Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Поэт и царь

Владимир  Воропаев, Московский журнал

01.08.1999


Размышления над стихотворением А.С. Пушкина " С Гомером долго ты беседовал один:" …

В статье "О лиризме наших поэтов", вошедшей в книгу "Выбранные места из переписки с друзьями", Гоголь говорит о двух предметах, которые вызывали у русских поэтов высокое лирическое одушевление, близкое к библейскому. Первый из них - Россия, второй - любовь граждан к своему Монарху. "От множества гимнов и од Царям, - пишет Гоголь, - поэзия наша, уже со времен Ломоносова и Державина, получила какое-то величественно-царственное выражение. Что их чувства искренни - об этом нечего и говорить. Только тот, кто наделен мелочным остроумием, способным на одни мгновенные, легкие соображенья, увидит здесь лесть и желанье получить что-нибудь..."
Размышляя о значении самодержавия для России, Гоголь приводит следующие слова Пушкина. "Зачем нужно, - говорил он, - чтобы один из нас стал выше всех и даже выше самого закона? Затем, что закон - дерево; в законе слышит человек что-то жесткое и небратское. С одним буквальным исполненьем закона не далеко уйдешь; нарушить же или не исполнить его никто из нас не должен; для этого-то и нужна высшая милость, умягчающая закон, который может явиться людям только в одной полномощной власти. Государство без полномощного Монарха - автомат: много-много, если оно достигнет того, до чего достигнули Соединенные Штаты. А что такое Соединенные Штаты? Мертвечина; человек в них выветрился до того, что и выеденного яйца не стоит. Государство без полномощного Монарха то же, что оркестр без капельмейстера: как ни хороши будь все музыканты, но, если нет среди них одного такого, который бы движеньем палочки всему подавал знак, никуды не пойдет концерт. А кажется, он сам ничего не делает, не играет ни на каком инструменте, только слегка помахивает палочкой да поглядывает на всех, и уже один взгляд его достаточен на то, чтобы умягчить, в том и другом месте, какой-нибудь шершавый звук, который испустил бы иной дурак-барабан или неуклюжий тулумбас. При нем и мастерская скрыпка не смеет слишком разгуляться на счет других: блюдет он общий строй, всего оживитель, верховодец верховного согласья!" Как метко выражался Пушкин! Как понимал он значенье великих истин!"
В недавно вышедшем в свет новом издании "Пушкин в воспоминаниях современников" утверждается, что в "Выбранных местах из переписки с друзьями" Гоголь создает "консервативную легенду" о Пушкине. Но об аналогичных суждениях Пушкина свидетельствуют и другие источники. Так, например, слова его о Соединенных Штатах находят подтверждение в мемуарах Веры Ивановны Анненковой, видевшей Пушкина в январе 1837 года у Великой княгини Елены Павловны: "Разговор был всеобщим, говорили об Америке. И Пушкин сказал: "Мне мешает восхищаться этой страной, которой теперь принято очаровываться, то, что там слишком забывают, что человек жив не единым хлебом"1.
В другом месте Гоголь называет стихотворение Пушкина "Странник" (опубликованное в 1841 году в посмертном собрании сочинений поэта под заглавием "Отрывок") таинственным побегом из города. Издатель "Русского архива" Петр Иванович Бартенев пишет по этому поводу: "Припомним также загадочное стихотворение "Отрывок", которое Гоголь в статье о лиризме наших поэтов назвал таинственным побегом из города. По словам Гоголя, которые удалось узнать мне частным образом, Пушкин за год до смерти действительно хотел бежать из Петербурга в деревню; но жена не пустила"2. Это свидетельство подтверждается записью в дневнике Екатерины Александровны Хитрово, передавшей слова Гоголя о Пушкине: "Он хотел оставить Петербург и уехать в деревню; жена и родные уговорили остаться"3.
В подтверждение монархических убеждений Пушкина Гоголь приводит его стихотворение "С Гомером долго ты беседовал один...", впервые напечатанное в 1841 году под названием "К Н***". Обращаясь к Василию Андреевичу Жуковскому, Гоголь говорит: "Это внутреннее существо - силу самодержавного Монарха он (Пушкин. - В.В.) даже отчасти выразил в одном своем стихотворении, которое между прочим ты сам напечатал в посмертном собранье его сочинений, выправил даже в нем стих, а смысла не угадал. Тайну его теперь открою. Я говорю об оде Императору Николаю, появившейся в печати под скромным именем: "К Н***". Вот ее происхожденье. Был вечер в Аничковом дворце, один из тех вечеров, к которым, как известно, приглашались одни избранные из нашего общества. Между ними был тогда и Пушкин. Все в залах уже собралися; но Государь долго не выходил. Отдалившись от всех в другую половину дворца и воспользовавшись первой досужей от дел минутой, он развернул "Илиаду" и увлекся нечувствительно ее чтеньем во все то время, когда в залах давно уже гремела музыка и кипели танцы. Сошел он на бал уже несколько поздно, принеся на лице своем следы иных впечатлений. Сближенье этих двух противоположностей скользнуло незамеченным для всех, но в душе Пушкина оно оставило сильное впечатленье, и плодом его была следующая величественная ода..."
И далее Гоголь цитирует стихотворение в том виде, как оно было опубликовано Жуковским:

            С Гомером долго ты беседовал один,
            Тебя мы долго ожидали.
            И светел ты сошел с таинственных вершин
            И вынес нам свои скрижали.
            И что ж? Ты нас обрел в пустыне
            под шатром,
            В безумстве суетного пира,
            Поющих буйну песнь и скачущих кругом
            От нас созданного кумира.
            Смутились мы, твоих чуждаяся лучей.
            В порыве гнева и печали
            Ты проклял нас, бессмысленных детей,
            Разбив листы своей скрижали.
            Нет, ты не проклял нас.
            Ты любишь с высоты
            Сходить под тень долины малой,
            Ты любишь гром небес, и также
            внемлешь ты
            Журчанью пчел над розой алой.

Процитировав стихи Пушкина, Гоголь говорит: "Оставим личность Императора Николая и разберем, что такое Монарх вообще, как Божий помазанник, обязанный стремить вверенный ему народ к тому свету, в котором обитает Бог, и вправе ли был Пушкин уподобить его древнему Боговидцу Моисею?" И далее, сказав о богоустановленности Царской власти, ведущей свое происхождение от ветхозаветных пророков, Гоголь замечает: "Кажется, как бы в этом стихотворении Пушкин, задавши вопрос себе самому, что такое эта власть, сам же упал во прах перед величием возникнувшего в душе его ответа".
Впоследствии биографом Пушкина Павлом Васильевичем Анненковым была обнаружена и напечатана еще одна строфа из этого стихотворения:

              [Таков прямой поэт. Он сетует душой
              На пышных играх Мельпомены,
              И улыбается забаве площадной
              И вольности лубочной сцены,]
              То Рим его зовет, то гордый Илион,
              То скалы старца Оссиана,
              И с дивной легкостью меж тем летает он
              Во след Бовы иль Еруслана.

Первые четыре строки (от слов "Таков прямой поэт") зачеркнуты в автографе, следовательно, Пушкин испытывал какие-то сомнения, они не подтверждают всего предыдущего.
История написания пушкинского послания (эпизод о том, как Император Николай Павлович читал "Илиаду") в первом и единственном прижизненном издании "Выбранных мест из переписки с друзьями" была исключена цензурой, что привело к недоумениям и кривотолкам. Современники считали адресатом стихотворения Николая Гнедича. Так, Белинский в пятой статье пушкинского цикла ("Отечественные записки", 1844) упоминает его под заглавием "К Гнедичу". Поэт и литературный критик Степан Петрович Шевырев писал Гоголю 30 января 1847 года: "Как мог ты сделать ошибку, нашед в послании Пушкина к Гнедичу совершенно иной смысл, смысл неприличный даже? Не знаю, как Плетнев не поправил тебя. Послание адресовано к Гнедичу: как же бы Пушкин мог сказать кому другому "ты проклял нас"?4
Замечание Шевырева несправедливо. Во-первых, смысл стихотворения прямо противоположный:

              Ты проклял нас, бессмысленных детей,
              Разбив листы своей скрижали.
              Нет, ты не проклял нас...

Во-вторых, Шевырев, как и Гоголь, цитирует стихи Пушкина по первой публикации. Ни тот, ни другой не видели автографа, а в нем указанная строка читается иначе: "Ты проклял ли, пророк, бессмысленных детей..."
В ответ Гоголь посылает Шевыреву исключенный цензурой отрывок статьи и в приписке сообщает: "Слух о том, что это стихотворение Гнедичу, распустил я. С моих слов повторили это "Отечественные Записки"5.
Так или иначе, первые издатели Пушкина в комментариях указывали, что послание "С Гомером долго ты беседовал один..." адресовано Императору Николаю Павловичу. Помимо авторитета Гоголя, имел значение и тот факт, что стихотворение датировалось 1834 годом, в то время как Гнедич умер в 1833 году. Маловероятно, что Пушкин стал бы писать почти панегирик Гнедичу, обращаясь к нему как к живому... ("Ты любишь с высоты /Сходить под тень долины малой, /Ты любишь гром небес..."). Последняя палеографическая экспертиза подтвердила, что дата "1834" в черновом автографе написана рукой Пушкина6.
В советском литературоведении утвердилось мнение, что это стихотворение обращено к Гнедичу как переводчику "Илиады"7. Тем не менее многие вопросы остаются без ответов. Если Пушкин имел в виду Гнедича, то почему Жуковский не назвал адресата? Кто написал "К Н***" в беловой рукописи и кто скрыт под этим названием? Откуда Белинский мог знать то, чего не знали Плетнев и Жуковский? Зачем Гоголь распространял слух, что стихотворение адресовано Гнедичу?
Создается впечатление, что Гоголь знал нечто такое, чего не знали друзья Пушкина. История, рассказанная в статье "О лиризме наших поэтов", находит подтверждение в "Записках А.О.Смирновой", изданных ее дочерью Ольгой Николаевной Смирновой. Вот уже более ста лет они вызывают споры в отношении подлинности8. Здесь, в частности, упоминаются поэмы и стихотворения Пушкина, которые Александра Осиповна передавала на прочтение Императору Николаю Павловичу. Среди них - "стихи Н., когда Государь читал "Илиаду" перед балом". "Этот последний факт, - говорил Пушкин, - я рассказал Гоголю, который записал его, так он был им поражен"9. На вопрос поэта, почему она настаивала на том, чтобы тотчас показать Государю эти стихи, Смирнова сказала: "Потому что они прекрасны и доставили ему удовольствие, да вы и сами отлично знаете, что он мне ответил". Ответил же Государь, по ее словам, следующее: "Я и не подозревал, чтобы Пушкин до такой степени за мною наблюдал и чтобы это даже могло поразить его. Это не поразило никого более из бывших на бале"10.
Но все-таки нельзя не признать, что смысл стихотворения не может быть объяснен до конца. Возможно, что Пушкин имел в виду и великий труд Гнедича, и Государя Николая Павловича (его, может быть, более), читавшего "Илиаду", которая и была ему посвящена переводчиком.

1. Андроников И. Лермонтов: Исследования и находки. М., 1964. С.175.
2.. Зайцев А.Д. Петр Иванович Бартенев. М., 1989. С.78.
3. Гоголь в Одессе 1850-1851 // Русский архив. 1902. № 3. С.554.
4. Переписка Н.В.Гоголя. М., 1988. Т.2. С.345.
5. Миллер О.Ф. Неизданные письма Гоголя // Русская старина. 1875. № 12. С.661.
6. Соловьева О.С. Рукописи Пушкина, поступившие в Пушкинский Дом после 1837 г. М.-Л., 1964. С.25,91.
7. Мейлах Б.С. "С Гомером долго ты беседовал один..." // Стихотворения Пушкина 1820 - 1830-х годов. Л., 1974.
8. В последнее время этот вопрос был поднят снова. В 1999 году издательства "Московский рабочий" и НПК "Интелвак" выпустили "Записки А.О.Смирновой, урожденной Россет (с 1825 по 1845 гг.)" в сопровождении статей Л.Крестовой и А.Пьянова с противоположными оценками их подлинности. Однако вопреки утверждению, что "Записки А.О.Смирновой", опубликованные ее дочерью О.Н.Смирновой, воспроизводятся полностью, новое издание представляет собой лишь текст, печатавшийся в журнале "Северный вестник" за 1893 год (отдельное издание СПб., 1894). Между тем "Записки" продолжались печататься и в 1894 году, а затем были изданы отдельно (СПб., 1895. Ч.1; СПб., 1897. Ч.2). Таким образом, вне поля зрения составителя К.Ковальджи осталась половина текста. В связи с ошибкой публикатора попытку восстановления авторитета названных мемуаров нельзя признать удачной.
9. Записки А.О.Смирновой. Издание редакции журнала "Северный вестник". СПб., 1895. С.320.
10. Там же. С.321.




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме