенных в Российскую империю, было гораздо больше, чем число произвольно начертанных "социалистических" автономий и квазигосударственных образований. При многократных переделах республиканских границ и русский народ, и некоторые другие наpоды либо полностью, либо частями оказались произвольно включенными в состав создаваемых субъектов федерации в нарушение некогда самостоятельно заключенных ими договоров с Россией. Таковы случаи Абхазии и Осетии, которые самостоятельно вошли в Россию, а затем были сделаны частью социалистической Грузии, pасчленение лезгинского наpода, положение Нагорного Карабаха, а также очевидная ситуация Крыма и Приднестровья. Такое произвольное деление не имело определяющего значения для жизни в СССР, но обернулось драмой отрыва от России или расчленения нации надвое при его крушении. Это необходимо учитывать при суждении о причинах конфликтов, о перспективах всего геополитического пространства СНГ, взаимоотношений между его участниками, так и о роли внешних сил, весьма заинтересованных во втягивании в свою орбиту новых субъектов и использующих конфликты между ними для своих целей.
Относясь к расчленению СССР как к свершившемуся факту истории, нельзя не осознавать при рассмотрении процессов на его пространстве, что обстоятельства его ликвидации во многом заложили многие из сегодняшних конфликтов и тенденций, а также запрограммировали самое заинтересованное участие внешнего мира в процессах. Строго по юридическим нормам, отделяющиеся союзные республики можно было считать конституированными в качестве государств только при консенсусе всех входящих в них народов и после процедур, обеспечивавших на территории союзной республики, заявившей о желании независимости, каждому народу и территории возможность свободного выбора своей государственной принадлежности.
В некоторых республиках положение в целом удовлетворяло этим критериям, но в ряде из них с самого начала ситуация была далека от таковой. Тем не менее эти новообразования были немедленно признаны международным сообществом, а конфликты, возникшие именно по вопросу выхода из СССР и конституирования в независимое государства, возникшие до факта признания и оформления независимости были объявлены "сепаратистскими", как если бы возникли на территории давно сформировавшихся и легитимно признанных государств.
Непредоставление конституционной процедуры выхода из Союза позволяет и сегодня сторонам в конфликтах оспаривать навязанную им историческую судьбу. Именно по этим причинам процесс национально-государственного переустройства постсоветского пространства в самих этих государствах не всеми считается законченным, а территориальный и правовой статус его бывших республик - окончательным. Но так или иначе, и это также данность, Москва в соответствии с внутриполитическими обстоятельствами избранного ею самой способа ликвидации СССР, а также в связи с внешним давлением признала существовавшие административные границы в качестве международных.
Таким образом потенциал конфликтности был имманентно присущ начатому процессу дезинтеграции единого государства по неисторическим границам. Он не преодолен, лишь меняя свои формы и динамику в зависимости от ориентации новых государств на мировой арене. Здесь мы подходим к весьма важному и определяющему аспекту проблем СНГ и всего геополитического ареала исторического государства Российского.
Хотя на поверхности все противоречия в начале процесса трактовались в русле борьбы коммунизма и демократии, на деле за этими формулировками скрывалось гораздо более сложное и глубокое содержание. По мере того, как такая идеологическая парадигма устаревала, а маска изнашивалась в связи с более или менее окончательным оформлением общественных идеологий, государственные доктрины стали уже очевидно отражать тот или иной геополитический выбор, пророссийскую или иную ориентацию в мировой истории. Именно это и было причиной, почему США и Запад, чья роль в формулировании идеологии, концепции и направлении расчленения очевидно высока, категорично потребовали немедленно признать распад СССР именно по республиканским границам.
Достойно внимания, что ни одно западное государство не позволило применить к себе пресловутое "право наций на самоопределение", которое "нарушает суверенитет каждого окончательно образовавшегося государства" (Etat definitivement constitue) и "поэтому не принадлежит ни части, ни какому-либо другому государству."
На Западе уже к периоду Лиги Наций разработали разные стандарты к его применению[5]. В отношении западных государств "право на самоопределение" противоречит "самой идее государства как единицы территориальной и политической" и праву остального народа и государства на единство, что как компромисс рождает лишь культурно-национальную автономию. Но исключение было сделано для "стран, охваченных революцией".
Когда в России грянула большевистская революция, и страна временно распалась, загадочный alter ego президента В. Вильсона полковник Хауз посоветовал ему "заверить Россию в нашей симпатии к ее попыткам установить прочную демократию и оказать ей всеми возможными способами финансовую, промышленную и моральную поддержку". Именно США провозгласили на фоне первого распада России первый универсалистский проект перестройки мира на основах "демократии и общечеловеческих ценностей" - Программу из XIV пунктов. Г.Киссинджер отметил, что с этого момента США отвергли "концепцию равновесия сил" и "Realpolitik" как аморальные, введя новые критерии международного порядка - демократию, коллективную безопасность и самоопределение" [6].
Однако вильсонианство имело совершенно реальные цели - устранить Россию как главного гигантского субъекта международных отношений через ее расчленение и распределение ее частей в новых сферах влияния, что доказывает расшифровка пункта о России в "Архиве" полковника Хауза.
Бессмысленно отрицать, что революция 1917 г. и крушение СССР 1991 г. имели внутренние предпосылки. Однако, также бесспорно, что внешний контекст в 1991 г. играл во внутриполитической жизни России бoльшую роль, чем когда-либо в истории. К тому же, в ХХ в. "Realpolitik" в отличие от времен "тиранов" прячется под идеологические клише, что демонстрировал коммунистический универсализм, а теперь повторяет философия "единого мира".
Параллели с революцией очевидны в политике Запада, прежде всего англосаксонских интересов. Любопытно, что США откликнулись на драматические события 1991 года в духе своей стратегии 1917-го и приветствовали разрушение державы коммунистической теми же словами, что в начале века крах державы Российской. Политика вездесущих американских интересов в середине 90-х проявила отчетливо черты "неовильсонианства". Когда протагонист "свободы и демократии" в Москве, Киеве и Тбилиси президент Буш, пообещав признание Украине, благословил Беловежские соглашения, когда США признали Грузию, не дожидаясь легитимизации тбилисского режима, невольно вспомнились времена Брестского мира, Хауз и В.Вильсон с их Программой из XIV пунктов, план Ллойд-Джорджа по расчленению России, попытка признать сразу все "де-факто" существующие правительства на территории "бывшей" Российской империи и т.д. Но за всем этим схема Х. Маккиндера - пояс мелких и слабых государств от Балтики до Черного моря, подтвержденная заключением американского Совета по внешним сношениям от августа 1941 года о необходимости "буферной зоны между славянами и тевтонами", подконтрольной англосаксам через многосторонние структуры и наднациональные механизмы.
В 1990-е годы политика уже вездесущих США сразу обрела отчетливые черты "неовильсонианства". Разрубленное национальное тело русского народа предлагается признать как окончательный результат его тысячелетней истории. Немедленно признано расчленение страны со всеми международно-правовыми атрибутами нынешнего времени - прием в международные организации и структуры, установка на вывод из них "иностранной" армии. Как и Программе Вильсона рассматривались переориентация Средней Азии на нового "опекуна" и "Кавказ как часть проблем Турции".
Вильсонианцы предполагали в Версале "начертать границы для новых государств"[7]. Вполне в соответствии с этими планами границы были начертаны большевиками. Неовильсонианцы открыто требовали необратимого закрепления этого раздела и нового баланса сил.
Для Запада был категорически неприемлем демонтаж СССР через выход из него республик в соответствии с правовой процедурой, которая явно лишила бы Грузию, Молдову, Украину тех стратегических преимуществ, что они получили в ходе коммунистических экспериментов. Очевидно, что именно эти территории, сделавшие в свое время Россию державой, без которой ни одна пушка в Европе не стреляла, придавали в глазах Запада ценность новым субъектам международных отношений в планируемом полном пересмотре мирового равновесия, которое с агрессией против суверенной Югославии, приобрело уже характер откровенного передела мира.
Борьба за этот передел отражается и в процессах на самом пространстве исторической России, где члены Содружества Независимых Государств, за восемь лет проявили свою историческую ориентацию. Действующие вокруг СНГ внешние факторы и силы оказывают по-прежнему серьезнейшее влияние на его перспективы, которые нельзя рассматривать вне глубокого соперничества не столько геополитических, но и духовных сил мировой истории.
Очевидно, что политика Украины, Молдовы, Грузии, Азербайджана - государств, расположенных на линии беспрецедентного давления Запада на исторические рубежи России является кардинальным фактором будущего геополитического расклада в Евразии. Очевидно также и то, что общества этих государств демонстрируют противоречивые тенденции в своем видении будущего, а правительства последовательно удаляются от России. На их фоне отношения с среднеазиатскими странами, казалось бы более далекими как цивилизациями, представляются гораздо лояльнее даже при дистанцировании (Узбекистан), во всяком случае не сулящими драматических перемен кроме как из-за сугубо внешнего вторжения (Таджикистан).
Сколько бы не говорили в русле позитивистского мышления о примате экономики, общей заинтересованности в сохранении существовавших связей и общего рынка товаров, о всесилии идеальных общественных институтов, которые сделают народы дружескими и добрососедскими, СНГ демонстрирует примат идеологии, философии истории, порождающие политику, которая порой вторгается в экономику и рушит ее.
На начальном периоде распад СССР и новоиспеченные государства на обломках исторического государства российского еще не воспринимались Западом и самими участниками передела как навсегда решенная форма и как "окончательно сложившиеся государства" - "Etats definitivement constitues". Пока будущее постсоветского пространства не казалось столь определенным и ре-интеграционные явления еще рассматривались как возможные, симптоматично было периодическое вбрасывание различных моделей для СНГ, призванных направить тенденции к реинтеграции, если таковые вдруг бы возобладали в "нужное" русло, исключающее восстановление единства русского народа. Запад даже однажды намекнул устами президента США Клинтона, что не будет возpажать пpотив реинтеграции "на основе демокpатических пpинципов" и общечеловеческих ценностей". Но санкционируемое мировым правительством "восстановление Союза", имело свои совершенно определенные параметры и ограничения - путь ССГ - "союза "суверенных" государств" М.Горбачева, причем с азиатскими республиками, а не с Белоруссией и Приднестровьем, уже "противоречащим" демократии. Очевидна и четкая цель Запада препятствовать всеми силами любым потенциальным реинтеграционным процессам с Украиной. В различных непрямых комментариях, всегда делался акцент на том, что Россия должна избегать военно-политического союза с западными соседями даже, если с такой идеей выступят сами эти страны.
Образцом некоего проекта реструктуризации геополитического пространства исторической России была фактически реанимированная сахаровская идея Евpазийского Союза, с которой выступил казахский президент Н.Назарбаев. В основе пpоекта ЕАС и сходных моделей интегpации, идеи номенклатурного "евразийства" усиленно рассматриваемых одно время институциями типа Гоpбачев-фонда, "Клуба реалистов" был тезис о "новом добровольном объединении "совершенно независимых" наций, что означало новое упразднение истории - теперь до 1991 года, и новый разрыв исторической преемственности. Принятие идеи Евразийского союза имело бы серьезные юридические последствия.
Предлагавшееся "восстановление единства" на деле означало не преодоление Беловежских соглашений, а, наоборот, их узаконивание, дополнительное юридическое признание расчленения в качестве легитимной исходной позиции, а также в косвенной форме юридическим отказом от права выбора своего будущего разделенным русским народом, который обладает неделимым национальным, то есть экстерриториальным суверенитетом, и в силу неправового характера раздела страны имеет право на воссоединение в едином государственном теле через мирное изменение границ. Проект ЕАС, как и модели "нового обновленного Союза" означал очередное подтверждение законности двух предыдущих разделов (в 1917 и 1991 году) единого российского государства на произвольно выкроенные "национальные" территории, расчленения русской нации и отторжения многих тяготеющих к ней народов.
Проект ЕАС спекулировал на ностальгии по единому государству, однако в век исторических подмен сама идея союза становилась, как это уже было в 20-ые годы, оpудием окончательного pастворения исторической государственности русского народа, и при этом нового перенапряжения его уже истощенного демогpафического и экономического потенциала для очередного "pазвития окpаин" и получения тюркскими элитами, постсоветскими олигаpхиями и номенклатуpами места в мировом концерте. Сугубо материалистическое и натуралистическое мышление заслоняло тот непреложный факт, что с исчезновением русских как субъекта мировой истории прекращает свое бытие не только Россия, но и Евразия. Ибо как политическое понятие Евразия была рождена только становлением России, соединившей в себе через веротерпимое православное ядро Европу и Азию, и преодолевшей их историческую борьбу уникальным взаимодействием народов и цивилизаций. До нее никакой политической и культурной единицы "Евразия" не было, а шла жестокая борьба между "европейским и азиатским духом".
Разрушение исторической России и превращение православного русского народа с его национальным самосознанием в "народонаселение евразийского пространства" или, как поговаривали даже в недрах "Славянской академии наук"[8], в некий "славяно-евразийский суперэтнос" лишь возвращают эру противоборства Европы и Азии, уже приступивших к переделу русского наследства между собой. Однако, конечные устремления этого передела и его результаты - устранение России - позволяют подозревать, что у этого проекта имеется почтенная история. Конкретные авторы, вернее глашатаи евразийского союза и подобных проектов в 1990-1994 гг. врядли преследовали столь всемирно-исторические цели, будучи лишь фанатичным рупором либеральных клише (академик А.Сахаров), либо, преследуя собственные частные геополитические цели, связанные с претензиями Казахстана и пантюркизма в новом геополитическом пасьянсе. Эти устремления естественны, и сильная Россия вполне могла бы их уравновесить. Однако нельзя соглашаться на смену имени Россия на "евразийский союз": утрата этого имени уже слишком дорого стоила русскому народу. Если экономический "евразийский союз" - поле для полезной экономической игры, то политический ЕАС служил и устранению России и русских как главного геополитического субъекта на евразийском пространстве, которым она была в течение веков и одного из ведущих субъектов мировой истории и культуры.
США, проявлявшие заботу о "порабощенных нациях", не смутились тем, что "эксперимент над исторической российской государственностью, проводимый с начала ХХ века в русле теории о "праве наций на самоопределение", привел в его конце к утрате этого права одним из крупнейших народов мира - русским."[9] Случившееся с русскими не имеет ни юридических, ни исторических прецедентов в мире. Речь идет не о рассеянии в чужих странах (как после революции), не о вхождении в состав уже давно сложившихся иных государств на условиях, признаваемых юридическими нормами своей эпохи (тогда превращение в национальные меньшинства естественно и правомерно), а о "произвольном разделении единого русского народа на территории его собственной исторической государственности."
В начале 90-х годов "русская проблематика" была исключительно темой так называемого "русского патриотического движения", в котором, как и во всех других секторах общественного сознания, можно было найти самый широкий спектр взглядов и способов выражения - от экзальтированных и примитивных радикалов, вообще отказывающихся признавать реалии и обсуждать осуществимые методы разрешения проблем, до респектабельных и глубоко осмысливающих тему. Впервые на серьезном уровне русский народ был объявлен "разделенной нацией" в документах Второго Всемирного русского собора, созванного под эгидой русской Православной Церкви и принятых в Свято-Даниловском монастыре в присутствии иерархов РПЦ с участием многих общественных организаций [10]. Однако, беспощадные, хотя и безупречно аргументированные юридически и исторически оценки и формулировки II-го ВРС, сделанные в академическом тоне, все же шокирующе опережали динамику общественного сознания, и так и не стали конкретной платформой даже многих из тех, кто их принимал.
На рубеже 2000 года эта тема уже стала звучать в серьезных политологических работах авторов, не связанных с политикой. Так, М. Стрежнева в работе, посвященной сравнительному анализу интеграционных идей и механизмов ЕЭС и СНГ, отмечает, что "этнических русских и тех, кто считает себя русскими по признаку принадлежности к русскому языку и русской культуре можно считать разделенной нацией".
Автор далее полагает естественным, что более 20млн. этих "не по своей воле "иностранных" русских", ставших формальными гражданами других постсоветских республик, в которых им случилось проживать на момент дезинтеграции СССР", "вряд ли такая ситуация вполне устраивает" [11].
В течение ХХ столетия два произвольных разрушения Государства Российского, а не свободный выбор, лишили 25 млн. русских роли субъекта национально-государственной воли. Налицо попытки во что бы то ни стало закрепить итоги разрушения исторической российской государственности под предлогом "заслуженного" краха "тоталитарного СССР". Но "обновленный Союз", "Евроазиатский Союз", любые иные "интеграционные" модели на осколках русской исторической государственности лишь означают признание и косвенное закрепление двух незаконных разделов. Разделенный и безгосударственный статус русского народа "можно преодолеть лишь прямым и недвусмысленным провозглашением исторической преемственности не от 1991-го или 1922-го, а от 1917 года," что отнюдь не означает отказ признать многие сегодняшние реальности.
Наконец, ограничения, геополитические клещи, сжимающиеся вокруг постоянно сужающегося ареала (Московия XVI века?), и строгие предписания внутренней жизни уже некоммунистической России обнажают истинную суть "антибольшевистского" похода Запада и его российского авангарда, который в начале ХХ века выступал в обличьи марксизма, а в его конце в тоге либерализма. По признанию А.Козырева бывшего министра иностранных дел, "вопрос в том, какой тип посткоммунистического общества будет избран".
Бильдербергский клуб и Трехсторонняя комиссия, американский Совет по внешним сношениям (членство в этих мондиалистских неинституционализированных специфических обществах часто совпадает) прекрасно осознавали в течение десятилетий стратегическую задачу - вовлечь потенциал России в собственные цели мировой истории. Ибо для так называемого "устойчивого развития" в XXI веке необходимо уже невозможное для Запада сочетание факторов: собственные ресурсы полного обеспечения; военная мощь, исключающая посягательство других на эти ресурсы; экономика, максимально независимая от поставок извне; высокий образовательный уровень населения и полный цикл научных исследований; неперенаселенность и внушительная территория, относительно невысокий текущий уровень потребления и потребностей, позитивный потенциал в свете не подвластных человеку изменений на планете (потепление).
В мире существует только одна такая страна - Россия даже после чудовищных экспериментов ХХ века имеет возможность продолжать самостоятельное развитие в мировой истории как равновеликая Западу духовная, культурная, геополитическая сила. Увы, оправдываются самые горькие суждения И.Ильина о том, что именно такая Россия Западу не нужна, как и его прогнозы в отношении "зложелателей закулисных", которым "нужна Россия с убывающим населением", для чего они будут соблазнять русских всем, что приносит хаос и разрушение, и немедленно обвинять их в "мнимом империализме", "фашизме", "реакционности и варварстве" при любом сопротивлении [12]. Вымирание русских уже стало реальностью (это явление свидетельствует всегда не столько об оскудении условий жизни, как о разочаровании в ее смысле для народа, вытесняемого на обочину истории). Нынешняя демографическая катастрофа русских влечет сокращение их численности вдвое через 25 лет. Но Россия "с убывающим населением", не управляющая своим будущим, провоцирует грядущий геополитический передел огромной части мира.

1. См. Поздняков Э.А. Философия Политики. М.,1994. S.Huntington. The Clash of Civilizations. 1995; Мяло К.Г. Между Западом и Востоком. Опыт геополитического и историософского анализа. "Москва", NN 11-12.1996; Наталиja Нарочницкаjа. "Дилема Русиjа и Европа на прагу Тречег Милениjума у свjетлу религиозно-философских основа историjе". Гласник Одельенья друштвених наука Црногорска Академиjа наука и умjетности. Подгорица, 1997.
2. The Rise of Nations in the Soviet Union. American Foreign Policy and the Desintegration of the USSR. ed. by Michael Mandelbaum. Council of Foreign relations Press. N-Y., 1991, p.5.
3. Ibidem. P. 66.
4. Стрежнева М.В. ЕС и СНГ: сравнительный анализ институтов. М., 1999, стр.148.
5. Заключения двух комиссий по заказу Лиги Наций приведены А..Мандельштамом, русским дипломатом и теоретиком международного права, специалистом по правам меньшинств в книге: Зареванд. Турция и пантуранизм. Париж. 1930. стр. 27-28.
6. Киссинджер Генри. Дипломатия. М., 1994, с. 196.
7. The Intimate Papers of Colonel House. London, 1928, v.IV. p.204.
8. Под эгидой Славянской академии наук и некоторых других структур в мае 1994 г. в Нижнем Новгороде был проведен "Славяно-евразийский конгресс", где в ряде докладов звучали эти идеи.
9. Акт о единстве русского народа. Принят II Всемирным Русским Собором, М., Свято-Данилов Монастырь, 3 фев. 1995г. См. Русский вестник. Специальный выпуск. N15-26 (202-212), 1995г. (единственная публикация аутентичных текстов документов Всемирного Русского Собора - Н.Н.)
10. Там же. Авторами т.н. "Акта о единстве русского народа" были Н.А.Нарочницкая и К.Г.Мяло.
11. Стрежнева М.В. ЕС и СНГ: сравнительный анализ институтов. М., 1999, стр. 150.
12. См. Ильин И.А. Наши задачи. М., 1992.



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме