Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Высоцкий: пророк и «Энциклопедия нашей жизни» поры советского заката

Сергей  Сидоренко, Русская народная линия

25.01.2019


По поводу статьи Захара Прилепина «Высоцкий как наш современник» …

 

От редакции. К 81-му году со дня рождения В.С.Высоцкого (25.01.1938 - 25.07.1980) публикуем статью литератора С.Н.Сидоренко.

  

Не в силе Бог, а в правде...

Александр Невский

 

Ни единой буквою не лгу...

Владимир Высоцкий

 В третьем номере журнала «Наш современник» за 2018-й год была опубликована статья писателя Захара Прилепина «Высоцкий как наш современник». Будучи давним почитателем Высоцкого, я стал с интересом читать, радуясь тому, что автор напомнил нам об этом замечательном человеке, ибо сегодня, на фоне нынешних наших «успехов», всякое напоминание о Высоцком не может не быть благотворным. Однако с какого-то момента чтение раз за разом стало стопориться: возникло ощущение как у некоего изголодавшегося субъекта, с жадностью набросившегося на аппетитное с виду блюдо, который после того, как съел уже изрядную его часть, вдруг обнаружил в нем что-то несвежее, чтобы не сказать гнилое...

В статье невооруженным взглядом просматривается желание писавшего стянуть Высоцкого с занимаемых им высот и «поставить на место» или, как выражались в 20-х годах, «сбросить с парохода современности». В ней, помимо всего прочего, утверждается, что Высоцкий как литератор, ничего из себя великого не представляет, что его негоже ставить в один ряд с Есениным и Мандельштамом, и что вскоре («через полвека») о нем забудут и он займет подобающее ему место в национальном культурном архиве, где-то рядом с Вертинским и Утесовым.

И хотя в статье автором декларируется положительное отношение к Высоцкому, о подлинной ее направленности свидетельствуют и помещенные под ней отзывы читателей сайта svpressa.ru, где тоже была опубликована эта статья. Подавляющее большинство читателей выражают свое глубокое удовлетворение по поводу того, что Прилепин «разъяснил» им, наконец, Высоцкого, указав ему его настоящее место.

Желая убедиться в правильности своих выводов, я, вдобавок, просмотрел еще и видео прилепинской передачи, посвященной Высоцкому, которое окончательно меня утвердило в первоначальном моем впечатлении от предлагаемого Прилепиным своим читателям продукта его литературной деятельности.

 

***

 

Полагаю, что начинать возражать написанному в статье надо с напоминания о той главной особенности нашей литературы, которая делает ее для нас драгоценной и жизненно необходимой, и которая заставила в свое время Томаса Манна назвать ее «святой». Наша литература, в лучших своих образцах, - это литература православного народа, который «духовной жаждою томим». И потому, когда после петровских реформ наступили у нас секулярные времена и церковь постепенно начала утрачивать духовное влияние на образованную часть народа, - то появившиеся у нас литераторы, позаимствовав литературные формы с Запада, стали во многом делать примерно то же, что делали духовные пастыри: говорить о главном и наболевшем, учить, во что верить, как жить и что делать. И наши образованные на европейский лад соотечественники, лишенные прежнего духовного наставничества, ждали от них именно этого. Все наши великие писатели были в той или иной мере пророками (как, например, Достоевский или «поздний» Гоголь). Либо лжепророками, ухватившими какую-то часть правды и соблазнившими этим своих читателей, уведя их от полноты истины (как Толстой, Чернышевский, Горький или Шевченко). И неслучайно, кстати, то, что у каждого из величайших поэтов «золотого века» нашей литературы можно найти стихотворение под названием «Пророк». Русская литература всегда была больше чем просто изящной словесностью, призванной доставлять эстетическое удовольствие и оцениваемой красотой и мелодичностью слога.

Подобным же пророком, хотя и весьма своеобразным, появившимся у нас во времена, которые впоследствии обозвали «застойными», был и Высоцкий, давший народу то, в чем народ в ту пору нуждался, утоливший народную жажду в правде. Кстати, если говорить о той эпохе, то, наверное, еще более значимым пророком этого времени был Василий Шукшин, недостаточно, к сожалению, оцененный в этом качестве. К таким пророкам можно причислить и Солженицына, с той все-таки оговоркой, что ему удалось в большей степени выразить правду людей дореволюционной России, лучшие из которых после 1917-го года были изгнаны за ее пределы или за колючую проволоку (или вообще - на тот свет), и в меньшей степени увидеть правду тех, на чьих плечах продолжала держаться Россия в послереволюционные годы...

 

   И потому неуместна попытка сегодняшнего успешного писателя Прилепина измерить Высоцкого, прикладывая к нему нынешний писательский аршин. В наше время роль писателя в обществе коренным образом изменилась: если в советское время прежнее пророческое служение лучших писателей трансформировалось в подобие государственной службы в качестве «инженеров человеческих душ», то в наши дни их задвинули еще дальше - куда-то в «сферу услуг», ту что «по вызову»... Теперешние «великие писатели» - это, в основном, «дизайнеры», красиво оформляющие то, что велено или заокеанским глобальным «начальством», или нашим местным «начальством», позволяющем себе иметь по иным вопросам «особое мнение»; либо методично штампующие то, что отвечает низменным потребностям толпы, готовой платить за удовлетворение этих своих потребностей. И делающие «писательскую карьеру», выражающуюся в цифровых показателях: рейтингах, тиражах, гонорарах...

Сегодня реализовалось то, над чем смеялись еще в XIX-м веке: «писатель пописывает, читатель почитывает», не относясь по большому счету к написанному всерьез и не воспринимая его в качестве жизненного ориентира.

Все это вовсе не означает, что сегодня нет честных писателей, воспринимающих свое служение в соответствии с нашей великой литературной традицией, однако нынешним «порядком вещей» они задвинуты в то положение, при котором никак не могут влиять на происходящее.

Высоцкого невозможно встроить в этот навязанный нам западный формат нашей теперешней жизни. Мы сегодня не живем уже, как прежде, общей, единой жизнью - мы «структурированы», «пришпилены шпилечкой», как писал Высоцкий. И - «под всеми экспонатами - эмалевые планочки»... Одним из нас надлежит пописывать, другим - почитывать, но чаще и все больше - смотреть всякие «зрелища» (ток-шоу и спортивные состязания, боевики и «мыльные оперы»...), третьим - играть до седых волос в компьютерные игры, четвертым - «зависать» где-нибудь в виртуальной реальности, а кому-то - искать приемлемую для себя реальность посредством употребления наркотиков. А еще кому-то - осуществлять госфункцию и отчитываться об этом в установленном порядке, - притом, «без фанатизма», скромно заявляя, что они де только «менеджеры» и их интересуют лишь проценты роста ВВП, падения инфляции и прочие «бухгалтерские» показатели, а до остального им дела нет... А тем, кого в советское время «окрестили» «служителями культа» - выполнять свои богослужебные функции: и тоже «без фанатизма», - из-за чего это служение тоже воспринимается народом как своеобразная «сфера услуг», которая руководствуется девизом «чего изволите?» Да и как иначе можно расценить, например, то, что одна и та же наша Церковь на Донбассе благосклонно относится к ополченцам, а на Украине - к хунте и к «воинам АТО», благословляя последних на защиту неприкосновенности границ «нэзалэжнойи», несмотря на то, что эти границы отделяют сегодня наследие преподобного Антония Печерского от наследия преподобного Сергия Радонежского, а наследие святителя Димитрия Ростовского делят вообще пополам... И не обращая внимания на то, что истина одна, и кто-то из сцепившихся в сегодняшней братоубийственной кровавой бойне точно ее попирает. И хотя мы, по грехам нашим, уже неспособны жить общим благом, в единстве, - но это нынешнее наше состояние вряд ли нужно воспринимать смиренно, а не стараться преодолевать как греховное... Ведь, по-христиански, даже относиться терпимо к устремлениям разводящихся супругов вроде бы не полагается...

И в результате - мы все вместе, но разобщенно, не слыша друг друга и отпихивая друг друга локтями, летим в пропасть...

 

 

***

 

Конечно, Высоцкий не был похож на известных нам библейских пророков, постоянно твердивших тем, кто их слушал, о Боге, но о многих библейских истинах он нам напомнил. И о заповеди «не лжесвидетельствуй», и о том, что не нужно зарывать в землю Богом данный талант, разменивая его на всякие пустяки и житейские блага, и о том, как жертвенно, с самоотдачей служить своему призванию...

Миссия его была сложна, потому что и время было непростое. С одной, внешней, стороны - победное, справедливое и благополучное, по-своему счастливое, с уверенностью в «светлом будущем». Когда, после десятилетий страданий, народ дождался, наконец, «плодов», его насытивших.

С другой стороны, оказалось, что этих «плодов», питающих только «чрево», народу уже недостаточно. Тогдашняя жизнь была жизнью без Церкви - своего рода репетицией последних времен и в некотором роде воплощением того, что Достоевский описал в «Легенде о Великом Инквизиторе». Социализм же - при всех его достижениях, кажущихся почти невероятными на фоне нашего нынешнего упадка, - с христианской точки зрения, формация неполноценная. Ведь из двух главнейших Заповедей Божьих, к которым сводятся известные «десять заповедей» - о любви к Богу и любви к ближнему, - социализм берется исполнить только одну, вторую. И то - в ущербном виде, в форме взаимовыгодной «солидарности угнетаемых», притом, что целью упомянутой «солидарности» видится материальное преуспеяние и «всестороннее развитие» обезбоженного человека.

Что же касается главной заповеди, говорящей нам о любви к Богу, на которой должна строиться человеческая жизнь и основываться все человеческие устремления, - то вместо нее социализмом воздвигался материальный интерес этих самых «угнетаемых». Место же самого Бога, оставшееся вакантным, занималось желающими - вождями и гениями этой «прогрессивной» эпохи. А кому не посчастливилось стать «богами» для всех - становились «богами» для самих себя, считая себя и свой интерес превыше всего, - и жили соответственно... Забегая вперед, отмечу, что впоследствии эти-то «боги», большие и малые, своими эгоизмами, своими частными «истинами», попирающими Высшую истину, и разорвали нашу благополучную жизнь в клочья.

И в общем-то закономерно, что мы при социализме, без Бога и царя в голове, вдохновленные Марксом и Дарвином, карабкаясь все выше, достигли того, что стали постепенно терять дар речи - отвыкать от речи свободной, заменяя ее официальными штампами и прочим подобным словоблудием. Власти с народом по-человечески не разговаривали, предпочитая лозунги, и утаивая от него то, что ему «не положено знать». Хотя, если бы в свое время власть вела честный разговор с народом, объясняя ему очевидные преимущества этого нашего строя перед тем строем, который был тогда «за бугром», а теперь установился и у нас, если бы не утаивала наших собственных недостатков и противоречий, то, возможно, и судьба наша была бы другой. Однако власть уже тогда была «себе на уме», жила отдельной жизнью - как милиционер Петюня из фильма «Место встречи изменить нельзя». И готовилась всех нас предать, что мы и увидели в 90-х. Или, в случае чего, удрать в какие-нибудь «коканды», туда где послаще.

И в это время Высоцкий стал говорить с народом свободным человеческим языком, не обращая внимание на лозунги: говорить обо всем и без утайки, называя вещи своими именами - о войне, о политических новостях, о всенародных горестях и надеждах, о том, что, по его мнению, хорошо и что плохо. И это вовсе не значит, что был он во всех своих мнениях прав, но главное то, что был он с народом честен. И народ, истосковавшийся за человеческим словом, сразу его отметил и полюбил. Этот откровенный разговор со всем народом был возможен потому, что мы в ту эпоху еще жили единой жизнью, одной судьбой... Все - от Карпат до Тихого океана - учились по одним и тем же школьным программам, читали одни и те же книги, смотрели одни и те же фильмы...

Как Пушкин был когда-то «энциклопедией русской жизни», так и Высоцкий стал «энциклопедией жизни советской», ее «закатного» времени. Высоцкий был одним из немногих, кто это время наиболее емко выразил, осмелившись говорить правду, писать о жизни как она есть, не играя в навязанную властью игру и не пользуясь тем партийным жаргоном, посредством которого полагалось изображать жизнь. И в этом качестве он и останется в памяти народной, несмотря на неудовольствие тех, кому это по разным причинам не нравится. Ведь и последующим нашим поколениям важно будет иметь подлинное свидетельство о советской жизни того времени, какой она была на самом деле, а не о той, которая красовалась на партийных лозунгах или в пухлых томах тогдашних патентованных литераторов, старательно избегавших писать о главном. Именно из песен Высоцкого мы можем узнать и о хорошем, и о плохом, что тогда происходило: ощущая и тот романтический настрой, которым тогда еще жили и о ту ложь, которая тогда вызревала...

Конечно, вся правдивость его стихов, прорвавшая в одночасье тщательно возводимые плотины лжи, полуправды, умолчаний, штампов и прочего, - проистекала вовсе не из стремления следовать библейской заповеди, призывающей «не лжесвидетельствовать». Но полагаю, что «кодекс» его отношения к жизни и вся его внутренняя свобода опирались на полученные им из разных источников впечатления о Великой войне, где совершались дела поистине библейские и формировались особые, высшие, человеческие отношения.

Богослов А.И.Осипов, отвечая однажды на вопрос о том, почему на Западе все благополучно, чинно и благопристойно, а у нас - постоянные, следующие одно за другим, болезненные испытания, сопровождающиеся уродливыми проявлениями и дикими противоречиями, - сказал, что это потому, что покойников (каковыми теперь является совокупный Запад) принято украшать перед тем как опускать в могилу, тогда как больные, но еще имеющие надежду на исцеление, подвергаются врачебному вмешательству, иногда радикальному и весьма болезненному. Поэтому на той страшной войне нашему народу, разрушившему совсем недавно перед тем свою страну и победно искоренявшему на российских просторах тысячелетнее наследие прежних поколений, - был предоставлен шанс духовного исцеления... И война действительно очистила наших людей, сделала их на какое-то время другими...

Наш народ на этой войне совершил величайший подвиг, требующий жертвенности и высших человеческих качеств. На фоне этого народного подвига всякая ложь была унизительной и неприемлемой, потому что совершивший этот подвиг народ заслужил свое право на правду. И мне думается, что Высоцкий всю нашу послевоенную жизнь поверял этой высокой пробой.

Отталкиваясь духовно от этого всенародного «момента истины», он и дальше, на протяжении своей недолгой жизни, жадно впитывал все подлинно высокое, что видел вокруг, живо на него откликался и воплощал в слове, не марая это высокое партийным словоблудием. Высокое же было связано со стойкостью, жертвенностью, самоотдачей нашего православного по цивилизационному воспитанию народа.

 

Еще одной причиной искренности Высоцкого было то, что он являлся человеком своего времени, разделял «основные положения» тогдашней идеологии, и к существующему тогда строю относился нелицемерно, не держа камней за пазухой и не имея в кармане фиг. И неслучайно он (как о том упоминает Прилепин), заполняя какую-то анкету, указал в ней в качестве самой значительной исторической личности - Ленина, наряду с Гарибальди. (Правда, если верить мемуаристам, к концу жизни Высоцкого, Ленин оказался уже у него в первой четверке списка ста самых ненавистных людей). Как бы то ни было, но Ленин был создателем и главным человеком того «нового мира», в котором Высоцкий чувствовал себя как дома и идеалы которого не оспаривал.

А потому и всякие безобразия, видимые им вокруг, воспринимал как частные отклонения от должного, считая себя вправе их высмеивать и разоблачать. И это отсутствие двуличия тоже позволяло ему говорить правду.

Впрочем, нельзя не сказать и о том, что он отдавал себе отчет в некоторой культурной деградации, наступившей после 1917-го года. Поэтому слово «Россия», объединяющее наше прошлое и настоящее, употреблял уважительно, а непутевого наследника, начавшего на месте исторической России «новую жизнь» и возомнившего, что может попирать наше тысячелетнее прошлое, именовал насмешливо - «наше СеСеСеР».

 

Пророку положено «житие». Вот «житие» Высоцкого, бывшее воплощением этого строя, отразило собой противоречия того социализма, идеалы которого он принимал и пытался быть его выразителем. Он засвидетельствовал своей неблагополучной жизнью «фундаментальное» неблагополучие жизни советской. И - своей смертью - предвосхитил ее недобрый финал. Жизнь Высоцкого подтвердила то, что социализм не решает всех человеческих проблем. Отсюда пьянство его и все прочее.

Он, воспринявший и передавший нам святую правду о войне, пытавшийся пронести эту высшую правду в свое время и в нем утвердить, столкнулся с оскорбляющим эту правду всенародном стремлением к буржуазному благоденствию. К тому, чтобы разменять подлинные ценности, недавно еще для всех очевидные, на бессмысленную потребительскую жизнь в окружении сувенирных слоников, ковров, хрусталя и прочих языческих атрибутов. И сам он временами отдавал этому дань, потому что ничего другого советская жизнь, вышедшая на финишную прямую к своему печальному «хэппи энду», и не предлагала... Ничего другого не предлагала и жизнь заграничная, которую он имел возможность оценить благодаря женитьбе на иностранке. Ни та, ни другая системы, даже в идеальной своей форме, не соответствовали тому идеалу, который был у него в душе. Поэтому и страдал, и рвал душу, и пел: «все не так как надо», и искренне пытался понять «как надо».

Духовно же он устремлялся к тому, к чему устремляется всякая душа, которая «по природе христианка». Кто скажет, что, к примеру, в песне «Белое безмолвие» не воплотился христианский идеал, что это песня не о Божественной Чистоте, к которой влекло самого Высоцкого и которую он хотел для России.

Вокруг него витали разные смыслы, далекие от христианских - в том числе коммунистические (от официальной идеологии тогдашнего нашего государства), либеральные (от того человеческого окружения, среди которого он жил) и всякие прочие - и они часто влияли на выбор тематики его стихотворений. Но ответы на все поставленные вопросы он брал у Бога.

И, кстати, именно Высоцкий указал христианский критерий русскости: «тоже пострадавшие, а значит обрусевшие». Ведь стяжатели земных благ не могут быть русскими, несмотря на племенную принадлежность, подтвержденную справками... Они даже хуже других народов, - как Иуда, бывший возле Христа и избравший иное, хуже других людей...

Талант Высоцкого не вписывался в любые земные идеологии, потому что был направляем свыше... В Высоцком было нечто подобное тому, что позволило библейскому Аврааму, услышавшему глас свыше, бросить повседневную жизнь и пойти по Высшему зову в поисках земли обетованной. Именно это и позволяло Высоцкому отрываться от обыденности, возносило его ввысь и открывало перед ним те горизонты, которые недоступны его критикам. И именно потому в стихах этого «предосудительного поведения» человека непостижимым образом проявилось столько христианского... Да и касательно «предосудительного поведения» стоит заметить, что в иных «стечениях обстоятельств» лучше быть, например, пьяным, чем трезво двигаться к целям, определяемым «раскладами» мира сего.

Из многочисленных воспоминаний о нем видно, что он обладал удивительным талантом дружбы и бескорыстия, - что тоже свидетельствует о преимущественной его подчиненности «кодексам» неземным.

Лирой своей Высоцкий пробуждал добрые чувства. Мне, к примеру, не встречался ни один плохой человек из искренних его почитателей.

 

***

 

Прошли годы. «Царство» наше разрушилось. Многое исчезло. На его месте многое появилось. Явились иного склада писатели. И вот один из них решил оценить Высоцкого со своей собственной колокольни.

Когда задаешься вопросом, зачем написана статья, о которой идет речь, то приходит на ум душевное состояние какого-нибудь миллиардера в последние годы жизни: когда потратил всю жизнь на собирание богатств, оберегал его от конкурентов в изнурительной повседневной борьбе - накопил горы этого «добра», так что можно полмира купить, в общем, все схвачено ... а чувство такое, что что-то все-таки упустил... Притом, главное....

Так и тут: при всех внешних атрибутах достигнутого успеха и покоренного профессионального Олимпа - ощущение, что чего-то недостает. Например, народной любви, которая, что обидно, часто достается каким-нибудь «классическим неудачникам», вроде Рубцова... В общем, то самое, описанное еще Пушкиным, ощущение высшей несправедливости, когда, при всех достигнутых возможностях, даже непонятно, как этот вопрос решать, куда обращаться и кому жаловаться:

                      

Все говорят: нет правды на земле.

Но правды нет - и выше...

           

Вот и пишется статья, в которой по всему тексту хитрой рукой разбросаны против Высоцкого всякие «компроматы».

Но прежде - чтобы ничего не подумали - делается маневр в стиле Паниковского из «Золотого теленка»: «Вы же знаете, Остап Ибрагимович, как я вас уважаю...» И далее, то в одном то в другом месте текста, помещаются заверения в том, что он, автор, и все его родственники, очень уважают Высоцкого...

 

Статья начинается справедливым утверждением о том, что нельзя представить Высоцкого солидарным с нынешними либералами, несмотря на то, что он при жизни больше всего общался именно с людьми этого духовного склада.

Но тут же высказывается сомнение по поводу того, что неизвестно как бы Высоцкий воспринял недавние киевские события, ведь осуждал же он в свое время наше вторжение в Прагу и в Будапешт... При этом оставлено без внимания то обстоятельство, что Киев - это исконная наша земля и ключевое место в нашей истории, место рождения нашей цивилизации, без восстановления родства с которым, мы всего лишь исторические беспризорники, которым впору давать, как в 20-х годах, новые имена, вроде Полиграфов Полиграфовичей. Тогда как Прага и Будапешт, и живущие там католические народы, - для нас всего лишь «зона наших геополитических интересов» (и даже не наших, а правивших у нас коммунистов, считавших, на свою беду, религиозные отличия делом неважным). Не говоря уже о том, что из Киева родом был отец Высоцкого. Отторжение Киева означает гибельный раскол нашей страны, без которой Высоцкий себя не мыслил. Упомянутый далее в тексте Афганистан, ввод войск в который Высоцкий также осуждал, соотносить с Киевом тоже некорректно: Афганистан больше напоминает нынешнюю Сирию, притом, что и теперь наши деяния в Сирии, более похвальные с точки зрения патриотизма израильского нежели русского, не все нынешние наши патриоты воспринимают с восторгом.

Что же касается упомянутого ранее в этом же тексте Крыма - то и тут по поводу его принадлежности в выборе Высоцкого можно не сомневаться. Добавлю лишь от себя, что главными зачинщиками сегодняшних наших безумий являются все же те, кто в свое время «крикнули из ветвей», что Крым нам непременно нужно делить - прямые наследники тех, кто еще прежде нас самих разделили на разные народы, которым теперь предписано делить Крым и враждовать, доходя до кровавого противостояния друг с другом...

В качестве некоего «скрытого аргумента» в пользу допускаемого автором непатриотичного поведения Высоцкого в наши дни, привлекается Окуджава, который тоже бард и к тому же еще и воевал, но в трудные для нас годы стал на сторону губителей нашей страны. То есть автор не понимает либо делает вид, что не понимает, что Высоцкий и Окуджава - поэты совершенно разной духовной направленности, и поэзия их адресовалась разной аудитории: Высоцкий был всенародным поэтом, а Окуджава - интеллигентским. Поэтому совсем неудивительно, что впоследствии Окуджава, «в гроб сходя», стихотворно благословил Чубайса - и тем самым определил себя по тому «ведомству», в котором эти самые «чубайсы» навечно прописаны.

Далее в статье повествуется о том, настолько много Высоцкому всего позволяли: и роли в кино, и концертная деятельность, и поездки за границу...

Говоря о киноролях, которыми «осыпали» Высоцкого, как тут не вспомнить хотя бы предназначенную для него роль Пугачева (в интернете можно найти пробу Высоцкого на эту роль), которую по велению начальства отдали Евгению Матвееву, хотя из Матвеева Пугачев примерно как из Брежнева революционер (кстати, этого «вождя мирового революционного движения» Матвеев впоследствии с успехом воплотил на экране): оба они по своему духовному складу больше похожи на екатерининских губернаторов, чем на бунтовщиков. Так что благодаря чуткому киноруководству, настоящего Пугачева, в исполнении Высоцкого, мы не увидели (как и не увидели Степана Разина в исполнении Шукшина). Можно вспомнить и фильм «Служили два товарища», в котором роль Высоцкого была главной, но после вмешательства начальства стала второстепенной... Или фильм «Земля Санникова», в котором, вопреки планам создателей фильма, не нашлось места ни Высоцкому (ему предназначалась главная роль), ни его написанным для фильма песням - тому самому «Белому безмолвию» и «Коням привередливым»... Не говоря уже о том, что из-за общего «доброжелательного» отношения со стороны киноначальников многие режиссеры вообще шарахались от самой мысли предлагать какие-либо роли Высоцкому.

Остается лишь утешаться тем, что в то время наши кинематографисты все-таки успели создать много замечательных фильмов, радующих нас и по сей день, тем более что сегодня приличного кино вообще почти не снимают.

Кстати, попутно, укажу на неточность в прилепинском тексте, в том месте где автором заявляется, что не беда, мол, что не утвердили Высоцкого на роль Остапа Бендера, так как Миронов в «Двенадцати стульях» и Юрский в «Золотом теленке» сыграли не хуже, чем сыграл бы Высоцкий. Однако Высоцкий ни Миронову, ни Юрскому конкуренции не составлял, так как собирался сниматься в гайдаевском фильме, где вместо него впоследствии сняли Арчила Гомиашвили. Справедливости ради надо сказать, что Высоцкий не снялся у Гайдая по собственной вине - из-за запоя.

Если же говорить о еще одном благодеянии, оказанном властями Высоцкому, о его поездках за границу, - то объясняется оно тем, что он был мужем француженки-коммунистки, игравшей одну из руководящих ролей в Обществе «СССР-Франция», а отношения с компартией такой важной страны как Франция стоили того, чтобы закрывать глаза на такое неудобство как Высоцкий.

Что же касается концертной деятельности Высоцкого, то причина ее внушительного размаха не в благожелательном отношении государства, а в том, что народ рвался к правде. Рвался, как оказалось, не зря. Ибо чувствовал: «все не так как надо». Что вскоре и подтвердилось...

Да и запретить все это было уже невозможно: все равно разошлось бы по стране на магнитофонных лентах, к позору запретителей...

Именно концертная деятельность позволила поэзии Высоцкого прорвать литературную плотину и всю прочую «инфраструктуру», выстроенную властью для того, чтобы заключить нашу словесность в надежные рамки, дабы усилиями «инженеров человеческих душ» она гарантированно давала полезное стране «просвещение»...

Вообще же, львиная доля будто бы полученных Высоцким от власти «подарков» досталась ему на самом деле по причине того, что очень многие люди, в том числе и облаченные властью, в частном порядке ему симпатизировали и чем могли помогали.

Далее Прилепин признается: а стихи, таки да, не печатали... И после этого пытается оправдать такой подход к поэзии Высоцкого: ведь по мнению Прилепина поэт из Высоцкого - так себе...

А дальше следует то, из-за чего, как мне кажется, была написана эта статья. Прилепин пытается указать Высоцкому на его место в отечественной поэзии, решительно убирая его из ряда, в котором стоят Есенин с Мандельштамом и утешая тем, что то место, которое ему положено - тоже «не стыдное».

В подтверждение приводится аргумент, что поэзия Высоцкого, опубликованная в виде текста, проигрывает в восприятии звучащей его поэзии. Аргумент этот трудно признать убедительным: звучащая поэзия лучше воспринимается всего лишь потому, что получает дополнительные качества. Ведь если бы у нас была возможность слушать, к примеру, стихи Пушкина в исполнении самого Пушкина, видя его при этом перед глазами; и если бы он вдобавок обладал артистическими способностями, позволяющими донести до слушателей все оттенки своего стиха, то все предпочитали бы именно это...

Не было бы песен Высоцкого, читались бы стихи... Их особенность в том, что они свободны... Высоцкий мог ошибаться, что-то недопонимать и так далее. Но он был правдив и свободен. И относился к своему слову с высшей ответственностью, не примешивая к нему ничего постороннего. И только такое слово имеет значение. Опыт и впечатление человека что-то пережившего. Переданный без лжи.

Конечно, если бы не кричащий голос Высоцкого, врывающийся в нашу убаюкивающуюся обыденность, то его стихи могли бы и затеряться в «литературном процессе», и о них бы мало кто знал, как сравнительно мало кто знал в то время написанное Шукшиным или Рубцовым, и как мало кто знает сегодня, к примеру, стихи Николая Зиновьева или иеромонаха Романа... Но, в случае с Высоцким, Господу было угодно вмешаться в направляемый человеками «литературный процесс»...

Пытаясь снять Высоцкого с литературной «доски почета», Прилепин заручается заочной поддержкой Куняева, который в свое время для этой же цели пытался использовать Пушкина (как наивысшее «литературное начальство»!), и критиковал Высоцкого за то, что тот посмел переиначить пушкинское «Лукоморье».

И Прилепин, вслед за Куняевым, тоже порицает Высокого за «Лукоморье». Как можно, мол, трогать стихотворение Пушкина. Это - святое.

Совсем как тот самый пушкинский персонаж, который жаловался, что «правды нет и выше»:

Мне не смешно, когда фигляр презренный

Пародией бесчестит Алигьери...

 

Но в том-то все и дело, что вся наша литература - это живое оружие, которым мы, хочется надеяться, еще повоюем, а не антикварный экспонат отжившей эпохи, содержащийся в сохранности и требующий столько-то архивного персонала для своего охранения. Высоцкий всего лишь приложил пушкинский текст о Лукоморье к нашей тогдашней жизни - и стало сразу ясно, настолько эта жизнь деградировала. Да и в самом деле, неужели это и не о нас, сегодняшних: «Тридцать три богатыря порешили что зазря берегли они царя и моря, каждый взял себе надел, кур завел и в нем сидел, охраняя свой удел не у дел». Не говоря уже о том, что «Лукоморья»-то нашего - «больше нет»... Ведь как в воду глядел... И самое печальное - по всему ощущается - что «это только присказка, сказка впереди...»

 

В конце своей статьи Прилепин как-то незаметно, сползает к какому-то самоутешению, в духе «земле ей все едино: апатиты и навоз». И сообщает читателям о том, что значение Высоцкого со временем сравняется со значением других любимцев своих эпох, вроде Вертинского или Утесова, и что через каких-то полвека значение Высоцкого мало будет отличаться от значения того же Куняева, и даже, с литературоведческой точки зрения, Куняев Высоцкого затмит...

 

***

 

Конечно, при желании, и в поэзии Высоцкого можно найти какие-то недостатки, и нарыть в его жизни достаточно «компроматов». Слишком уж хвалить его, тем более с христианских позиций, не очень-то просто. Особенно если вспомнить некоторые его кощунственные стихи, которые, думаю, санкционированы были для него ранним Пушкиным, который являлся для Высоцкого высшим авторитетом (Пушкин - наше все, - в эпоху, когда Церковь загнали в резервацию, вынужден был отдуваться за всех). Так что желающих во всем подражать Высоцкому стоило бы от этого предостеречь, памятуя о том, сколько сам он всего сотворил по части саморазрушения, подражая Пушкину или Есенину. Поэтому, как призывал сам Высоцкий, каждому лучше «выбираться своей колеей...». Тем более, что мы теперь, слава Богу, имеем возможность поверять поэтические прозрения Высоцкого Святым Евангелием, и видеть, в этом свете, все трагические тупики его «стихийного жития».

И тем не менее, именно с христианской точки зрения Высоцкий стоит неизмеримо выше тех своих критиков, которые по причине своего неверия, по-язычески путают главное с второстепенным и ставят жалкую букву выше духа...

Есть два способа существования человека в мире. Первый - ветхозаветный, деградировавший затем к иудейскому, - побуждающий приобщиться к «избранному» сообществу и, в качестве представителя такового, вкушать «земные блага», презирая «всех прочих». И второй - новозаветный, христианский, - предполагающий доверие к Богу и Его заповеди любить ближних как самого себя, не отделять свое благо от их блага, делиться с ними радостями, горестями и надеждами...

Высоцкий был одним из немногих, кто не обманывал тот народ, который ему доверял, не умалчивал лукаво о самом главном, что происходило вокруг. Советская власть держала на содержании армию «инженеров человеческих душ». Но мало кто этим душам говорил что-либо человеческое. А ведь именно правда делает народ соучастником происходящего, а не декорацией, статистом или орудием чьих-то тайных замыслов - как было тогда и как происходит теперь...

 

О жизни его пусть судит Господь Бог, а что касается его стихов, то многие их недостатки являются обратной стороной и неизбежным дополнением достоинств его поэзии. Так как он был одним из очень немногих, говоривших правду, то народ, слышавший правду от Высоцкого и почти ни от кого больше, пытался найти у него и ответы на те вопросы, на которые ответов он не мог дать. Поэтому некоторые его стихи, особенно касающихся вопросов, которые в ту пору были еще почти что праздными и только в наши дни всплыли на поверхность нашей жизни во всей своей болезненной актуальности - могут показаться поверхностными. Но даже в этих, вроде бы поверхностных, стихах он подкупал слушателей тем, что смел свободно высказываться о предметах, о которых все обязаны были говорить в рамках официального словоблудия.

В поэзии Высоцкого содержится очень много того, что помогает нам духовно подняться, и только люди с особыми наклонностями станут искать в ней то, что оправдывало бы их низость.

 

Со дня смерти Высоцкого прошло без малого сорок лет. И хотя опыт этих лет, вместивших катастрофу нашего прекрасного, пусть и несовершенного мира, позволяет многим из нас видеть то, что не мог в свое время видеть Высоцкий, - невозможно не чувствовать по отношению к нему великой благодарности. И в первую очередь за то, что вложил в души многих наших людей тот «камертон», который позволял им при всех поворотах нашей истории отделять правду от лжи, распознавать низкое и высокое...

Помню, когда проходил, недоброй памяти, украинский референдум декабря 1991-года, я голосовал против подсовываемой нам «независимости» и сопутствующих ей «самостийных духовных ценностей», главным образом потому, что эти «ценности» были неизмеримо ниже той духовной планки, которую установили для меня, тогда еще невоцерковленного, Шукшин и Высоцкий. Я не мог смириться с тем, что придется принадлежать к какому-то иному миру, нежели тот, которому посвящена великая русская литература, впитавшая дух нашего народа, многие произведения которой заставляли испытывать восторг. Интересоваться же русской словесностью и воспринимать ее всерьез научила не учительница на школьных уроках, а Высоцкий, Шукшин, Пушкин, Достоевский... Это к вопросу о том, кто тогда стоял на «страже наших границ», которые оставили и власти, и военные, и спецслужбы. Вот Высоцкий и стоял. При всем множестве своих недостатков с точки зрения патентованных литераторов и патриотов.

И именно Высоцкий, как никто, наверное, другой, открыл для нас, жителей окраин, подготовляемых уже советской национальной политикой к отчуждению от всего русского, - всю Россию.

Помню, что и «Наш современник» я в ту пору читал - и весьма сочувственно, так как мне были близки проповедуемые журналом патриотические воззрения. Но также помню и то, как великорусское патриотическое сообщество попалось на удочку тех хитроумных соблазнителей, которые заявляли, что и Российской Федерации нужны все те атрибуты отдельной собственной государственности, которыми обзавелись другие республики; что Великороссии следует самой от всех отделиться, чтобы не кормить всяких голодранцев. Россия, чья роль была особая, ни с чьей другой несравнимая, захотела тогда быть как все - и празднует теперь это свое падение ежегодно 12-го июня. И наши нынешние несчастья, в том числе и беды самой России, прекратятся только тогда, когда Россия снова будет духовно готова взять на себя эту особую роль. А это будет возможно только тогда, когда патриотизм русских станет православным, а не коммунистическим, либеральным, спортивным, трубопроводным или каким-то еще.

Высоцкий был очень популярен на Украине. Первые годы после нашего развала меня не покидало ощущение, что если бы он был жив и если бы, допустим, голосом капитана Жеглова попросил бы все «низкие разъединяющиеся стороны» не поступать как тот самый Петюня из «Места встречи», то даже власти во главе с беловежскими собутыльниками не посмели бы ему отказать. Потому что он умел докричаться своим хриплым голосом до тех мест в душе каждого, где обитает совесть.

Ведь был он тогда для всех не просто частным лицом, пишущим стихи, а тем, кто впитал в себя и выразил наш всенародный подвиг, найдя для этого простые, правдивые и великие слова... И именно он, как никто, сумел сказать о громадной цене, заплаченной за независимость нашей Родины, которую беловежские собутыльники собирались пустить с молотка...

А уж народ - то точно бы его поддержал...

 

Сегодня, зная чем у нас все закончилось, возникают недобрые чувства к тем, кто в ту пору, когда подготавливался наш развал, благоденствовали, кто - пользуясь всеми «удобствами» той благополучной эпохи, делали вид, будто верят в «хитрый план Брежнева», и исполняли - кто артистически, кто поэтически - известное «оптимистическое» произведение «Все хорошо, прекрасная маркиза»... Кто всему этому подпевали или просто уклонялись от главного, предпочитая помалкивать. И вместо того, чтобы кричать о надвигающемся, выписывали детально «словесные узоры» на второстепенные темы...

Стяжали земные блага, земное спокойствие и благополучие - а теперь претендуют на что-то еще...

Известно, что маститые друзья-приятели Высоцкого, сочинявшие модерновые вирши о треугольных грушах, рассчитанные на мировое признание, не захотели ему помочь хотя бы в нормальной журнальной публикации. Но Высоцкий не был ведь так уж чужд и тем, кто окопались в противоположном, патриотическом, идейном лагере. Сам он, к примеру, очень уважительно относился к прозе тех, кого окрестили «деревенщиками». Что же тогда мешало редакторам наших патриотических журналов напечатать его стихи? Хотя бы о войне, о горах и прочем. Неужели эти стихи по своим поэтическим качествам не дотягивали до того уровня, который был тогда приемлемым для публикации?

Но предводители враждующих литературных лагерей, движимые личными и корпоративными интересами, заняли круговую оборону, слившись воедино в желании не допустить то, что могло бы пошатнуть их статус.

Однако Господь Бог вмешался и вознес отверженного выше всех. Ибо пророков выбирает Бог. Поэтому бесполезно сегодня задним числом оспаривать это избрание, указывая на какие-то недостатки поэзии Высоцкого или его самого. Несмотря на многочисленные свои недостатки чем-то самым важным Высоцкий Богу все-таки угодил... Наверное, жертвенностью...

Что же касается «духовной жаждою томимого» народа, то ему до всех этих статусов - тоже нет дела.  И для него «словесные узоры» - не главное. Откроет он томик всемирно прославленного автора, современника Высоцкого, найдет там что-нибудь вроде «Уберите Ленина с денег» - и закроет для себя этого автора навсегда, вместе со всеми распрекрасными рифмами. Потому что - «брехня». Или - отыщет тот самый знаменитый стих о «треугольной груше», наткнется там на «исповедь Нагорную» и «псалом Христов» - и, если хоть однажды заглядывал в Библию или заходил в церковь, сразу поймет, что автор использует слова безотносительно к их смыслу: просто набирает их, поярче и понеобычней, набросает в свой стих, как камней в бочку, - и трясет этим, - чтобы громче звучало и чтобы все обратили внимание. А захочет почитать альтернативное, завязнет в пресном описании всякой мелкой возни, предпринятом ради получения гонорара, - и тоже отложит в сторону, потому что собственная его жизнь намного серьезнее и на всякие пустяки ее тратить жалко.

 

***

 

Сегодня, в сравнении с советской эпохой, мы продвинулись существенно дальше в сторону «последних времен». Очень похоже на то, что мы добрались уже до той «итоговой стадии», когда и церковь уже не может остановить наше общее сползание в бездну.

Потому что сами «полномочные ее представители» уже заражены теплохладностью, неверием в свои силы и в помощь Божью. Как оказалось, пресловутые книжники и фарисеи столь же удобно могут себя чувствовать на новозаветной основе, как и прежде чувствовали на основе ветхозаветной. Об этом свидетельствует, прежде всего, их в общем-то безучастное отношение к культивируемому после 1991-го года заинтересованными силами взаимному отчуждению частей нашего еще недавно единого народа. Это отчуждение привело к тому, что уже в наши дни разъединителям удалось столкнуть наш народ, живущий по обе стороны перерезавшей его границы, в кровавом и гибельном для всех противостоянии.

К сожалению, посреди нынешнего нашего распада народ наш не услышал правдивого слова от представителей церкви по поводу того главного, что с нами теперь происходит, не дождался ответа на вопрос о том, как нам поступать в этих условиях. И то, что на протяжении многих лет наши пастыри по разным причинам устранялись от главных испытаний, выпавших на долю народа, не добавило им авторитета в народе, делая народ беззащитным перед теми, кто приходят его соблазнить и погубить, уводя от Христовой истины. И сама церковь, лишенная поддержки народа, вынуждена теперь защищаться и все больше становиться гонимой (и дай Бог, чтобы в предстоящих испытаниях, церковь наша очистилась и окрепла)...

И потому наш всеобщий, личностный и всенародный распад, угрожающий гибелью, требует «гласов вопиющих».

Поэтому и нужны пророки... Которые служат правде, а не сильным мира...

Сегодня от тех, кто находятся на острие общественного внимания, требуется пророческое слово. И - из пишущих или иным образом обращающихся к народу «мастеров слова» - требуются пророки, а не «дизайнеры».

Требуются не безукоризненные рифмы и словесные узоры, а правда.

Ведь народ наш вступает в эпоху, когда придется, как в советские годы, на свой страх и риск решать, где правда и где ложь, с большой опасностью ошибиться.

На этом фоне привычное нам «изобразительное» писательство, ставящее букву выше духа, кажется не более чем словоблудием. Чем-то вроде тихого помешательства, особенно комичного, когда оно претендует стать «притчей на устах у всех».

 Как шутил по другому поводу один отрицательный персонаж одного популярного фильма: «Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке»...

 

Сегодня власть снова ведет себя как Петюня из «Места встречи», и не желает разговаривать с народом, объяснять свои действия. Так что особо ушлые аналитики всякий раз начинают гадать, чем вызвано то или иное ее решение. И нет недостатка в тех, кто берут на себя труд, не без пользы для себя, оправдывать все ее действия.

Некоторые нынешние «верховные декораторы», дабы уберечь нынешний порядок от неожиданностей, решили распространить свою деятельность и на литературу, населив ее всякими «потемкинскими персонажами», имитирующими подлинность.

Но ничего подлинно великого подобным, «инкубаторским», способом создать невозможно.

И пророки искусственным образом тоже не создаются. Разве что поддельные. Ведь если, к примеру, просто кричать «под Высоцкого», то получится, прости Господи, Джигурда...

Вот даже, например, маститый литератор Проханов: выработав себе пророческий слог, наладился вроде бы глаголать пророческими словесами, но несмотря на эти вторичные признаки, ничего пророческого не получается...

И другие, кому выпало оказаться на видном месте - тоже в основном озабочены приобретением каких-то вторичных признаков «литературного величия»...

Но для пророчества необходима духовная высота и то состояние, о котором Высоцкий писал:

И лопнула во мне терпенья жила,

И я со смертью перешел на ты...

 

Новых Высоцких сегодня нет, но и тот который умер летом 80-го многим по-прежнему не дает покоя... Вот прокричит вдруг из какого-нибудь динамика, наполняя своим неповторимым голосом гибнущий наш простор, - и всем сразу становится понятно, что тут у нас происходит...

Неудивительно, что те, кто наладились у нас творить то, что теперь творится, хотели бы куда-нибудь подальше его задвинуть. Однако, куда же его задвинешь! Возвышается с конца 60-х выше всех, как одноименный небоскреб в Екатеринбурге. Поэтому стараются как-нибудь его развенчать. То огрехи по части «чистописания» у него обнаружат, то компромат какой-нибудь...

В упоминавшейся уже передаче, Прилепин, в числе перечисленных на Высоцкого компроматов (машины, супружеская неверность...), даже о еврейских корнях Высоцкого изящно ввернул. Он где-то отыскал (не поленился) дальнее родство каких-то предков Высоцкого с теми самыми Бронштейнами, из которых получился Троцкий. Однако, несмотря на все эти старания, все равно почему-то кажется, что Высоцкий русский, а Прилепин - как раз еврей (даже обидное слово просится), хоть и из Рязанской области...

 

                                              Июль 2018


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме