Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Профессия: писатель

Владимир  Крупин, Русская народная линия

09.08.2019


Новые крупинки …

 

    ДОРОГА  ДОМОЙ.  Лечу в самолёте. Впереди, через два ряда, молодая семья: крохотные деточки, сынишка лет двух и совсем малышка дочка. Отец у иллюминатора, мать с дочкой у прохода, сыночек в середине. Взлетели, отец быстро засыпает. Погасло табло. Матери надо выйти с дочкой. Расталкивает мужа, показывает на сына. Муж берёт его на руки, но когда жена уходит, снова закрывает глаза. Малыш становится ножками на свободное кресло и неотрывно смотрит вслед маме с сестричкой.  Не возвращаются  они долго, видимо, там очередь. Он стоит и ждёт. Занимает себя игрой. Ставит ладошки с двух сторон спинки кресла, потом, перебирая пальчиками, ладошки бегут навстречу друг другу. Встретившись, сплетаются в один кулачёк. Опять разбегаются и опять сближаются. Иногда малыш взглядывает на спящего отца, но его не будит. Время идёт, мальчишечка очень переживает. Ещё бы не переживать - нарушено его мироустройство, семья разъединена, мамы и сестрички нет рядом с ним и папой...

   Но вот, по личику малыша становится понятно, что мама и сестричка возвращаются. Он озаряется радостью, даже начинает подпрыгивать, и колотит кулачком папу по плечу. То ли, чтобы он разделили радость, то ли понимает: папе от мамы влетит за то, что заснул на посту. Папа просыпается, хватает сына, сажает на колени. Весёлая мама перетаскивает сыночка к себе: соскучилась, а папе вручает дочку. Сестричка тянется к братику. Всё прекрасно становится в этом мире: семья вместе - душа на месте.

    Как не повеселеть от такой встречи.

 

    «НЕДОБИТКУ»  НЕ УГОДИШЬ.  Много раз сталкивался я с непониманием. И вот, опять. На РНЛ поставлена статья «Опричники Ватикана» о иезуитах. Сразу окрик: как можно! Опричники - слуги Грозного царя! Защитники России! А тут Ватикан! Вот он, наш писатель. А ещё православным называется!

     Да, и называюсь, и являюсь православным. Но если непонятно, что здесь опричники подчеркивают усиление угрозы от ватиканских происков, что я могу сделать? Ну, как не понять?  Я взял качества опричной верности престолу, но употребил для привлечения внимания к слугам Ватикана.  В России они верны  ц а р с к о м у престолу,  а в Риме папскому. Папскому, не царскому. Непонятно?  

    Какая-то  озлобленность в интернете, грубость. Крики хуже, чем на уличном митинге. Меня, как автора, одёргивают по-хамски, обзывают всячески. Да я-то ладно, не оклеветанные не спасутся, так что хай клевещут, спасибо большое за спасение. Печаль в том, что уровень общения  на новом уровне общения не в газете, не в журнале, в электронном пространстве доходит до оскорблений, скатывается до скандалов, от них близко до потасовки. Кому такое нужно? Правильно, врагу нашего спасения.

    А ещё пристал ко мне, вяжется, какой-то «сталинский недобиток». Хоть бы имя сказал, я б за него молился. Приятно, что он отслеживает мои писания, спасибо, но он же только для того, чтоб укусить. Не буду я разбирать его придирки, а то вроде как оправдываюсь,  доказываю, что не верблюд.

    Милый недобиток, живи и здравствуй. Чего б ты не насобирал обо мне, я ещё хуже. Да, я серьёзно. Весь в грехах как собака в репьях. И на солнце есть пятна, а из меня какое солнце?  На слона даже не тяну, а то  мог бы сравнить  тебя с лающей моськой.  

    Нельзя нам опускаться до низкого стиля разговоров. И есть с кого брать пример. В России есть та спокойная величина настоящих людей, которые не орут, не выставляют себя, а дело делают. За которыми будущее.

    На РНЛ серьёзнейшие авторитетные авторы, за Россию болеющие. Читайте Величко, Катасонова, Сошенко, Степанова, Платонова, Расторгуева, Шкляева, других, учитесь культуре доказательных доводов, читайте наших священнослужителей. Одного отца Александра Шаргунова хватит для просвещения сотни «недобитков». Которые вовсе не сталинские, а ельцинские.

 

     ВОТ ВРЕМЯ СПАСЕНИЯ. Апостольские слова, говорящие, что любое время - это время нашего спасения. Благоденствия, гонения, холод, голод, война, урожай, неурожай, наводнения, пожары, - всё это посылается для спасения души. Чем мы недовольны? Что заслужили, то и получаем. Святой Иоанн Златоустый ставил происходящие в природе процессы в прямую зависимость от нравственности народа. Убийственно точная русская пословица: Что в народе, то и в погоде.

      А уж более благодатного времени для спасения души, чем нынешнее, давно не бывало. В церковь ходить никто не запрещает, иконы не жгут, священников в тюрьмы не сажают, разве не так?

      Шёл на службу сквозь кордоны полиции, предъявлял паспорт, смотрел и на проверяющих и на митингующих. Вроде похожи, а разные. Одни кричат, другие молчат. И все невольники. Чего? Чести? Служебного долга? Убеждений?

      Зачем уходят из дома на улицу? Хотят улучшения жизни?  И их можно понять. Много мерзостей в России,  главная - диктатура воровства. Воровать и по многу - это доблесть. Подлецы богатеют, честные беднеют. Конечно, надо протестовать.

      Но могут ли быть перемены к лучшему без этих ограждений, дубинок, мегафонов? Да, отвечает Пушкин: самые надёжные перемены происходят не от «бунтов, бессмысленных и безпощадных, а от улучшения нравов».

     Пришёл в храм, в нём, по сравнению с уличными толпами, стократно меньшее количество людей. Соль земли. Отстоим службу, пойдём, растворимся в народе. Может быть, на следующую службу нас будет хотя бы на одного человека больше. А на площади убавится крика.

      Хорошо бы. Так бы и спаслись. Через сто лет? А куда торопиться? Живём же. Не я же придумал выражение: пока ты недоволен жизнью, она проходит. И ещё: чем человеку меньше надо, тем он счастливее. Скромные запросы всегда одухотворённее. Одет, обут, накормлен, солнце взошло, цветы на балконе расцвели. Ну можно же без зависти? Ну не смотри ты на эти дележи наворованного, не считай чужие деньги, не оставит тебя Господь своею милостью. Где будут все эти особняки, миллиарды, наряды, слава, счета в банке, ты и знать об этом не будешь, в могиле будешь. Милое дело в могиле лежать и правильную блатную пословицу вспоминать: Жадность фраера сгубила, недолго фраер танцевал. 

 

       ОТЦЫ И ДЕТИ. С писательской юности знал одного писателя, сверстника. Моторный был парень. Хвалился тем, что считал государство дойной коровой, жил за казённый счёт. Кончил школу, пошёл в университет. Там стипендия, общежитие. Далее аспирантура, общежитие аспирантское и стипендия аспирантская. Не защитился, ибо к этому времени связался с кино, писал заявки, получал под них авансы. Пошёл на высшие сценарные курсы, тоже стипендия. Уже женат. Из общежития переехал в квартирку в доме гостиничного типа.

     То есть это уже лет пятнадцать после школы у него так фруктово провернулось. До 90-х. Ещё надо добавить, что диссидент он был ещё тот, читал стихи и прозу только типа бродских и довлатовых, писал под них. Всем был недоволен. «Свободы  творчества нет, везде коммуняки».

      Тем временем подрастал у него сын.  Воспитанный соответственно. И заучивший уроки папаши, как, нигде не работая, получать за это деньги. Он так же захотел. Всякие Егэ в школе перевалил. Пошли дальше бакалавриаты, магистратуры. На бюджетные места вытянуть не сумел, тянул с родителей, но за это злился на них: как это так, они позволили разрушить такую систему, при которой хорошо жили тунеядцы. Оглянулся вокруг, сообразил, что и сейчас есть упакованно  живущие. Только они называются успешными.

      И пошёл сынок в подлецы.

 

      «ОНИ ПРОСТИМУЛИРОВАНЫ». Меня нынче в поездке крепко прихватило. Ближе к ночи. Но со мною были жена и дочь, они спасли. Уже с утра на скорой  доставили в город, там под уколы, капельницы, всякое питьё, таблетки всякие. Ожил, и живу.

      Но что хочу рассказать, заранее предупредив, что больница эта очень хорошая, врачи и сёстры внимательны, красивы, деликатны. То есть я вот о чём:

      Мне показалось, что отношение ко мне в больнице что-то уж очень сильно внимательное. Потом ещё одного страдальца привезли: сердце, упал на улице, но и около него хлопотали усердно. Медсёстры и врачи меряли давление, температуру, меняли ёмкости в капельнице, давали пить растворы, горькие и солёные. Выслушивали, выспрашивали. То есть лечение шло кавалерийскими темпами. Вот уже давление не 70 на 40, а 80 на 50, далее по тексту.

      Дочка сидела рядом, жена в коридоре читала акафисты православным целителям. Я сказал дочке, что изумлён таким отношением.

     - Папа, не волнуйся, они все простимулированы, - успокоила она.

      То есть в переводе на обычный язык, они вознаграждены за усердие. Но, повторяю и усиливаю то, что уверен, что их отношение не изменилось бы в сторону небрежения, если б не было «стимулирования». Сосед по палате явно был не из новых русских. Просто радость, что в этой больнице оказались хорошие, порядочные люди.

      Через шесть часов я встал на ноги.

 

      Но словечко дочери мне понравилось. И я его применил к нашим законодателям. Вот, надвигается на несчастный народ новый закон. Очень непопулярный, прямо вредный для людей, против него выступают многие (против ИНН, например, возраста выхода на пенсию, электронные паспорта, а до этого антиприродный, антироссийский  Лесной кодекс, озаривший сейчас  страну пожарами...), в Думе звучат страстные противительные речи против принятия закона, мы успокаиваемся, ещё бы: нас защищают.

      Наступает день и час голосования. И... и закон принимается. Как? Почему? А потому, что голосуют «простимулированные».

 

ЧЁРНАЯ  РУКА. Помню, как один из ужасных дней своей  жизни, кончину Василия Шукшина, его похороны, гроб в Доме кино. Я почти не был знаком с ним, не считать же две крохотные встречи. Одна на Писемского, где была редакция  журнала «Наш современник», и в котором  вышла подборка моих маленьких рассказов «Зёрна» в одиннадцатом номере 72-го года. И в нём же были рассказы Шукшина. Я по телефону узнал, что номер вышел из печати и помчался в редакцию.  В коридоре увидел Шукшина и  Леонида Фролова, ответственного секретаря журнала.

   - Вася, - сказал Фролов, - вот, познакомься: Володя, с тобой в одном номере вышел.

   - А, - весело сказал Шукшин, подавая руку, - вот из-за кого у меня рассказ  зарезали.

   Совершенно внезапно даже для себя я обиженно воскликнул:

   - Да у меня их десять зарезали!

   Шукшин засмеялся и предложил:

   - Пойдём Нагибина бить: их тут  не смеют  резать.

     Третьим в журнале по разделу прозы был Юрий Нагибин.

   Вот и вся встреча. Вторая была на пятом этаже «Литературной России», где была касса, и был день выплаты гонорара. За гонораром ли приходил Шукшин или по другим делам, не знаю. Но снова был на скорости, спешил к лифту, но, к радости моей, узнал меня, тормознул, пожал руку, гораздо крепче, чем в первый раз и  обрадовал тем, что мои «Зёрна» ему понравились.

    - Только  зачем вы торопитесь заканчивать?

    - Для умных же пишем, - выпалил я, - додумают, сообразят.

    - Так вот умные-то и скажут, что писатель чего-то побаивается.

    Я уже хотел  напомнить, конечно, известную ему теорию малого раздражителя и то, что всегда лучше недоговорить, чем переговорить, но он уже убежал.

    Вот и все встречи.

    Осень 74-го. Прощальная очередь от Белорусского вокзала, в которой стояли, так мне показалось, не люди, а огромные букеты цветов.

    Конечно, хотелось, чтобы Шукшин упокоился на родине, но и его московское  окружение, и начальство Госкино сделали всё, чтобы могила была в престижном месте, то есть на Новодевичьем кладбище. Где она и поныне. Может, оно и неплохо, но очень помню, что лучший друг  Шукшина Василий Белов не раз говорил, что писателю  после  земной смерти надо быть на родине.

    Лето 79-го, Сростки, море людей, пятидесятилетие Шукшина. Всего пятьдесят, а   уже  пять лет как похоронили.

    Огромная ( два самолёта) московская делегация, в которой сплошь киношные знаменитости. Есть на кого посмотреть. Хожу по улицам, выхожу к реке, представляю здесь Шукшина по его рассказам. Подошёл молодой мужчина:

    - Чего, к Ваське приехал?

    - Какой же это Васька,  это великий русский писатель Василий Макарович Шукшин.

    - Ну, кому Василий Макарович, а для меня  Васька.

    - Почему именно так? - спросил я.

   Мужчина  пристально посмотрел на меня, выдержал паузу и, качнув головой, значительно произнёс:

     - Брат.

     - Но у него не было братьев. Насколько я знаю. Сестра Наташа, она здесь, Наталья Макаровна.

     - А вот ты сам посуди, - сказал - мужчина, - сам разберёшься, чего мне врать? Брат. Мать меня всю жизнь скрывала. Я не осуждаю, ведь как это для неё, а?

    - Что?

    - Ну что? Один сын Москву покорил, до космоса взлетел, а другой с утра у магазина, а? А как не пить, если мною мать пожертвовала. Коля, говорит, мне двоих учить не вытянуть, ты уж Коля, терпи. Терплю. Вот деньги собираю, на могилу съездить. А как ты думаешь, надо поклониться, а?

    - Надо, - вздохнул я, понимая, что придётся помогать. - А вот если бы его здесь похоронили, тебе бы и деньги не надо было собирать. Пришёл, поклонился, детство вспомнил. Проси перезахоронить. Он, конечно, рад бы был.

    

    И ещё была встреча. Очень памятная. Но уже в Бийске, у церкви. Было утро дня,  в который мы улетали. Поставил свечи о здравии и о упокоении, написал записочки. Спросил женщину в годах:

    - А бывал здесь Василий Макарович?

    - Этого я не знаю, а вот Мария Сергеевна, когда к Наташе из Сросток переехала, то ходила. И я её хорошо знала. Раз, никогда не забыть, вот также утро было раннее, иду, она бежит. Бежит, рукой машет. «Что такое?»  - «Ой, некогда, некогда, бегу в церковь, в церковь». - «А что?» - «Вася приснился, руку показывает, правую руку, а рука вся чёрная. «Мама, говорит, иди, говорит, в храм, молись за меня, видишь, рука чёрная, молись! Этой рукой, говорит, я рассказ «Верую!» написал, грех, говорит, свершил  великий. Вот рука и почернела».

    Рассказ «Верую» в самом деле очень безбожный. Огромный поп пьёт спирт, закусывает барсучьим салом, пляшет, кричит: «Верую в химизацию, элекрофикацию!» Поневоле вспомнишь статьи святого Иоанна Кронштадтского о писателях, в частности, о Толстом. Там речь о преисподней,  где быть осуждены и писатель и разбойник. Горят  и не сгорают в вечном огне. Но под разбойником пламя  уменьшается, а под писателем увеличивается. «Как так? - взывает писатель, - разбойник грабил, убивал, а я мухи не обидел». - «Но за разбойника молятся, - отвечают ему, - и сам он кается, а твои книги продолжают читать и они своим растленным учением калечат умы и сердца».

    Но, думаю, за великую любовь Шукшина к России, за наши молитвы о его душе, которые постоянны, душа его упокоилась  у престола Царя Небесного. Может, так дерзновенно думать, но был же и при жизни он защищён  Божиим Промыслом. Ведь как хорошо, что он не снял фильм о Степане Разине, этом нехристе, разбойнике. Эти виселицы в Астрахани, княжна в Волге, Казань в углях, нет, не надо! Даже и в сценарии как жестоко выписано убийство воевод. Тела их, пронзённые копьями, плывут и утопают. Очень киношно - копья всё меньше и меньше видны, идут ко дну.

    Но время-то какое было, не будем осуждать. Зато дивные, спасающие душу, рассказы о простых людях, зато какая сильная в них защита России от профурсеток, какая любовь к Отечеству.

    И его  сказка-притча «До третьих петухов», что говорить! А петухи в Сростках дивные. Так поют, по всей России слышно.

 

    ИЗМЫЗГАННОЕ СЛОВО  «общественность». Общественное питание, общепит? Ужас. А забегаловка что? Обжираловка макдональдса? Общага, понятно, в ней общежитие, живут сообща,  общак, тоже понятно, его делят.  А  как   вспоминаешь эти всякие общества любителей гончих псов (не  небесных), общества спасения на водах,  любителей фиалок, певчих птиц, нет им числа, всё общества. Вроде как без общества книголюбов, и книгу бы никто не любил.  

    Все эти общества в сумме, как можно думать, составляют общественность. Которая якобы что-то решает и от которой якобы что-то зависит.

    Ничего она не решает. Ничего от неё не зависит. Поорать может. И только. Массовка в кино, та  хотя бы что-то изображает.  

    И вот творческий Союз писателей низвели в юридическом отношении до положения общества нумизматов, филателистов  или там каких-то кошатников. Тоже всё общества. Этим писателей, конечно, унизив.

    Здесь, думаю, происходит не от непонимания роли Слова в России, самой до сих пор читающей стране, а от нелюбви к нему. Слово и совесть - синонимы. Совесть сейчас не нужна ни властям, ни ворью - отродью демократии.  И хорошие писатели, которые обязаны стоять на защите униженных и оскорблённых, подвергаются дискриминации.  Даже такой профессии - писатель нет в регламенте о профессиях. Положим, это разумно, ибо сказать о себе: я - писатель, мало кто решится, это же очень самонадеянно. Писатель - Пушкин, мы члены Союза писателей. Но нас, других, нет. Именно мы обострённо воспринимаем происходящее в России. Политики, дипломаты, экономисты - народ головной, мы болеем сердцами, страдаем душами, народ тянется именно к нам. Наших читателей среди митинговых крикунов нет.

      Как за что-то берётся общественность - пиши пропало. Общественность сродни населению. А население умные демократы считают быдлом. Как не считать, живёт оно желудком и развлекухой. Оно-то как раз не читает, его пасут как скотину у телеэкрана.

      А народа у нас всё меньше.


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 2

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

2. Советский недобиток : Re: Профессия: писатель
2019-08-09 в 11:31

А ещё пристал ко мне, вяжется, какой-то «сталинский недобиток». Хоть бы имя сказал, я б за него молился. Приятно, что он отслеживает мои писания, спасибо, но он же только для того, чтоб укусить. Не буду я разбирать его придирки, а то вроде как оправдываюсь, доказываю, что не верблюд.
Многоуважаемый Владимир Николаевич! И в мыслях не держал как-то Вас "укусить", прошу простить меня за какие-то неловкие комментарии, обещаю больше не помещать их под Вашими статьями.
С искренним уважением Ваш давний читатель и почитатель.
Сергей.

Милый недобиток, живи и здравствуй. Чего б ты не насобирал обо мне, я ещё хуже. Да, я серьёзно. Весь в грехах как собака в репьях. И на солнце есть пятна, а из меня какое солнце? На слона даже не тяну, а то мог бы сравнить тебя с лающей моськой.

1. Советский недобиток : Re: Профессия: писатель
2019-08-09 в 12:35

Многоуважаемый Владимир Николаевич!
И в мыслях не держал как-то Вас "укусить", простите за какие-то неловкие мои комментарии, это последний к Вашим статьям.
С уважением, Ваш давний читатель и почитатель -
Сергей.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме