Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Храм у озера

Геннадий  Сазонов, Русская народная линия

20.06.2017


К 85-летию Василия Белова. Как известный писатель восстановил церковь …

 

       Художественный мир Василия Ивановича Белова (23.10.1932 - 4.12.2012) поистине огромный, как великий океан,  его не окинешь взглядом и не вычерпаешь. И он, этот «беловский мир», вместил в себя наиболее значимые  общественные явления, выпавшие на долю русскому народу в ХХ веке.

    Не будем забывать, что  внутренний  мир любого из нас  составляют   большие или малые события  повседневности. Одно из таких, особо важных, событий произошло 28 августа 1992 года -  в  праздник Успения Пресвятой Богородицы и для Василия Иванович Белова.

      В тот день состоялось освящение Сохотского Никольского храма, восстановленного руками писателя и не его средства.

 

                                                                 1

     Помню, накануне, позвонил Василий Иванович, сказал, что закончил делать Никольский храм и пригласил в Тимониху на его освящение.

   -Приезжай,  будет интересно, - предложил он. - Погода стоит хорошая.  Я  встречу на подъезде к деревне.

    -Ты ведь у меня не был? - уточнил писатель.

   - Не был, Василий Иванович, - ответил я.

   -Надо побывать, тем более  и  повод есть, - продолжал  Белов.

    Я сразу подумал: все дела в Вологде никогда не переделаешь, надо отложить их в сторону и съездить, наконец, в знаменитую деревню.

   Я пообещал приехать,  договорились, что в определенный час буду в Тимонихе.

     Ещё раньше возникли   какие-то  неполадки в моей  машине, отправляться на ней в неблизкий путь было  рискованно. Поэтому я  связался  с моим  коллегой,  журналистом Е. Соловьёвым, собкором «Известий». Он тоже выразил желание побывать у Белова. Его редакционный  «Уазик»  был  в порядке,  и  рано утром  мы  выехали  из города.

    На исходе лета природа  уже обретала первые осенние краски, ярко сияло солнце. Под ровное гудение мотора хорошо  мечталось о предстоящей встрече. Поскольку мы ехали к известному мастеру слова, то и мысли вращались вокруг того, в чём же состоит назначение писателя.

   «Зеркало!» - подумал я.

   Конечно, зеркало.

   Взгляни в него - увидишь себя и ещё многое чего вокруг, что составляет суть многотрудной жизни человеческой. Так и литература, помимо нашего желания или нежелания, была и остаётся зеркалом всего, что происходит в обществе.

    И писатель - то же зеркало сам по себе.

    В  современном разномастном потоке словесности, поднявшем на поверхность не только светлое и возвышенное, но и тёмное, потаённое, порой даже бесовское, голос ведущих русских писателей стал, кажется, совсем приглушённым.

    Ели вдуматься,  впечатление это - о приглушённости голосов  русских писателей -  скорее обманчивое. Нет, голоса их продолжают  звучать. Только уже  не на всю страну, как  было  в Советском Союзе,  а, так сказать, в масштабах  «местной аудитории», локально. Да, вне сомнения, русским писателям  трудно: и в бытовом - житейском смысле, и в творческом. Но они, поддерживая великие  литературные традиции, не ушли в затвор на «вынужденное молчание», а продолжают служить своему призванию, своему народу.

    Это подтвердил и  Василий Белов, когда недавно выступал на полувековом юбилее Вологодского отделения Союза писателей. «Где исток нашей организации? - обратился он к литераторам. -  Я думаю, он берёт начало от молений Даниила Заточника, стихов Константина Батюшкова, пророчеств Николая Клюева, пронзительной лирики Николая Рубцова. Служение России, Слову было и будет главным смыслом жизни писателя на этой многострадальной земле».

    Пожалуй, лучше и не скажешь!

   Стояние в Слове - в этом и весь Василий Белов.

   ... Мы уже  свернули с автострады  на Архангельск и теперь катили по владениям лесного царя Берендея, они казались безкрайними. Вдоль песчаной грунтовки, над ней  столбом стояла пыль, тянулись убогие северные деревеньки, свидетельствуя о страшно ненормальном отношении к земле-кормилице нынешних людей. Лишь немногие села сохранили настоящий крестьянский уклад. Дорога начинала утомлять однообразием.

   Но вот, наконец, вдали возникла маковка церкви и крест на ней - их хорошо было видно с холма. Они всё приближались и приближались. Кажется, мы приехали. Да, далековато от «цивилизации» затерялась родная деревенька писателя  - Тимониха.

   Навстречу нам по колее, разрезавшей поле, катила красная «Нива», за рулёи я сразу узнал Василия Ивановича.

   Мы притормозили, вышли на улицу.

   - Встречайте гостей! - протянул я руку Василию Ивановича.

   Он крепко пожал ладонь, скупо улыбнулся.

   - Припозднились вы что-то, - слегка укорил писатель. - Служба почти закончилась. Но отец Георгий ещё в храме и народу там полно.

   Василий Иванович отозвал меня в сторону.

   - Это кто с тобой? - спросил он, показывая на моего коллегу.

   Я ответил, объяснил, что вынужден был вопользоваться  машиной собкора.

   -Нет, - запротестовал Белов, - с «Известиями» не хочу разговаривать, это такое русофобское издание...

    Я почувствовал себя неловко. Что делать? Не назад же ехать моему коллеге!  Всё-таки Василий Иванович, ещё раз выслушав меня,  внял  объяснениям, махнул рукой - мол, ладно. Мы сели к нему в «Ниву»  и поехали на берег Сохотского озера, где только что освятили  храм и состоялся торжественный молебен. Вокруг, действительно, было много народу. Все радовались необычному событию - возрващению Храма к его изначальному назначению.

    Будто невеста в подвенечном уборе, стояла церковь Николая Чудотворца на Сохте - такая красивая, откуда ни посмотри! Задержишь на ней взгляд, и душу наполнял  дивный покой, её охватывало умиротворение.

    Эта церковь упоминалась в окладной книге Вологодского уезда в 1691 году. Видимо, тогда она была деревянной, а оделась в камень позже - в 1842 году. Главными святынями в ней были икона Божьей матери «Казанская» и икона Успения Пресвятой Богородицы.

     И вот, как раз в праздник Успения, произошло освящение храма после его ремонта, сделанного писателем Беловым.

    Такое удивительное совпадение!

    Мы вступили  в Храм, Василий Иванович  начал показывать и рассказывать, что он делал. Тут подошёл священник, отец Георгий из Вологды,  и поделился своими  впечатлениями  о событии.

    -Многие люди, которые будут соприкасаться с этим храмом, - сказал он, - начнут спасать свои души, возрождать наше Отечество - Святую Русь. Слава Богу, прошло сегодня всё очень хорошо. Мы очень довольны.

   Как всё замечательно организовано Василием Ивановичем, и люди пришли, хотя храм на отшибе.

    Прекрасно так!

   Главное - такое единение духовное, восторг, радость!

  85 человек приняли  Святое Крещение в этом храме вчера и сегодня - это же прекрасно!

   Люди тянутся к Вере, люди ищут её. Видимо, это необходимо,  Слава Богу!

   Великое дело!».

   Ещё священник Георгий вспомнил, что он участвовал в освящении  Храма Андрея Первозванного в Вологде.  А здесь, на Сохте, он впервые самостоятельно освящал церковь.

   - Так что это моё «боевое крещение», - добавил он.

 

 

                                                            2

      Моё внимание снова вернулось  к Василию Ивановичу. Я попросил его рассказать в деталях, как проходило восстановление Храма.  Накануне я уточнил по  историческим  источникам, что в 1920-е  годы церковь  в честь  Николая Чудотворца  закрыли  - зимнюю чать, колокольню разрушили, а в летней части -  устроили школу. Знал я также и о том, что Белову помогали его друзья - кинооператор Анатолий Заболоцкий из Москвы и известный художник, академик живописи Валерий Страхов из Вологды.

    Мне удалось сохранить запись рассказа  Белова.

    Для читателя я воспроизвожу его таким, каким он был, без какой-либо правки.

 

  Говорит Василий БЕЛОВ:

    - Третье лето я строю церковь. Когда я увидел, что её растаскивают, мне стало жаль её.

   Тогда ещё лес и кирпич были не очень дорогими. Я на полученный гонорар купил всё и привёз сюда в Сохту.

   Начали мы с того, что выгребли из церкви всякий хлам, удобрения. Но всё равно запах такой - всё пропиталось удобрениями.

    Потом начали вести кирпичную кладку - кирпич, цемент.

   Это всё - новая кладка, видите!

    Всё было выломано - вон до того места, видите, почти до сводов.

   А с той стороны тоже дыра была.

    Освещал церковь отец Георгий из Вологды. Он быстро приехал. И спасибо ему. Народу на освещении было много.

 

     -Василий Иванович, а для проведения постоянных богослужений будет ли здесь священник?

 

    -Не знаю. Это уж пусть решают прихожане. Как они решат - не знаю. Вот сегодня собирали деньги, много денег. Дом надо священнику. Может, будут приглашать, но приглашать им не выгодно.

 

   -Василий Иванович, а православный  приход будет на сколько деревень?

 

    - Да во всем районе нет ни одной церкви, всё разрушено. Только в  самом Харовске  какая-то деревянная церковь  одна есть.  Раньше в  каждой деревне часовни были и приходы были. В Ильинском приходе - восемь километров отсюда - прекрасная была церковь.

 

      В это время из храма вынесли младенца, который плакал на руках у молодой мамы.

 

    - Вот уже и покрестили - видите, - сказал Белов. - Испугался чего-то!

 

       Василий Иванович засмеялся.

 

    Василий БЕЛОВ  продолжал:

      - У меня прадед,  отец  были очень религиозными. А дядя почему-то не любил священников. Я боюсь, что он был неверующим - он Гарибальди читал, Реннако читал какого-то. Вобще, как я думаю, народ неглубоко воспринял христианство, иначе бы и революции не было бы, а так сохранилось язычество - бей, круши, бунтуй.  Но хозяйственником Иван Михайлович был отменным - вводил севообороты, горох начал сеять и вообще мастеровой был. Но священников не любил. А вот один из прадедов был верующим. И все бабки и пробабки были, конечно, верующими.

     Я в этом здании, - Василий Иванович показал рукой на стены храма, - в школе учился. Школа здесь была. Первый и второй класс кончал я тут. «Интернационал» нас заставляли петь здесь в храме. Ещё до войны я пошёл в первый класс, я с 1932 года.

 

    Василий Иванович, а иконы в церкви откуда? Я вижу тут большие красивые иконы!

 

    - Две иконы - «Тайная Вечеря» и другая - мои, я отдал сюда в храм. Икона  «Богоматерь» у меня над кроватью виселав моём доме в Тимонихе. Обычная Богоматерь. А  икону «Спасителя» вот  Валерий Страхов купил и сам  отреставрировал и подарил нашему храму, а одну икону принесли вон из той деревни, вон хозяин.

 

     Белов показал на хозяина иконы. В это  время мы уже вышли из Храма и стояли на улице.

 

    Это был Громов Леонид Александрович из деревни Алферовская. Громов подошёл у нам, мы с ним познакомились. Он коротко рассказал, как  хранил эту икону.

 

  Я снова  беседовал  с Василием Ивановичем.

 

       -  А когда закрыли церковь?  спросил я писателя.

 

       -Одновременно всё происходило,  колхозы начинались и церкви разрушались, - продолжал Василий Иванович.

 

      Подошла какая-то женщина, знакомая Василия Ивановича, из окрестной деревни, вступила в наш разговор, добавила:

    -Ломали её!  Отец Николай, священник,  был арестован ещё до начала колхозов.

    Леонид Громов тоже вступил в разговор:

   -Уже всё было заготовлено, чтобы крышу на церкви спихнуть.

 

      Василий Иванович продолжал:

    -Да, деревни, знаете, какие большие были?  В  нашей Тимонихе было 26 домов, а сейчас 4 осталось. Вот! И вся Россия так же, учти, братец (это Белов так обратился ко мне), северо-западная я имею в виду. На юге, может, получше было.

    Сорок шесть человек у нас было в первом классе, когда я учился. И почти все погибли. Один или два осталось. И всё. Но погибли не на войне. После войны. Наш год на войну не попал. Моложе меня уже лежат на кладбище. И все почти смерти связаны с вином. Я об этом уже писал статью. Второй раз повторяться не охота.

   -Везде дворов понастроили, а домов не строили, - недовольно сказал Василий Иванович.

 

   Это он по поводу того, что внизу  от церкви, под склоном отлогого берега, ближе к озеру,  стоит полуразвалившаяся ферма - бывший скотный двор. И сейчас вот тут построили летнюю дойку так называемую, вон там за кладбищем.

 

   - В Тимонихе пять домов  вместе с моим. Пенсионеры живут и один холостяк. Не может жениться, девчонки не остаются. Мужчин всех убили на войне.  Потом Хрущев начал зорить, когда объединял колхозы. А были прекрасные колхозы, даже во время войны они не бедствовали. Работников было много. А как объединили, от Лукина и туда дальше - сорок километров. Это был способ уничтожить остатки сельского хозяйства. Да! Так что погубили деревню централизованным порядком, государственными мерами.

 

 

      С УЛИЦЫ  МЫ ОПЯТЬ  ВОШЛИ В ХРАМ.

 

    -Росписи, Василий Иванович, это что остатки?

    -Их соскребали когда-то лопатами. Замазывали. Восстановить их можно, но очень дорого. Пусть смотрят, что сделано.

 

     Мы вышли из храма и немного прошли к озеру.

    -Озеро Сохотское, - показал рукой вперед Белов. - Речка Сохта. Она сейчас маленькая стала, на моем веку прекратила существование. Леса вырубили. Там озеро в лесу есть, из озера вытекает эта речка Сохта. Впадает в Уфтюгу, а она в Кубенское озеро.

 

     -Василий Иванович, а  вы делали всю эту работу в  храме как, на чём?

 

    -Да вот верстак у меня до сих пор в амбаре стоит. Хороший верстак. Как раз дядюшкино наследство. Он винты вёз аж со Шпицбергена. Ну, свет когда провели, у меня есть дрель, пила электрическая - облегчила немножко. Московский гость привёз рубанок шведский электрический, а то ручным строгать тяжело было.

 

    СОЛОВЬЕВ (собкор Известий) обратился к Белову:

     -Ну, а дпльше-то что тут, Василий Иванович? Тут ещё ой-ёй сколько работы?

 

   БЕЛОВ:

    -Дальше пусть прихожане действуют, надо пристраивать паперть, многое чего надо. Пусть приход сам решает.

 

    К Белову подошёл какой-то молодой парень, обратился:

 

      -Мой отец говорил, что Белов был озорником в школе, на гармошке играл.

    БЕЛОВ: - Чего? Я могу тебе хоть сейчас, давай гармонь - дык и сыграю.

 ПАРЕНЬ: - Гармонь-то у меня дома есть.

БЕЛОВ: - Есть! А ты чего не играешь?

ПАРЕНЬ: - Слуха нет, медведь на ухо наступил.

 

    Мы дружно рассмеялись.

 

   Василий Иванович продолжал рассказывать про округу:

    - Деревни рядом стояли - это Заозерье, дальше Алферовская, там - моя Тимониха, дальше там Чичериха, Печиха, там ещё за рекой были деревни; все они в куче были; и на эти деревни был здесь приход в Никольском. Об особенностях говора деревень: даже артикуляция разная была. А сейчас. Сейчас даже в Нью-Йорк приедешь, то же одно говорят.

 

    -Василий Иванович, а высота здесь  большая  какая, когда вы крест водружали?

    -Не знаю, - ответил он. -  Довольно высоко!(засмеялся). Качалось  всё - вот так! Оттуда  видно всю округу далеко.

 

    - А как  вы туда забирались-то?

 

    -Там леса, по лесам, леса я сам строил. Крыша на куполе - железо, 130 лет, сохранилось железо. Но всё простреленное - дробью, картечью, пулями. Палили по галкам или просто так. Мне пришлось тампоны делать.

 

    А крест сам как, по веревке поднимали?

 

   - Крест-то сам дубовый, он не тяжелый, - ответил писатель. -  Просто по лесам шёл, на себе нёс,  поднимал -  и всё.

 

 

     Перед алтарём в храме я обратил внимание на два дорогих подсвечника, спросил про них у писателя.

 

    -Их подарили нашей Никольской  церкви русские эмигранты из Америки, - пояснил Василий Иванович. - Это Михаил Юрьевич и Петр Юрьевич Хлебниковы. Один из них гостил у меня летом -  Михаил, он живет в Нью-Йорке, и брат его там, он работает в газете «МЫ».

 

     Моё любопытство, в основном, было удовлетворено. Я выключил диктофон, а коллега воспользовался этой паузой и приступил к Василию Ивановичу со своими вопросами.

 

       - А вы могли бы по совместительству быть в Никольской общине? - спросил он писателя.

    - Мне некогда! - отрезал Белов. - У меня своё дело стоит.

   Между ними завязывалась беседа. А я, чтобы немного развеяться, стал спускаться к Сохотскому озеру - хотелось  полюбоваться его окрестностями.

Когда я возвратился к храму, то увидел картину, которая меня, честно говоря, удивила. Василий Иванович и Соловьев сидели  чуть ли не в обнимку на лавке у могилы Анфисы Ивановны, матери Белова, и о чём-то горячо говорили.

    - А как я искал могилу отца, погибшего под Смоленском? - вопросил писатель. -  В трёх братских могилах искал его. Только в одной братской могиле в списке было одиннадцать Беловых...

    - Да! - сочувственно воскликнул коллега.

    Ещё несколько часов назад, когда я упомянул название газеты -  «Известия», писатель как бы с большим недоверием отнесся к незнакомцу. Теперь же, похоже, проникся к нему доверием, посвящал  в какие-то свои сокровенные чувства.

    Русский характер - ни дать, ни взять! 

  Я и  Соловьев  засобирались  домой в Вологду

   -Надо же вам хотя бы  чаю попить!  - заволновался Василий Иванович. - Как же так уехать?

    -Ты же не был у меня в доме? - спросил меня Белов.

   - Нет, Василий Иванович, не был, - сказал я.

   - Тогда я вас не отпущу, - решительно происнёс  писатель. - Поехали в Тимониху, тут рядом.

     Мы опять сели в «Ниву» к Василию Ивановичу, а собкоровский «Уазик» покатил  следом.

 

 

 

                                                                   3

 

     Проехав поле, мы оказались в деревне Тимониха, и Василий Иванович  пригласил нас в свой дом.

     Про дом Белова, с виду обычный, в северном стиле, можно говорить долго. Здесь столько любопытного!  От закостеневших в смоле сосновых брёвен в обхват, из которых срублены венцы и крыльцо,  до  уютной мансарды под крышей, где писатель любил  поработать творчески за столом на ранней зорьке. На стенах висят картины-пейзажи, исполныне рукой самого писателя. Показывая мансарду, Василий Иванович достал откуда-то из потайного места большой чёрный портфель.

    - Вот в нём то, что пока никто не напечатает, - сказал писатель.  -  Но когда уйду из жизни, возможно, что-то и пойдёт в печать.

    Что это были за произведения, мы, конечно, постеснялись спросить.

    На просторной кухне - настоящие деревенские широкие лавки, на которых сидеть гораздо удобнее, чем на городских стульях или креслах.  Мы уселись на этих самых лавках, кстати, сделанных Василием Ивановичем.  Сестра писателя Александра и с нею  ещё какая-то женщина  собирали  на стол. Задымила свежесваренная картошка, рядом появилась  зелень с грядок. В центр стола хозяйка  поставила  злодейку с наклейкой, кстати, зелёной наклейкой,  похоже, припасёна бутылка была ещё  с советских времён.  Хотя сам Василий Иванович давным-давно забросил это дело, но нам он предложим отметить событие.

    - Постойте, я  совсем забыл, - встал я и пошёл к портфелю. - Я же привёз вам из Вологды письмо.

    Я передал конверт Василию Ивановичу.

    - От Бондарева, - сказал писатель, взглянув на адрес.

   Юрий Бондарев, с ним Белова связывали дружеские отношения, сообщал в письме, что Василию Ивановичу присуждена литературная премия имени Льва Толстого.

    Мы дружно поздравили Василия Ивановича с наградой.

    Какой всё же удивительный был этот день - праздник Успения Богородицы,

освящени храма, новость о премии!

    Столько событий!

   Наверное, на радостях, Василий Иванович взял гармонь, сел рядом на лавке и стал играть.

  Играл он, конечно, бесподобно!

   Играл часто, зазывно, ноги сами просились в пляс.

  Потом он менял настроение и заводил какую-нибудь лирическую мелодию.

  Это надо было слышать видеть!

  Мы пели разные песни - и русские старинные, и задушевные советские.

  И тут отворилась дверь,  к столу заглянул ивестный в округе плотник Осип Самсонов. Сразу подумалось: не прообраз ли это какого-нибудь героя из «Плотницких рассказов»?  Осип Александрович, высокий, широкоплечий, решил тряхнуть стариной - пустился в пляс, выдавал коленца, да ещё спел пару-тройку частушек, от которых невозможно было не рассмеяться.

     Я слушал негромкий говорок Белова, прибаутки плотника Самсонова, и понимал, что герои писателя рождались здесь, на этой грешной и любимой им земле.

 

ФОТО АВТОРА:

 

 

1.  Приехали в гости к Василию Белову

 

 

2. На могиле В.И.Белова

 

3.  Вологодский писатель Роберт Балакшин на могиле В.И.Белова.

 

4.  Ольга Сергеевна Белова на кладбище


5.  Храм, восстановленный В.И.Беловым


6.  Родные места В.И.Белова


7.  Пешком к дому В.И.Белова


8. Участники чтений у дома В.И.Белова в Тимонихе


9.  фрагмент стены дома В.И.Белова в Тимонихе:

справа - фото отца писателя - Ивана Фёдоровича

слева - портрет матери писателя Анфисы Ивановны

внизу - Василий Иванович с женой Ольгой Сергеевной

 

 



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме