Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Дома трудолюбия

Е.  Храпоничева, Московский журнал

01.09.1999


История создания в XIX веке работных домов и домов призрения …

Со времен крещения Руси раздача милостыни и странноприимничество считались непременной добродетелью каждого русского человека - от простолюдина до великого князя. Призрение нуждающихся вменялось в обязанность монастырям и приходам, которые должны были содержать богадельни и давать приют странникам и бездомным. В XVIII веке отношение к нищим, убогим, сиротам изменилось. Жизнь, перестроенная во многом на западный манер, породила филантропию, когда помощь оказывается из соображений абстрактного гуманизма, а не из любви к конкретному человеку. Милосердие - вместо сострадания (1). Снисходительная благотворительность благополучных униженным и сирым будет существовать в обществе вплоть до революции.
В XIX веке разворачивается частная светская благотворительность: основываются богоугодные заведения, различные благотворительные общества, богадельни, приюты, дома призрения, ночлежные дома. Нуждающиеся трудоспособные мужчины и женщины в возрасте 20-45 лет могли надеяться только на небольшие денежные пособия и бесплатные обеды. Временную работу найти было не просто. Человек в лохмотьях, истощенный, без документов, но желающий честно трудиться, практически не имел шансов на получение места. Это ломало людей нравственно и физически. Они попадали на Хитров рынок, где становились профессиональными "стрелками". Вновь приучить таких людей трудиться, вернуть их обществу было непростой задачей.
Первый указ, в котором говорится о работном доме, куда следовало принудительно помещать "молодых ленивцев", получающих "пропитание работой", был дан императрицей Екатериной II московскому обер-полицмейстеру Архарову в 1775 году. В том же году "Учреждение о губерниях" поручает устройство работных домов вновь созданным приказам общественного призрения: "...в оных домах дают работу, а по мере работы пищу, покров, одежду или деньги... принимаются совершенно убогие, кои работать могут и сами добровольно приходят..."(2) Работный дом располагался по двум адресам: мужское отделение в помещении бывшего Карантинного дома за Сухаревой башней, женское - в упраздненном Андреевском монастыре. В 1785 году его объединили со смирительным домом для "буйных ленивцев". Получилось учреждение типа колонии принудительного труда, на базе которого в 1870 году возникла городская исправительная тюрьма, известная сегодня москвичам как "Матросская тишина". Работные дома были еще в Красноярске и Иркутске и просуществовали до 1853 года.
Росло также число нищих, но заведения, где им оказывали бы помощь, отсутствовали. Особенно неблагоприятной ситуация оказалась в Москве и Санкт-Петербурге, куда в поисках работы и пропитания, особенно в неурожайные годы, стекались толпы нуждающихся. В 1838 году был утвержден устав Московского комитета по разбору дел о просящих милостыню. В ведение комитета передали и Московский городской работный дом, учрежденный в 1837 году с целью предоставления заработка добровольно приходящим и принуждения к труду профессиональных нищих и праздношатающихся. Юсупов работный дом, как его называли в народе, находился в Большом Харитоньевском переулке, 22, напротив Юсуповского дворца. Здание в 1833 году было отдано внаймы правительству под приют для бедных. Здесь призревалось до 200 человек. Приют содержался на средства Приказа общественного призрения. Со временем число призреваемых возрастало. По решению попечительского комитета и благодаря пожертвованию купца Чижова Юсуповский дворец купили. В 1839 году он окончательно перешел в ведение города и стал работным домом.
Председатель попечительского комитета Нечаев, а по его примеру все члены комитета и служащие работного дома трудились без вознаграждения, делая собственные посильные вклады. Число призреваемых доходило до 600 человек, была открыта больница на 30 коек. В это же время Г.Лопухин пожертвовал работному дому свое имение - село Тихвино Московской губернии Бронницкого уезда (3).
Вновь поступающим давался испытательный срок. Через шесть месяцев их делили на два разряда: испытанных хорошего поведения и испытанных ненадежного поведения. Первые занимались работой по дому, получая по (4) копейки в сутки и половину цены за заказы. Ко вторым был приставлен караул, им поручались самые трудные работы и воспрещалось выходить из дома. Дети обучались грамоте и ремеслу.
К середине XIX века "великолепный чертог князя Юсупова, шумный, блестящий дом, в котором более 20 лет царили и своевольничали вкус, мода и роскошь, где гремела музыка по целым месяцам, давались причудливые балы, обеды, спектакли", стал крайне невзрачен, "одинаково громаден, мрачен и грустен"4. В трехэтажном здании размещались мужское, женское и "стариковское" отделения. В последнем содержали нетрудоспособных, требующих ухода. В больших залах койки и нары соседствовали с изразцовыми печами, статуями, колоннами. В Юсупов дом призреваемых чаще доставляла полиция, но были и доведенные до крайности добровольцы. Постепенно приток добровольцев практически прекратился. Заказов не поступало, домашние работы не оплачивались, призреваемые отказывались трудиться. Работный дом превратился в "приют, где в праздности проводили время нищие, задержанные полицией на улицах Москвы"(5). Проблема трудоустройства бедняков так и не была решена.
В 1865 году утверждается устав Общества поощрения трудолюбия, учредителями которого были А.Н.Стрекалова, С.Д.Мертваго, Е.Г.Торлецкая, С.С.Стрекалов, С.П.Яковлев, П.М.Хрущов. Председательницей выбрали А.Н.Стрекалову. С 1868 года Общество поощрения трудолюбия вошло в Ведомство Императорского Человеколюбивого общества. Открывались различные благотворительные учреждения, например "Московский муравейник" - общество для оказания временной помощи беднейшим жительницам Москвы. Члены "Муравейника" - "муравьи" - вносили в кассу не менее 1 рубля и в течение года должны были за свой счет изготовить не менее двух предметов одежды. Название "мураши" со временем закрепилось за работницами мастерских "Муравейника".
В феврале 1894 года на углу 3-й Тверской-Ямской и Глухого переулка открылся женский дом трудолюбия. Получить работу могли все желающие - в швейных мастерских или на дому. Постепенно образовался целый благотворительный комплекс: мастерские, народная чайная, пекарня (располагались в доме на углу 4-й Тверской-Ямской и Глухого переулка). Пекарня снабжала женщин качественным хлебом по доступной цене. Беднейшим работницам хлеб выдавался бесплатно. Пока матери работали, детишки находились под присмотром в яслях. Для грамотных девушек из бедных семей в 1897 году была организована школа портних и закройщиц. Заказы поступали регулярно, изготовленная продукция продавалась по дешевой цене в открытых складах. Это было первое московское благотворительное учреждение такого типа. В Петербурге же к тому времени существовало уже три дома трудолюбия и один - в Кронштадте на 130 человек, основанный в 1882 году на частные пожертвования отцом Иоанном Кронштадтским. Главной работой призреваемых Кронштадтского дома было щипание пеньки. Существовали модная и белошвейная мастерские для женщин и сапожная учебная для мальчиков.
Одним из самых страстных пропагандистов "трудовой благотворительности" в России был барон О.О.Буксгевден. Его стараниями к 1895 году были открыты дома трудолюбия в Вильне, Елабуге, Архангельске, Самаре, Чернигове, Витебске, Владимире, Калуге, Симбирске, Саратове, Смоленске и многих других городах Российской империи, в том числе названный Евангелическим второй дом трудолюбия в Петербурге, основанный на средства, собранные бароном среди лютеранского купечества. Все служащие Дома были из числа призреваемых, что позволило снизить расходы и увеличить количество рабочих мест. Учреждение было закрытое, то есть призреваемые в нем находились на полном содержании. "Опыт показал, что работающие не умели распоряжаться полученными деньгами и оставались в бедственном состоянии, что и побудило совет обеспечить их кровом и харчами. Ввиду этого, за исключением нескольких женатых стариков, всем, искавшим работы, ставилось условие, чтобы они жили в доме трудолюбия"(6).
Постепенно благотворители убедились в необходимости двух типов учреждений трудовой помощи для добровольцев: один - где человек получал бы только временную работу до приискания постоянной; другой - закрытый, предусматривающий изоляцию призреваемых от внешнего мира в воспитательных целях и, соответственно, - полное их содержание. В последнем случае о "самоокупаемости" не могло быть и речи, требовалась финансовая поддержка государства и частных благотворителей. Наиболее целесообразной формой учреждений второго типа представлялась земледельческая колония: "Человек, пришедший в лохмотьях искать работу, неспособен более к самостоятельному труду... Для такого индивидуума единственным спасением была бы рабочая колония вдали от города"(7). Человеку же, лишившемуся работы недавно, вполне мог помочь городской дом трудолюбия.
Практически все дома трудолюбия состояли на дотации у государства или частных благотворителей. Средняя доплата для покрытия расходов Дома составляла 20-26 копеек в день на человека. Приходили в основном люди неквалифицированные, их труд был низкооплачиваемым: щипание пеньки, изготовление бумажных мешков, конвертов, тюфяков из мочал и волоса, трепание пакли. Женщины шили, расчесывали пряжу, вязали. Более того, даже этим нехитрым ремеслам призреваемых зачастую приходилось сначала учить, что значительно увеличивало расходы. Некоторые из домов трудолюбия, как уже сказано, превращались попросту в дома призрения. Заработок чернорабочего в мастерских составлял от 5 до 15 копеек в день. Работы по уборке улиц и на свалках нечистот оплачивались дороже, но таких заказов на всех призреваемых не хватало.
Существовали дома трудолюбия и для детей - в Херсоне, Ярославле, Яренске. Херсонское Общество вообще считало, что подобные учреждения необходимы в первую очередь именно "для подрастающего поколения, чтобы дать ему правильное воспитание с самого детства и искоренить развившееся в городе нищенство и попрошайничество детей. Менее необходимым представлялось пока устройство дома трудолюбия для взрослых ввиду весьма выгодных условий при приискании ими работы и достаточно высокой платы в течение почти всего года..."(8) В Ярославле в 1891 году местный Комитет призрения неимущих открыл картонажно-переплетную мастерскую для беднейших детей, чтобы отвлечь их от нищенства. При ней была дешевая столовая. За работу дети получали 5 - 8 копеек в день. Оставаться в Доме они могли от одного месяца до года. Детский труд еще менее, чем труд взрослых, окупал затраты по призрению.
Бюджеты домов трудолюбия складывались из членских взносов, добровольных пожертвований, выручки от продажи производимой продукции, платы за городские работы, средств, получаемых от благотворительных концертов, лотерей, кружечного сбора, а также из дотаций государства и Общества. "Смысл трудовой помощи не везде правильно усвоен местными руководителями домов трудолюбия. Есть существенное различие между трудовой помощью, которая оказывается человеку под условием действительного труда, и таковой помощью престарелому или ребенку. Труд, от них требуемый, не имеет реального характера. Бывает, что дом трудолюбия становится сам для себя целью, забывая, что он должен быть средством для другой высшей цели"(9).
До 1895 года в России было учреждено 52 дома трудолюбия. В 1895 году вышло положение о попечительстве под покровительством императрицы Александры Федоровны для содействия и оказания материальной помощи при открытии новых домов, а также для поддержания уже существующих. К 1898 году в России было уже 130 домов трудолюбия. Комитет попечительства с ноября 1897 года начинает издавать журнал "Трудовая помощь". Идея трудовой помощи прочно входит в общественное сознание: "Мы подаем кусок хлеба, который бедняк с озлоблением отталкивает, потому что остается без крова и без одежды и не может обойтись одним хлебом. Мы подаем нищему монету, чтобы отделаться от него, и сознаем, что мы собственно еще глубже вталкиваем его в нужду, так как он пропьет данную ему милостыню. Наконец мы даем одежду раздетому, но напрасно, ибо он возвращается к нам в таких же лохмотьях".
15-го мая 1895 года потомственная почетная гражданка С.Н.Горбова обратилась в городскую Думу с предложением устроить на свои средства женский дом трудолюбия имени М.А. и С.Н.Горбовых. Для строительства Дума выделила участок в Большом Харитоньевском переулке. Двухэтажное каменное здание, выходящее фасадом в переулок, было рассчитано на 100 работниц. Во втором этаже располагались две мастерские, где шили белье, в первом - квартиры служащих и народная столовая, переданная учредительницей в ведение города. Работницы получали обеды, состоящие из щей, каши и черного хлеба, по цене 5 копеек. Часто благотворителями жертвовались бесплатные обеды.
Женщины приходили в Дом сами или направлялись городскими попечительствами и Управой. В основном это были крестьянки и мещанки в возрасте от 20 до 40 лет, часто неграмотные (10). При поступлении каждой выдавалась расчетная книжка, предоставлялись швейная машина и шкаф для хранения незаконченной работы. В среднем здесь ежедневно работали 82 женщины. Заработную плату получали один раз в неделю - от 5 до 65 копеек в день. Из заработка вычитались стоимость материала, ниток, отчисления в пользу Дома. В 1899 году при Доме были оранизованы детские ясли. Сбыт продукции обеспечивался регулярными городскими заказами для различных богоугодных заведений. Например, в 1899 году от городской Управы поступил заказ на шитье белья для всех больниц Москвы.
В более сложных условиях находился городской работный дом, оказывающий трудовую помощь как добровольцам, так и доставляемым полицией. До 1893 года он находился в ведении имевшего весьма скудные средства Комитета для разбора и призрения просящих милостыню. Никаких работ здесь не производилось, призревались в основном нищие, приводимые полицией (число добровольцев было минимальным). Вскоре Комитет был упразднен, а подведомственные ему благотворительные учреждения передали в ведение Московского городского общественного управления. Постепенно дела стали налаживаться.
В 1895 году Дому предоставили работы на Спасской свалке нечистот, возродили переплетно-конвертную и корзинно-бельевую мастерские. П.М. и В.И.Третьяковы пожертвовали Дому две тысячи рублей. В 1897 году на добровольное призрение было принято уже 3358 человек. Непосредственно в Доме имели кров около 600 человек (11).
Направляемые на работы делились на два разряда: имеющих собственную добротную одежду и обувь и не имеющих таковых. Рабочие первого разряда составляли артель и выбирали старосту, который руководил работами и получал за это к ежедневному заработку прибавку до 10 копеек. Относящиеся ко второму разряду также формировали артель, но работали под присмотром надзирателя. Заработок составлял летом до 25 копеек в день, зимой - до 20 копеек. Добровольцы первого разряда получали на 5-10 копеек больше, чем второго. Последним выдавались одежда, обувь, белье - разумеется, весьма и весьма подержанные. Вот свидетельство С.П.Подъячева, описавшего свое пребывание в Доме в 1902 году: "Одежду выдавали старую, рваную, вонючую и грязную... Выдавали разно: одному попадал коротенький "этапный" полушубок, другому из толстого сукна не то пиджак, не то поддевка... Штаны тоже были разные: некоторые попадали из толстого сукна и довольно крепкие, другим какие-то синие, тонкие, как тряпка... На ноги мягкие, сделанные из шерстяных жгутов "чуни", точно такие, в каких бабы богомолки ходят весной к преп. Сергию..." (12)  "Чуни" сплетались из старых тряпок и подшивались войлоком. Такую обувь надо было подвязывать ремнем или веревкой, которые не всегда выдавались, поэтому "чуни" пришивались рабочими к кальсонам. "Ноги рабочего постоянно зашиты как бы в мешке, и тогда приходится и спать в "чунях", и работать, и гулять с одного конца на другой", - замечает доктор Кедров (13). Он же пишет, что "многим рабочим приходится ходить на работу, повязавши голову платком, рваной шалью или шарфом, включительно до всякой попавшейся под руки грязной тряпки или сукна. Подпоясаны рабочие веревками и мочалой, завязок у белья нет. Верхняя одежда, в которой рабочие ходят на работу и на которой в то же время спят, расстилая на полу и прикрываясь на кровати, не только грязна, но почти всегда с рваными рукавами, воротниками, полами".
Со временем в Доме, рассчитанном на 200 человек, скопилось около 500 человек. С.Н.Горбова временно предоставила работному дому большую часть помещения дома трудолюбия. В 1897 году городское управление открыло отделение работного дома в Сокольниках на Ермаковской улице, дом 3, приобретя для этого усадьбу бывшей фабрики Борисовских. Двух- и трехэтажные корпуса вместили более 400 призреваемых. Сокольническое отделение постепенно расширялось, что со временем позволило принимать более 1000 человек, а также открыть мастерские - кузнечно-слесарную, сапожную, столярную, коробочную, корзинную.
В Московском работном доме были и доставленные полицией дети и подростки, которых в 1913 году перевели в заведение, получившее название приюта имени доктора Гааза. В детском отделении приюта воспитывались беспризорники в возрасте до 10 лет. Были здесь и ясли для детей рабочих дома трудолюбия и работного дома.
Один характерный штрих. "Спроси у любого, как, мол, сюда попал, - пишет в своем очерке С.П.Подъячев, - по пьяному делу... Все мы по пьяному делу... Просто мы уж очень слабы... к вину предвержены"(14). Или другое свидетельство: "Горе наше нас сюда гонит, а главная причина - слабость к винному делу... Я вот купец... На воле такие деньги заколачивал, а тут вот пятые сутки без делов и уйти нельзя, до гашника пропился. Бить нас надо кнутом, жучить, чтобы помнили..."(15)
Рабочий день начинался в 7 часов. Вставали в 5 часов утра. Перед работой получали чай с сахаром и черным хлебом в неограниченном количестве. "Пить утренний чай можно из глиняных кружек, которые хранятся у призреваемых под подушкой или на привязи у поясов"(16).
Однако, по воспоминаниям С.П.Подъячева и доктора Кедрова, "Утренний чай вследствие недостатка чайников и кружек для рабочих берется всегда с бою. Ввиду этого для заваривания чая из общего куба рабочие вместо чашек и стаканов приспособляют глиняные банки из-под цветов (из оранжереи), замазывая в них донышки хлебом или замазкой. Некоторые из рабочих ухитряются делать себе "кубки" для чая из обыкновенных бутылок. Бутылка разрезается на 2 части, горлышко закупоривается пробкой, и 2 "кубка" для чая готовы". В полдень рабочие получали обед: горячее и кашу с салом или постным маслом, вечером - такой же ужин. "Хлеб и "воробьев" (так называли небольшие кусочки мяса) выдавали у дверей столовой. Прежде чем попасть в столовую, приходилось долго ждать на морозе... На столе уже стояли и дымились чашки со щами - каждая на 8 человек - и лежали ложки, похожие скорее на деревенские чумички. Есть начинали, дожидаясь, когда соберется полный комплект, то есть когда будут заняты все столы..."(17) Рабочие, занятые вне Дома, брали с собой по куску черного хлеба и по 10 копеек денег, на которые они два раза пили чай, а по возвращении получали полный обед и чай. Общая продолжительность рабочего дня составляла 10-12 часов.
В праздничные и воскресные дни большая часть призреваемых отдыхала. В свободное от работы время желающие могли пользоваться библиотекой и брать книги в спальню, где неграмотным читали вслух. В воскресные дни также давали концерты в зале Сокольнического отделения. В центральном отделении был любительский хор. Желающие могли участвовать в драматических постановках. К примеру, в феврале 1902 года здесь поставили комедию Гоголя "Женитьба". Участвовали призреваемые и двое служащих работного дома. Большим успехом пользовалась постановка "Ревизора"(18).
В 1902 году оба учреждения трудовой помощи, находящиеся под одной крышей и имевшие общую администрацию, получили самостоятельный статус. К работному дому, кроме отбывающих наказание по приговору городского присутствия, были приписаны призреваемые детского отделения и отделения для подростков, неспособных к труду, а также хроники. Это улучшило быт и упростило процедуру приема добровольцев. Сначала они шли в сборное отделение, находившееся в Большом Харитоньевском переулке, где содержались не более двух суток. Все принятые шли в баню. "Процедура мытья продолжалась недолго, потому что торопили и подгоняли. Тем, которые вымылись и оделись, не позволялось оставаться в бане, а приказано было выходить на улицу и там ждать, когда выйдут остальные..."(19) Затем получали верхнюю одежду и "перегонялись" в Сокольники. Там сосредотачивались в основном рабочие-ремесленники, а чернорабочие жили в центральном отделении или в Таганском отделении (на Земляном валу, в доме Добагина и Храпунова-Нового). Наиболее крупные заказы на работу - уборку снега с путей - поступали от железных дорог. Основной проблемой по-прежнему оставалось обеспечение занятости, так как желающих поступить на призрение становилось все больше с каждым годом.
Еще один дом трудолюбия открылся в 1903 году на Садовой-Самотечной улице, в доме Каштановой (содержался Обществом трудовой помощи в Москве). В Доме работали 42 женщины. Существовали учреждения, помогающие в поисках работы. Начавшая функционировать в 1913 году Московская биржа труда имени Т.С.Морозова давала возможность рабочим и работодателям легко находить друг друга. Она была основана на пожертвования М.Ф.Морозовой и находилась при Ермаковском ночлежном доме на Каланчевской улице. Ежедневно здесь нанималось до 200-250 человек, в основном сельские рабочие. Работодатели приезжали из Ярославской, Тверской, Рязанской и других губерний. В двухэтажном каменном здании заключались трудовые договора. Услуги биржа предоставляла бесплатно.
Как видим, меры, предпринимаемые благотворительными обществами и правительством, были весьма продуманными и носили целенаправленный характер. Однако проблему нищеты и безработицы в целом они не решили. Эту проблему, усугубленную революцией и гражданской войной, предстояло решить России советской эпохи. Этой же проблемой сегодня вновь мучается Россия "постперестроечная"...

1. Острецов В. Масонство, культура и русская история. М., 1998.
2. Сперанский С. Рабочие дома в России и заграницей. С.19.
3. Тихвинское имение, позже выведенное из общего управления работного дома, станет земледельческой колонией, где призреваемых было немного: работали в основном наемные работники, занимавшиеся вывозкой дров, обжигом кирпича, добычей камня, столярным делом.
4. Юсупов дом и призреваемые в нем // Современная летопись. 1863. № 4.
5. Тюремный вестник. 1897. № 8.
6. Герье В.И. Что такое дом трудолюбия // Трудовая помощь. 1897. № 11.
7. Там же.
8. Там же.
9. Там же.
10. Городские учреждения Москвы, основанные на пожертвования. М., 1906.
11. Московский Городской Работный дом в его прошлом и настоящем. М., 1913.
12. Русское богатство. 1902. № 9.
13. Медицинская беседа. 1900. № 8.
14. Русское богатство. 1902. № 8.
15. Там же.
16. Из жизни Московского работного дома. М., 1903.
17. Русское богатство. 1902. № 9.
18. Известия московской городской думы. 1902. № 2.
19. Русское богатство. 1902. № 9.




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

 

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме