Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

СОБЛАЗН ЕВРАЗИЙСТВА

Виктор  Аксючиц, Православие.Ru

28.03.2001

В последние годы становятся популярными идеи евразийцев, что понятно: российская общественность ищет возможности третьего пути после трагического опыта советского коммунизма и десятилетия демократии абсурда. Евразийцы тоже пытались в противовес сталинизму, с одной стороны, и западным демократиям, с другой, обрести органичный российский путь. Но в праведном порыве они поддались основным заблуждениям эпохи и породили новые соблазны. Творчество евразийцев содержит достижения в отдельных областях истории, культурологии, лингвистики, они поставили многие актуальные проблемы, особенно вопрос отношения России к Европе и Азии, правомерно критиковали европоцентристскую экспансию и стремление Запада навязать унифицированную мировую цивилизацию: "Как шовинизм, так и космополитизм европоцентризма с позиций Науки вредны для всех неромано-германских этносов, как переливание крови несовместимых групп. Причем одинаково вредны как теория, так и практика европоцентризма... Космополитизм, как и любая другая форма навязывания своих навыков иным суперэтносам, является разновидностью шовинизма" (Л.Н.Гумилев). Некоторые научные идеи евразийцев развиваются современными учеными. Но в основных философских и политических концепциях евразийцы пошли путем, который может быть полезным только в качестве предостережения - чтобы сегодня не повторять порочных утопий.
В 1921 году в Софии вышел первый сборник евразийцев "Исход к Востоку. Предчувствия и свершения. Утверждение евразийцев", со статьями экономиста П.Н.Савицкого, искусствоведа П.П. Сувчинского, философа Г.В.Флоровского, этнолингвиста Н.С.Трубецкого. Авторы пытались по-новому осмыслить проблему взаимоотношений России и Запада, декларировали "возврат к себе, намерение жить, не отрываясь от своих корней", пытались осознать процессы, происходящие в СССР, через трактовку русской революции как знака рождения новой России. Вскоре от евразийцев отошел Г.В. Флоровский, который стал глубокомысленным богословом и подверг евразийцев резкой критике. Евразийские теории развивал философ Л.П. Карсавин. Учение о государстве разрабатывал специалист в области философии и права Н.Н. Алексеев. Участвовали в развитии идеологии евразийства Д. Святополк-Мирский, С. Эфрон, П. Арапов. Новое учение покоилось на четырех основных идеях: 1) Россия как Евразия идет особым путем развития; 2) человечество, культуры и нации являются симфоническими личностями; 3) все идеалы утверждаются на началах православия; 4) идеальным является идеократическое государство.
Особость России-Евразии объясняет концепция месторазвития, которая утверждает географическое, культурное и этнографическое единство и особую миссию народов российского мира. Русская нация не сводится к славянскому этносу, ибо в ее образовании большую роль сыграли тюркские и угро-финские этносы. Русская нация объединила различные народы в единую многонародную нацию евразийцев, а Евразию - в единое государство - Россию. Традиционную триаду российской ментальности - "православие, самодержавие, народность" - евразийцы дополняют модернисткой триадой: "централизация, дисциплина, самопожертвование". В оппозиции и западникам, и славянофилам утверждается серединная евразийская культура, которая не сводится ни к европейской, ни к азиатским культурам, а представляет собой синтез "русского" и "туранского" начал. "Совокупность народов, населяющих хозяйственно самодовлеющее (автаркическое) месторазвитие и связанных друг с другом не расой, а общностью исторической судьбы, совместной работой над созданием одной и то же культуры или одного и того же государства, - вот то целое... Оно наделено признаком индивидуального бытия, будучи субъектом истории" (Н.С.Трубецкой). Дух Евразии выражается в исторической эстафете органичного синтеза социального и духовно-культурного единства: империя Чингизидов (первый опыт государственного объединения евразийских народов) - Московское царство - Российская империя - Советский Союз. Невероятное разнообразие этих образований перевешивается тем, что их объединяет - территорией. Получается, что либо действующим субъектом, объединяющим совокупность народов и создающим целое культуры и государственности, оказывается ни раса, ни народ, а само месторазвитие, либо все процессы культурообразования идут на этом месторазвитии совершенно стихийно. На таких же основаниях можно было бы утверждать, что современная североамериканская цивилизация является наследницей индейской, а Стамбул является столицей современных ромеев. Основные концепции евразийцев ограничены натуралистическими преставлениями, что и было одной из причин их заблуждений.
Евразийцы правомерно утверждали, что европейская романо-германская цивилизация не является общечеловеческой и находится в упадке, ведет человечество в тупик, что подтверждается и мировыми войнами, и разрушительными идеологиями, которые инициируются на Западе. Все попытки модернизации России по западно-европейским сценариям всегда были и будут разрушительными для евразийских народов. Евразийская критика западноевропейской культуры была во многом справедливой, но в утверждении российской специфики они впадали в крайности: без татарщины не было бы России, татарщина "не замутила национального творчества. Велико счастье Руси, что в момент, когда в силу внутреннего разложения она должна была пасть, она досталась татарам и ни кому другому" (П.Н.Савицкий). Евразийцы утверждают, что таращина, не нарушая русской религиозности, положительно повлияла на жизнь русского народа: татары ввели на Руси общегосударственную сеть почты и путей сообщения, Русь вошла в общую финансовую систему монгольского государства, заимствовала строение административного аппарата и военное искусство монголов. "К этому времени относится кипучая творческая работа во всех областях религиозного искусства, повышенное оживление наблюдается и в иконописи, и в церковномузыкальной области, и в области художественной религиозной литературы" (Н.С.Трубецкой). При этом евразийцы микшируют тот факт, что татаро-монгольское нашествие разрушило до основания большинство цветущих русских городов, истребило огромное количество русских людей, прервало культурный расцвет Руси, где на два века прекратилось каменное строительство, иконопись явно упростилась по сравнению с домонгольским периодом, прервалась традиция высокой культуры аристократии и грамотности городского посада. По существу был уничтожен книжный фонд домонгольской Руси, по оценке современных ученых до нас дошли только десятые доли процентов от него. Это значит, что не замутившая национального творчества татарщина напрочь уничтожила величайшее культурное достояние эпохи. Из-за симпатий к евразийским концепциям Л.Н.Гумилев вполне безобидно оценивает опустошительное монгольское нашествие: "Оставить открытой границу с мобильным противником - безумие; поэтому монголы воевали с половцами, пока не загнали их за Карпаты, ради этого совершили глубокий кавалерийский рейд через Русь". Такой вот рейд на два столетия. Да и какая открытая граница - в направлении Китая, Ирана, Европы, и где за Карпатами загнанные половцы?
По евразийской концепции татары сыграли выдающуюся роль в образовании русской государственности, Московское царство возрождало в новом обличии Золотую орду, когда произошла "замена ордынского хана московским царем с перенесением ханской ставки в Москву" (Н.С.Трубецкой). Русские цари развивали именно татарское государственное устройство: "Московское царство возникло благодаря татарскому игу... По сравнению с крайне примитивными представлениями о государственности, господствовавшими в домонгольской удельно-вечевой Руси, монгольская, чингисхановская государственная идея была идеей большой, и величие ее не могло не произвести на русских самого сильного впечатления" (Н.С.Трубецкой). Но сам факт военных побед монголов еще не свидетельствует о величии их государственной идеи: великое римское государство разрушили племена варваров, не имеющие никакой государственности. А чингисхановское "великое" государство стало рассыпаться после смерти создателя. Тезис же о примитивности киевской государственности опровергается ее расцветом. Но вопреки историческим фактам евразийцы убеждены, что само русское государство сохранилось благодаря татарам: "Сохранение Новгорода в пределах России... во многом - заслуга татар, научивших русскую конницу приемам степной войны" (Л.Н.Гумилев).
Как известно, татары были индифферентны к религиям завоеванных высших культур. В этом они проявлялись, как и всякие варвары-завоеватели, поскольку язычество и шаманизм вообще не ставит каких-либо религиозных вопросов, требующих напряженного осмысления и отстаивания. Этим и объясняется их веротерпимость, ибо монголы, принимающие ислам, переставали быть веротерпимыми. Николай Трубецкой верно указывал на то, что "Религия верховного хана, единственная религия, мистически обосновывающая его власть, оказывалась в глазах подданных этого хана религией низшей. Постепенно все высшие чины и большинство рядовых представителей кочевнического правящего элемента перешли от шаманизма, либо в буддизм, либо в мусульманство... Но с точки зрения буддизма или мусульманства власть верховного хана оказывалась религиозно необоснованной". Что и было одной из причин распада монгольской империи. Но, в таком случае, в чем же высота монгольской государственности? Для апологии государственной идеи Чингисхана приходилось преувеличивать и значение монгольской религии. В полемике с Николаем Трубецким Лев Гумилев утверждает, что монголы исповедовали некую религию бон, которая одновременно является и древним поклонением космосу, и теистической системой (одно исключает другое), этика которой практически не отличается от этики буддизма, который, в свою очередь, вообще антитеистичен. При всем этом евразийцы вынуждены признавать и влияние Византии на формирование русского государства, но в виде некой химеры: "Идеи Чингисхана вновь ожили, но уже в совершенно новой, неузнаваемой форме, получив христианско-византийское обоснование... Так случилось чудо превращения монгольской государственной идеи в государственную идею православно-русскую" (Н.С.Трубецкой). Действительно "чудо": русская государственность построена на христианско-византийских основаниях, в совершенно неузнаваемой монгольской форме, но, тем не менее, является монгольской. Татарофилия отзывается явными историческими искажениями по всей русской истории: оказывается война 1812 года "была выиграна в значительной мере за счет монгольских традиций (партизанской войны)" (Л.Н.Гумилев).
С другой стороны, евразийцы сознают, что "Иноземное иго воспринято было религиозным сознанием как кара Божия за грехи" (Н.С.Трубецкой). Что тоже было благом для Руси, ибо такие эпохи свидетельствуют "о глубинном потрясении духовной жизни нации, создают духовную атмосферу, благоприятную для выковывания нового национального типа, и являются предвестниками начала новой эры в истории нации" (Н.С.Трубецкой). Но зло, являющееся наказанием Божиим, не перестает быть злом, добро же состоит только в сопротивлении ему: "Обогащает не само зло, обогащает та духовная сила, которая пробуждается для преодоления зла" (Н.А.Бердяев). Все достижения Руси были не благодаря, а вопреки татарскому нашествию, в том числе и опыт разнообразной защиты от татарщины.
Тезис о татарских истоках русской государственности обосновывается евразийцами чисто натуралистически: русские цари присоединяли те земли, которые ранее принадлежали монгольской империи. Отсюда и нарушение исторической логики, и многие фактические исторические натяжки евразийцев. Чингисхан впервые осуществил великую историческую миссию: "Евразия представляет из себя некую географически, этнологически и экономически цельную, единую систему, государственное объединение которой было исторически необходимо... С течением времени единство это стало нарушаться. Русское государство инстинктивно стремилось и стремится воссоздать это нарушенное единство и потому является наследником, преемником, продолжателем исторического дела Чингисхана" (Н.С.Трубецкой). Но "после того" не означает "поэтому". Освоение огромных территорий русским народом мотивировалось, конечно же, совершенно иными причинами. Присоединялись те территории, которые являлись источником непрерывной смертельной опасности для Руси (Казанское царство, Астраханское ханство, Крымское ханство), либо народы, получающие защиту российского государства (Грузия, Армения, территории Казахстана, Финляндия), и осваивались территории, не имеющие государственности и культурного развития (Урал, Сибирь). Поэтому Россия никогда не претендовала на монгольское "наследие" в Центральной Азии, Китае и в самой Монголии, русский народ колонизировал огромные пространства, которые не имели никакого отношения к Монгольской империи - Север евразийского континента, Аляску, Русскую Калифорнию.
Лев Карсавин развивал основополагающую для евразийской теории концепцию симфонической личности как единства многообразия, в противоположность европейскому индивидуализму, где личность является самодостаточным социальным атомом. Индивид становится личностью в органичном единстве с целым - семьей, сословием, классом, народом, человечеством, которые, в свою очередь, являются симфоническими личностями. Объективацией симфонической личности является культура: "Культура - органическое и специфическое единство, живой организм. Она всегда предполагает существование осуществляющего себя в ней субъекта, особую симфоническую личность" (Л.П.Карсавин). "Наряду с частночеловеческими личностями существуют личности многочеловечекие - как частнонародные, так и многонародные... Каждая личность есть (фактически или потенциально) индивидуация другой, более "объемной" личности. Существует как бы особая иерархия личностей - по признаку вхождения их друг в друга" (Н.С.Трубецкой). В данном случае совершено смешение понятий: личностью по определению может быть только индивидуальная субстанция, личностями являются Ипостаси Божественной Троицы, которые являют собой Собор Святой Троицы. Карсавин неправомерно расширяет понятие личности на множественные образования, сообщества, которые действительно являют собой живой организм. Другое дело, что человеческий индивидуум становится личностью в той степени, в какой обретает соборное единство с человеческим сообществом: семьей, народом, человечеством. Таким образом, либо соборный живой организм, либо индивидуальная личность. Всякая философская ошибка не только влечет теоретические заблуждения, но и порождает ложные жизненные установки. Концепция симфонической личности гипертрофирует значение коллективного за счет умаления роли человеческой личности, что дало философское оправдание тоталитарным теориям.
Евразийцы считали, что православие, соборно единящее всех верующих, является средоточием не только русской, но и всей евразийской культуры. Православная Церковь является подлинно вселенской религией и единственно верным истолкованием христианства, поэтому весь мир призван стать православным. Евразийские представления о православии соединяли верные, но тривиальные суждения с ходульными концепциями, ибо их мысль не достигла степени воцерковленности. Натуралистическое сознание евразийцев было неспособно понять сакральное значение Церкви, почему они и пытались строить на православии политическую концепцию тоталитарно-теократического государства.
К совершенно порочным выводам привела евразийская концепция симфонической личности в учении об идеократическом государстве. Развивая концепцию всеединства Владимира Соловьева, Лев Карсавин заменяет соловьевское понятие теократии (как выражения идеала всеединства на земле) понятием идеократии - власти идеи как высшей формы самореализации симфонической личности - суперличности. Государство нового типа - идеократия - объединяет все сферы не церковного евразийского мира, стремится стать Церковью, градом Божиим. Для достижения этого идеала государство призвано ограничивать свободу-произвол человека и выстраивать жизнь силой и принуждением. Носителем идеократии является демократический правящий слой, который отбирается из народа и выражает общенародную идеологию. Но, несмотря на слитность с народом, правящий слой вынужден обуздывать неизбежную стихийность и деструктивность народных масс, для чего сам правящий слой должен подчиниться жесткой дисциплине, стремится к сохранению чистоты рядов и преданности общему мировоззрению. Сама же идеология государства является абсолютным авторитетом и не подлежит критике, поэтому в идеократическом государстве не допускается какое-либо инакомыслие. Но идеология является созданием идеологов, культ которых неизбежен в таком государстве. Это образец очередной социальной утопии, историческая реализация которой неизбежно приводит к кровавому тоталитаризму.
Евразийцы многое в своей концепции идеократии списывали с большевистского режима, хотя и оговаривались, что сталинизм испорчен коммунистической идеей прозападного типа. Считая коммунистов бессознательными исполнителями воли хитрого Духа истории, они наивно надеялись использовать структуры большевистской власти для вытеснения коммунистической идеологии православно-евразийской идеологией. Не имея мистического опыта воцерковленности сознания, евразийцы как-то не заметили, что хитрым духом истории может быть только известный персонаж - дух лжи, но никак не провидение Божие. К тому же диктатура православно-евразийской партии, заменяющая диктатуру коммунистической партии, противоречит концепции самих же евразийцев о едином месторазвитии, как доме всех народов Евразии, многие из которых далеко не православны. Евразийцы противопоставляли идеократию безответственным факторам демократий: "Одною из основ евразийства является утверждение, что демократический строй современности должен смениться строем идеократическим... Под идеократией разумеется строй, в котором правящий слой отбирается по признаку преданности одной общей идее-правительнице... Идеократическое государство имеет свою систему убеждений, свою идею-правительницу (носителем которой является объединенный в одну-единственную государственно-идеологическую организацию правящий слой) и в силу этого непременно должно само активно организовать все стороны жизни и руководить ими. Оно не может допустить вмешательства каких-либо не подчиненных ему, неподконтрольных и безответственных факторов - прежде всего частного капитала - в свою политическую, хозяйственную и культурную жизнь и потому неизбежно является до известной степени социалистическим... Готовность жертвовать собой ради идеи-правительницы здесь является одним из основных селекционных признаков правящего слоя... Идеей-правительницей подлинно идеократического государства может быть только благо совокупности народов, населяющих данный автаркический особый мир... связанное с понятием идеократии требование планового хозяйства и государственной регулировки культуры и цивилизации... При идеократическом строе должны будут исчезнуть эти последние остатки индивидуализма, и человек будет сознавать не только самого себя, но и свой класс, и свой народ как выполняющую определенную функцию часть органического целого, объединенного в государство. При этом следует подчеркнуть, что все это должно быть не только теоретически принято, но и глубоко осознано и заложено в психику человека грядущей идеократической эпохи" (Н.С.Трубецкой). Понятно, что здесь без расстрельного пафоса большевиков сформулированы те же идеалы тоталитарной утопии и тотального духовного рабства. Более того, и советский, и гитлеровский режимы еще далеки от идеала евразийцев, и "Европа к подлинной идеократии может прийти лишь после кровавых и глубоких потрясений" (Е.Н.Трубецкой). Естественно, что "с разных точек зрения идеократическому государству необходима автаркия " (Н.С.Трубецкой), то есть, неизбежен железный занавес, который неизбежно обрекает страну на деградацию, что и подтвердилось крахом советского коммунизма в 1991 году.
Действительно, первоисточником всех тоталитарных режимов XX века было всеобщее помрачение умов европейских интеллектуалов. Прав был Н.А.Бердяев, констатируя: "Учение о симфонической личности глубоко противоположно персонализму и означает метафизическое обоснование рабства человека". Антиперсоналистическая метафизика всегда порождает античеловеческие идеологии. Панлогизм Гегеля дал философское "добро" на умаление достоинства личностного бытия, и его диалектический идеализм закономерно породил диалектический материализм. Умаление личности человеческой за счет "личностей" коллективных оказалось не безобидным и у евразийцев: их идеократия принимает вполне тоталитарный характер. Идеократическое государство евразийцев по существу является ничем иным, как государством "евразийского фашизма". Знаменательно, что на русской почве это единственная фашистская концепция, и та носит "интернациональный" характер.
Таким образом, можно согласиться с прот. Георгием Флоровским: "Судьба евразийства - история духовной неудачи. Нельзя замалчивать евразийскую правду. Но нужно сразу и прямо сказать, это - правда вопросов, не правда ответов, правда проблем, а не решений... Евразийцам первым удалось... расслышать живые и острые вопросы творимого дня. Справиться с ними, четко на них ответить они не сумели и не смогли. Ответили призрачным кружевом соблазняющих грез... В евразийских грезах малая правда сочетается с великим самообманом... Евразийство не удалось. Вместо пути проложен тупик". Поставив вопрос об историческом и этнокультурном своеобразии России, евразийцы полностью лишили России ее подлинного историко-культурного своеобразия. В своих духовных исканиях евразийцы не смогли вырваться из границ мифотворческого сознания русской интеллигенции: их сил хватило на то, чтобы отказаться от иллюзии "русского Запада", но взамен они строят миф "русского Востока". Исход к Востоку оказался исходом к новой утопии.
Евразийское движение прекратило существование в середине 30-х годов из-за явного его утопизма. Но в конце XX века идеи евразийства становятся в России вновь привлекательными. В 70-е годы формируется своеобразное "неоевразийство", выражавшееся в характерной протуранской оценке истории и перспектив России. Эти настроения охватывали широкий идейный спектр: идеологов просоветского неоимпериализма и авангардистов (И.Бродский с его "Азиопой") объединяло неприятие исторической России. Философия истории и теория этногенеза Льва Гумилева во многом развивают евразийские подходы, произведения талантливого плодовитого историка по существу размывают духовную самобытность русского народа и русской цивилизации. Распад СССР и социалистического лагеря, идеологическая и военно-политическая экспансия Запада на территорию "Евразии" стимулировали интерес к евразийским концепциям как возможной исторической альтернативе. Для теоретиков, воспитанных советской идеологией, химера евразийства оказывается привлекательней и понятней, чем реальная тысячелетняя русская история и культурная традиция. Так, например, видит актуальность Евразийства один из авторов "Новейшего философского словаря": "Основными характерными чертами идеологии, теории и практики общественного и государственного строительства современного Евразийства (во многом созвучного Евразийству "классическому") правомерно полагать следующее: 1) признание сильного государственного властного начала обязательным источником и двигателем социально-экономических реформ, осуществляемых в интересах большинства населения; 2) отказ от политической конфронтации "на местах", формирование структур исполнительной власти "сверху вниз"; 3) возложение ответственности за основной массив стратегических решений вкупе с "направленностью и духом" законодательных инициатив на всенародно избираемого главу государства; 4) наделение представительных органов функциями-правами детальной проработки и канонизирования персонифицированных решений лидера нации и государства; 5) ориентация на гармоничное сочетание государственной и частной собственности, не допускающая подмену практики регулярных волеизъявлений и актов политической воли лидера государства по проблемам общенациональной значимости - осуществлением политических программ в интересах различных финансово-экономических групп; 6) приоритет интересов сотрудничающих общественных групп в противовес неограниченным индивидуальным потребностям асоциальных индивидов; 7) стремление к достижению сбалансированности между нравственными ценностями и "чистой" экономической целесообразностью; 8) доминирование православия как религии, органично интегрирующей значимую совокупность догматов евразийских региональных вероисповеданий и т.д. Пафос концепции Евразийства - мечта о едином "богочеловеке", о всеедином человечестве - противостоит в начале 3 тысячелетия процессам "американизации" мира"... Определенные центростремительные тенденции в геополитическом пространстве Евразии рубежа 20-21 вв. как результат усилий ряда политических деятелей, ориентирующихся в своей активности на принципиально нетрадиционный обновленческий пафос 21 столетия, демонстрируют глобальный потенциал идеи Евразии" (А.А.Грицанов).
В общем, логика очевидна: все благое - это наше, евразийское, все плохое же - от врагов евразийства. Понятно, что эти прекраснодушные политологические декларации отражают, прежде всего, реакцию на разрушительную либерал-большевистскую политику девяностых годов, на ее принципиально нетрадиционный обновленческий пафос, на процессы американизации мира. Но исторического сознания современных мыслителей хватает только на то, чтобы дотянуться до евразийцев, при этом, не разобравшись даже и в них. В результате строится очередная утопия. Ни в истории евразийского континента, ни у самих евразийцев нигде не было ни всенародно избираемого главы государства, ни формирования структур исполнительной власти сверху вниз, ни таких представительных органов с такими функциями, тем более никаких олигархов - финансово-экономических групп. Практически ничего из провозглашенных принципов невозможно найти ни в какой туранской культуре Евразии - тем более ориентации на гармоничное сочетание государственной и частной собственности. Хотя кое-что из сказанного можно было бы обнаружить в истории русской государственности. Но вглубь российской цивилизации взгляд перекрыт - табуирован русофобской цензурой сознания. Когда же говорится о чем-то из русской истории, то за гранью реальности: никто из православных не способен признать доминирования православия как религии, органично интегрирующей значимую совокупность догматов евразийских региональных вероисповеданий. И вряд ли кто из представителей региональных вероисповеданий - ислама, иудаизма, буддизма, шаманизма - согласится, что совокупность их догматов интегрируется православием. Утверждать этакое - значит ничего не понимать ни в религии, ни в истории. Впрочем, это закон природы - утопия исключает историю.
Сегодня кого-то евразийство привлекает постановкой актуальных проблем. Евразийский подход созвучен атмосфере современной эпохи, в которой распространены глубинный натурализм и нечувствие к сакральным основам жизни, сочетание прагматических приоритетов с идеоманией. Евразийство соблазнительно для русских людей похожестью на русскую соборность, православных оно привлекает декларированием "православной идеи", самолюбие нерусских народов тешит микшированием русского элемента туранскими приоритетами. При этом разными группами используются отдельные фрагменты евразийского учения, без осознания его духовных и мировоззренческих оснований. Показательна в этом отношении книга "Евразийская цивилизация" И.Б.Орловой, в которой говорится много важных истин о российской истории и современности, непонятно только почему все это квалифицируется как "евразийское". Так автор считает, что "кратко современную евразийскую идею можно сформулировать так: Благо совокупности народов, населяющих евразийский мир. Самобытное неподражательное развитие. Модернизация без вестернизации". Эти вполне верные выводы вполне проистекают из российской истории и русской культуры, безо всякого искусственного привнесения евразийской идеи.
Историческая память современных евразийцев не способна дотянутся до базовых ценностей русской цивилизации, они видят Россию только через призму евразийства. При этом обнаруживают немало положительных явлений, которые являются достоинствами реальной России, а не мифической "Евразии". Современные евразийцы солидарны со своими классиками в отстаивании самобытности различных цивилизаций и культур, в утверждении единства исторической судьбы евразийских (то есть российских) народов, в критике западноцентризма, навязывающего унифицированную мировую цивилизацию. О главном же у евразийцев - о новом идеократическом соборном организме - в нашу "демократическое" время ни слова. В целом можно сказать, что евразийский эклектический мираж имеет некоторое отношение к реальной истории, но не схватывает главных ее реалий, что, очевидно, соответствует сумеречному сознанию эпохи. Большинство же современных "евразийцев" (лидеры Татарии, Казахстана, например) пользуют евразийство как осознанную альтернативу возрождению русского государствообразующего народа, а значит для борьбы с возрождением российской культуры и государственности. Так евразийство оказалось соблазном на пути национального исторического сознания к реальной России: химера "Евразии" перекрывает путь к постижению православия, как стержня русской культуры и истории.
Сегодня евразийцами называют себя люди с совершенно разными мировоззрениями и политическими позициями. Но можно выделить некий инвариант неоевразийской мифологии: 1. "Евразия" - это самобытное историческое и геополитическое пространство. Но в одних случаях евразийцы говорят о территории дореволюционной России или Советского Союза, в других в "Евразию" включаются и Китай, и Индия, и Средний Восток. То есть территориальная идентичность в евразийских концепциях отсутствует. 2. Существует некая евразийская цивилизация. Хотя не понятно, какой язык является ее носителем, какова территория этой цивилизации, какова ее культурная типология. Без чего эта концепция совершенно мифологична. 3. Почти все евразийцы - этатисты, то есть пытаются в формах и традициях государственности обрести незыблемые исторические ценности. Но поскольку они не ощущают реального исторического субъекта - народа государствообразователя, то их государственность утопична: в прошлом они видят Чингиз-Московию, в настоящем насаждают идеократию. Неведомо евразийцам и та истина, что государство не самодостаточно, но является только историческими одеждами народа, защищающими национальный организм. Без народа-носителя государство - ветошь. 4. Этатизм евразийцев вынуждает их к апологии большевиков, якобы воссоздавших российскую государственность в "великом" Советском Союзе. При этом игнорируется тот факт, что сталинский режим был самым людоедским в мировой истории, причем "потреблял" более всего своих же людей. И что коммунистический режим привел государство и страну к катастрофе девяностых годов XX века. 5. Евразийский "материк" и евразийская цивилизация противостоят мировой экспансии западной цивилизации. Надо признать, что евразийская критика западной цивилизации во многом справедлива, но мировоззренческие основания для критического восприятия "Атлантизма" очевидны и без евразийского синдрома. Военная и духовная экспансия Запада осуществлялась не на мифическую Евразию, а на православную Россию. 6. Евразийцам присуща монголофилия, неоевразийцам - тюркофилия, то есть преувеличение исторической роли нерусских народов России. 7. Это делается для умаления исторической роли русского народа, вплоть до русофобии. Сегодня эти взгляды подкрепляются убеждением, что русский этнос вымирает, а тюркский, исламский, напротив, увеличивается численно и набирает пассионарность.
В итоге можно утверждать, что евразийские концепции сегодня используются в основном теми, кто сознательно или неосознанно стремится легализовать превращение русской государственности - России, в "многонациональную", а, по сути, тюркскую государственность - Евразию. Новая историческая утопия навязывается современной действительности, но очередная реализация утопии неизбежно приведет к очередной исторической катастрофе. Если же исходить из исторических реалий, то понятие "Евразия" правомочно и полезно употреблять только для обозначения геополитического пространства, которое не может быть каким-либо субъектом исторического действия. Таковым историческим субъектом на евразийских пространствах является русский народ. В русский многонациональный народ через обряд православного крещения, через присоединение к русской культуре и русскому языку входило множество народов, народностей и отдельных представителей других народов. Русский народ всегда являлся государствообразующим, он создал русскую культуру и русскую православную цивилизацию. Вместе с тем, русский народ строил не национальное государство, а огромную многонациональную империю, сохранившую все ее народы. Наряду с цивилизационно образующей русской культурой и благодаря ей в России развивались многие национальные культуры. Но только присоединение к русской культуре выводило российские народы к евразийским и мировым измерениям. Русский народ-государствообразователь является созидательной основой российской нации, также как русская православная цивилизация - стержнем самобытной российской цивилизации. Среди этих доминирующих исторических реальностей на евразийском континенте никогда не было "евразийского народа" или "евразийской цивилизации", которые в лучшем случае могут быть художественными образами, либо в большинстве своем разрушительно-утопическими мифами. Другое дело, что современное российское государство может входить в блоки в тех или иных формах с различными государствами евразийского континента и создавать "Евразийский союз" либо "Евразийское сообщество". Все формы региональной интеграции весьма полезны и создают возможности сопротивления негативным тенденциям глобализации. Но плодотворные "сообщества" и "союзы" доступны только тем народам и государствам, которые обрели свою историческую идентичность.
Таковая может исходить только из того непреложного факта, что сегодня в многонациональной России русских восемьдесят пять процентов, то есть больше, чем французов во Франции, которая считается мононациональной страной. Отсюда понятно, что подлинное российское возрождение пролагается через русское национальное возрождение - духовное (православное), культурное, государственное. Жизненный интерес каждого народа России в том, чтобы возродилось Российское государство, которое только и может предоставить возможность для дальнейшего существования и культурного развития всех народов в России. Жизненный интерес каждого представителя элиты - страны, каждой территории и каждой национальности - в том, чтобы возродилась российская государственность, в пределах которой может реализоваться и карьера, и служение, и личные интересы. Без единой России все ее губернии и республики превращаются в аморфные территории огромной колонии индустриальных стран, а все элиты - в раболепных аборигенов. Отсюда понятно, что подлинный жизненный интерес всех без исключения российских народов и всех элит состоит в национальном пробуждении русского народа-государствообразователя, являющимся стержнем российской нации. Ибо, повторяем, русский народ тысячелетие отстраивал государство для всех народов России, и нет никаких исторических оснований и сегодня подозревать его в самовозвеличении и национализме. Русский народ всегда был и остается многонациональным, соборным, веро- и национально терпимым. Таковая позиция, выражающая стремление к национальному согласию на евразийских просторах России, может называться и евразийством.
По существу, на современный исторический вызов звучат два ответа: либо воссоздавать историческую Россию на основе русского национального возрождения, либо насаждать химерическую Евразию, расчищая площадку для хозяев нового мирового порядка. Не случайно противники России сейчас очень активно используют понятие "Евразия", так же как в недавнем прошлом использовали понятие "Советское" для вытеснения всякой памяти о российском, о русском.



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме