Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Русская природа в «Евгении Онегине»

Геннадий  Сазонов, Русская народная линия

08.06.2018


К 219-й годовщине со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина …


 

      ...Утро предвещало жаркий день. Устроившись с учебниками на берегу Финского залива неподалёку от Старого  Петергофа,  мы с приятелем,  он  учился на историческом факультете Ленинградского университета, неожиданно завели разговор о поэзии.

     Я испытывал Сашу,  читал  наизусть:  то Михаила Лермонтова,  то  Роберта Рождественского, то Ярослава Смелякова и ещё кого-то,  а приятель должен был угадать автора.

      Такая была  у нас  игра. Саша то морщился, то пожимал плечами.

       Встав  с тёплого песочка,  перед тем, как окунуться в волны залива, он сказал:

   - Знаешь что? Я люблю «Евгения Онегина», читаю его и перечитываю, и считаю, что ничего лучше нет! Всякие эти твои стишки... Они меня не волнуют! Хочешь, я наизусть прочту тебе из «Онегина»?

   - Ну,  какой  ты старомодный! - отозвался  я. - Это же всё школьная программа.

    - А вот я такой, старомодный, - чуть обиженно ответил Александр. - И новомодным пока не буду.

    И пошёл купаться.

    ... Много всякого времени утекло с той поры, а вот диалог с приятелем почему - то не ушёл из души. И я часто размышлял: какой же Саша был счастливый  человек!  Читал и перечитывал роман Александра Сергеевича Пушкина. А мы-то часто ли так поступаем?

      Конечно,  звучит банально,  тем не менее: всякий раз, открывая роман, я с удивлением нахожу в нём что-то новое. Казалось бы, всё знаешь, всё знакомо, а вот, подишь ты...

      Очередным таким  «открытием» стало воспевание гениальным поэтом русской природы. Нет ни одного времени года, о котором бы Александр Сергеевич не сказал на страницах романа  неповторимо, по-своему, с большой любовью. Более того: в поэтическом контексте «Евгения Онегина»  русская природа обретает права «самостоятельного героя»,  и одновременно она  служит  сильным  художественным средством для раскрытия внутренного мира  ведущих  персонажей - Татьяны Лариной, поэта Ленского и самого Евгения Онегина.

    Интересно, что в «ГЛАВЕ ПЕРВОЙ» романа, где  Пушкин  знакомит нас с Евгением Онегиным, с обстановкой, в которой тот  рос и воспитывался, с его родным городом, с увлечениями «суетой света», практически отсутствет природа Северной Пальмиры. Хотя многое чего можно было бы описать: чудные белые ночи, дивные невские закаты, синюю  ширь Невы, островные парки и рощи. Но ничего этого нет.

      Лишь в конце «ГЛАВЫ» природа появляется на «сцене»,  когда  Онегин по суровой необходимости  приехал  в имении уже покойного своего дяди.

 

                              Два дня ему казались новы

                              Уединённые поля,

                              Прохлада сумрачной дубровы,

                              Журчанье тихого ручья;

                              На третий роща, холм и поле

                              Его не занимали боле;

                              Потом уж  наводили сон,

                              Потом увидел ясно он,

                              Что и в деревне скука та же,

                              Хоть нет ни улиц, ни дворцов,

                              Ни карт, ни балов, ни стихов.

                              Хандра ждала его на страже,

                              И бегала за ним она,

                              Как тень иль верная жена.

 

      Впавший в состояние,  называемое православными  «окаменение сердца»,  Онегин не может его преодолеть, он не может понять и полюбить окружающую природу,  хотя она  принесла бы ему желанное исцеление от недуга.

    Заметьте:  в следующих  строфах  «LV»  и « LVI» автор говорит уже про себя самого:

                   Я был рождён для жизни мирной,

                   Для деревенской тишины:

                   В глуши звучнее голос лирный,

                   Живее творческие сны.

                   Досугам посвятясь невинным,

                   Брожу над озером пустынным...

 

       И далее, прямо-таки красноречивое признание:

 

                    Цветы, любовь, деревня, праздность,

                    Поля! Я предан вам душой.

                    Всегда я рад заметить разность

                    Между Онегиным и мной.

 

      Вот, вот! Разность!  В том числе и в отношении к русской природе. Если на Онегина она наводит сон, то Пушкин её любит и боготворит!

       Постепенно, с развитием и углублением сюжета,  русская природа всё более властно входит  в «художественную ткань» романа и старается  играть свою, определяющую роль. Начинается это, что вполне естественно, с Татьяны Лариной:

 

                                Она любила на балконе

                                Предупреждать зари восход,

                                Когда на бледном небосклоне

                                Звёзд исчезает хоровод.

                                И тихо край земли светлеет,

                                И вестник утра, ветер веет,

                                И всходит постепенно день.

                                Зимой, когда ночная тень

                                Полмиром доле обладает,

                                И доле в праздной тишине,

                                При отуманенной луне

                                Восток ленивый почивает,

                                В привычный час пробуждена,

                                Вставала при свечах она.

 

     Горя сильным чувством к Онегину, сельская барышня опять же поверяет их окружающей природе, которая безмолвно ей сочувствует:

 

                          Тоска любви Татьяну гонит,

                          И в сад идёт она грустить...

 

      А после  письма к любимому и его «щадящей отповеди»,  автор, говоря о состоянии Татьяны, уподобляет её  цветку, который теряет свою прелесть прямо  на глазах:

 

                         Увы, Татьяна увядает,

                         Бледнеет, гаснет и молчит!

 

     Вместе с тем автор  заметил и  некоторые изменения в отношении к русской природе  со стороны Евгения Онегина, она уже как бы оказывает на него благотворное влияние.

 

                            Прогулки, чтенье, сон глубокий,

                            Лесная тень, журчанье струй,

                            Порой белянки черноокой

                            Младой и свежий поцелуй,

                            Узде послушный конь ретивый,

                            Обед довольно прихотливый,

                            Бутылка светлого вина,

                            Уединенье, тишина:

                            Вот жизнь Онегина святая;

                            И нечувствительно он ей

                            Предался, красных летних дней

                            В беспечной неге не считая,

                            Забыв и город, и друзей,

                            И скуку праздничных затей.

 

         Наверное, обрадованный этой переменой,  поэт впервые  за весь ход романа  в разделе «ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ» разворачивает широкое полотно русской природы, предварительно сделав ироническое замечание, что «наше северное лето карикатура южных зим...» (строфы XL,  XLI, XLII). Причём, он выбирает  самую любимую свою пору - осень.

    Здесь мы погружаемся в знакомые с детства строки:

 

                          Уж небо осенью дышало,

                          Уж  реже солнышко блистало,

                           Короче становился день,

                           Лесов таинственная сень

                           С печальным шумом обнажалась...

 

    Вопреки многочисленным «доброжелателям», поэт  не боится дважды употреблять  «уж».

     В отличие от многих современиков-стихотворцев и поэтов последующих поколений, Александр Сергеевич Пушкин не стремился «навязать» природе собственные мысли и чувства, сделать её «рабой поэтической вольности». Отнюдь нет!  Под его пером природа  обретала  естественную красоту и  прелесть, которые мы наблюдаем  в реальности.

      И уже, полагаю,  не случайно раздел романа «ГЛАВА ПЯТАЯ»  открыл   большой  гимн  русской  природе, она обрела «права» подлинного «героя» повествования.

                       

                                В тот день осенняя погода

                                Стояла долго на дворе.
                                Зимы ждала, ждала природа,

                                Снег выпал только в январе

                                На третью ночь...

 

       Хочу напомнить, что многие  пушкинские строки из «Евгения Онегина», посвящённые русской природе, стали крылатыми фразами, мы произносим их, не задумываясь о том, где первоисточник (к примеру: «Зима, крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь...»).

      Замечательно по своей красоте  описание весны, открывающее раздел «ГЛАВА СЕДЬМАЯ».

 

                                  Гонимы вешними лучами

                                  С окрестных гор уже снега

                                  Сбежали мутными ручьями

                                  На потопллённые луга.

                                  Улыбкой ясною природа

                                  Сквозь сон встречает утро года;

                                  Синее блещут небеса.

                                   Ещё прозрачные леса

                                   Как будто пухом зеленеют.

                                   Пчела за данью полевой

                                   Летит из кельи восковой,

                                   Долины сохнут и пестреют;

                                   Стада шумят, и соловей

                                   Уж пел в безмолвии ночей.

  

      Главным  героем  романа, на мой взгляд, является не Евгений Онегин, а, конечно, Татьяна Ларина,  она -  своего рода «душа Пушкина».  Поэтому, наверное, она так искренне предана русской природе. И разлуку с природой, когда нужно было уезжать в столицу,  Татьяна переживает мучительно.

    О художественном значении русской природы в романе можно говорить и говорить без конца, значение это велико.

    Хотел бы обратить внимание ещё на одно обстоятельство. Очень редко, но всё-таки поэт «использует» символы  природы для характеристики состояния Онегина. Знаменитую   строфу  «Любви все возрасты покорны...» завершает такой мощный образ:

 

                                  Но в возраст поздний и бесплодный,

                                  На повороте наших лет,

                            Печален страсти мёртвый след:

                            Так бури осени холодной

                            В болото обращают луг

                            И обнажают лес вокруг.

 

    Какой суровый «приговор» Евгению  Онегину, влюблённому без памяти в Татьяну, жену известного при царском  дворе генерала.

    Не изменил своей манере - быть ближе к природе - великий поэт и в произведении «Отрывки из путешествия Онегина».  Здесь и Терек, и Таврида, и Одесса - всё воссоздано с «участием» окружающей природы.

    А могло бы быть иначе?

    Вряд ли! Александр Сергеевич  Пушкин чувстовал, как, может, никто другой, что человек - часть природы, созданной Богом.

Геннадий  САЗОНОВ, член Союза писателей России

        

    ВОЛОГДА,

4 июня   2018 г.

 

Иллюстрация: Тимошенко Лидия. 1950-1955 картон, масло

Источник: Иллюстрации | Сайт о романе Евгений Онегин

 


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме