Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

О старце Патермуфтии

А.  Иговская, Православный Летописец Санкт-Петербурга

01.03.2000

Очень ранней весной, в начале марта 1927 года. Владыка Мануил с Соловков написал мне, чтобы я нашла на Тихвинском кладбище Лавры могилу монаха Патермуфия и могилу схимонаха Алексия.
Немедленно двинулась на розыски. Могилу и кирпичное надгробие с крестом старца Алексия я нашла на первой главной дорожке, но в боковые проникнуть не смогла: все было затоплено весенним таянием снегов. Недели через три пошла на поиски опять. И быстро нашла каменную плиту, почти вросшую в землю, где была высечена надпись: "Здесь покоится прах монаха Патермуфия". Плита была огорожена железной оградой, также вросшей в землю. Могилка Старца оказалась под окошечком маленького домика, как я поняла, сторожки. Дверь в него была открыта. Я заглянула. На полу стояла вода, по которой были настелены доски и на них, стоя на коленях, молился пожилой человек. В углу, перед иконой Божией Матери, похожей на картины итальянских художников, горела лампадка. Я сразу узнала молящегося, когда он обернулся. Это был старый швейцар митрополичьих покоев - Сергей Афанасьевич. Мы не были знакомы, мне его назвали давно наши лаврские богомольцы - он всегда стоял за службами. Всегда один и глубоко сосредоточен. Неутешная скорбь написана была на его благообразном, благоговейном лице. Мне рассказывали, что Сергей Афанасьевич живет один и весь погружен в молитвенную и незабвенную память покойного митрополита Вениамина, у которого он служил, - расстеленного большевиками летом 1922 года.
Мы поздоровались как знакомые и Сергей Афанасьевич сразу ушел, после нескольких слов о "домике", который он считал, как я поняла, - кельей о. Патермуфия. В следующие мои посещения Сергея Афанасьевича я не встречала - он приходил рано, и нашла я его там, придя в тот день сразу после открытия ворот кладбища.
Вместо него в "домике Патермуфия" появилась женщина лет 60-ти. И стали приходить сюда молиться люди и приносить иконы и лампады, которыми вскоре были заполнены все стены. У задней стены было нечто вроде скамьи и ложа - здесь отдыхал когда-то ночной сторож, но все посетители "домика" были уверены, что это ложе старца Патермуфия. Сбоку, в "головах" этой скамьи, я заметила громадную, совершенно черную икону на толстой доске и с трудом разобрала, что это Покров Пресвятой Богородицы, в уголке которой изображена Она, как Посетительница больного. Это изображение называлось - "Целительница".
Женщину, присматривающую за "домиком" и за лампадами звали Марья Ивановна, и она там находилась от открытия до закрытия Тихвинского кладбища ежедневно.
А лампад стало очень много. Люди клали копейки на масло. В окошке, на широком подоконнике стоял "канун" - то есть металлическое распятие, перед которым возжигали и свечи, принося их с собой, но всегда горела лампадка.
В "домике" царила атмосфера тишины, радости и дружелюбия. Душа там отдыхала. Я выпросила у Марии Ивановны маленькую, тоже старинную, но "фряжского письма" иконку "Целительницы" и имела ее как благословение о. Патермуфия. Я немного умела рисовать и, по просьбе Марии Ивановны стала рисовать на фанерных досках маленькие иконки небесного покровителя о. Патермуфия - египетского подвижника преп. Патермуфия по 25, 35 и 50 копеек. Деньги тогда были дорогие и этот мой труд был каким-то подспорьем в нашей убогой, почти нищенской жизни. Иконки раскупали охотно, а я все более связывалась духовно с почившим нашим подвижником. Господь привел мне прочесть о его жизни. Это был Христа ради юродивый, не имевший нигде обиталища. Долгое время он провел сидя на дороге между Санкт-Петербургом и Новгородом, на месте названом Отня, во всякую погоду, без крова и почти без пищи! И только под старость он пришел в Александро-Невскую Лавру. Принял монашество и скончался в обители. Прошло четыре года моего нахождения в орбите "домика". Мария Ивановна, я и многие постоянные посетители заметили, что каменная плита-надгробие стала подниматься из земли; особенно это было заметно в ногах гроба старца. Люди стали получать по молитве своей помощь от о. Патермуфия. В "домике" уже горело 40 (!) лампад и число богомольцев все увеличивалось. Уже не бывало весной "половодья" на пути к благодатному "домику": в конце зимы весь снег по пути к могилке старца тщательно убирали, расчищался снег и вокруг "домика". Благодать Божия согревала сердца и утешала скорбные души верующего народа.

* * *
Так было до страшной ночи на 18 февраля 1932 года. В эту ночь по всему граду Петрову носились "черные вороны" и машины "скорой помощи", забирая всех иночествующих, всех настоятелей и служителей открытых храмов - всех кто был монахом. Забрали и всех "тайных" инокинь, трудившихся в хоре или в печении просфор для городских церквей. Также "очищены" были и все пригороды так называемого "Ленинграда", и беззаконно закрыты все храмы (приходские, зарегистрированные) при еще существовавших подворьях. Утро было для нас верующих без солнца и без света. Сколько погибло духовных библиотек, сколько дивных икон, сколько не могущих быть восстановленных святынь и реликвий! Все пожрал огонь бань и центрального отопления.
Ограблен был и "домик" о. Патермуфия. Иконы увезены, как вредный хлам, а Марию Ивановну "забрали". На нее был, конечно, донос. Арестован был и Сергей Афанасьевич, чтобы испит чашу своего владыки. Я - уцелела. Мой "нищенский туалет" с чужих плеч и жизнь в вонючем подвале сберегали меня от зависти, а значить, и от доносов. В лагеря я попала много позже, через 12 лет.



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

 

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме