Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Уроки монаха Андроника

Семен  Гальперин, Русская народная линия

29.05.2015


Памяти А.Ф. Лосева († 24.05.1988) …


Из неопубликованной книги «Алексей Лосев и разгадка двадцатого века»

 18 октября 1993 года к четырём часам пополудни небольшая старинная церковь в центре Москвы еле вмещала участников Международной научной конференции к столетию со дня рождения А.Ф. Лосева. В распорядке дня, предшествовавшего её официальному открытию, значилось: «Молебен и панихида в храме Преподобного Сергия Радонежского в Крапивниках». Ничего необычного этот пункт не предвещал: почитание по канонам Православной Церкви памяти ушедших уже воспринималось в кругах гуманитариев как восстановленная традиция. И всё же встреча с необычным произошла: храмовое действо началось с оглашения тайного монашеского пострига Алексея Фёдоровича и его супруги Валентины Михайловны, принятого ими более шестидесяти лет тому назад. Думается, каждый из присутствующих (хотя я и сужу лишь по себе) почувствовал в эти минуты приобщение к чему-то неведомому, бесконечно далёкому от суетных дел и в то же время предельно реальному. Всё, что было известно до этого о жизни и творчестве Алексея Лосева, включая свидетельства людей, близко знавших его, предстало в совершенно новом свете, обрело значимость необходимых обществу уроков, когда Россия, вовлекаемая в водоворот гибельных событий, начала искать спасение в православной вере.

Сам Лосев как православный мыслитель, войдя в русло самобытной русской философии с её святоотеческими корнями, выбрал для себя путь восхождения к Истине особенно трудный, поскольку следовать по нему пришлось в мрачные годы богоотрицания. Это была жизнь (по его же выражению) «слабой философской индивидуальности, затерявшейся в необъятном море коммунизма, но мыслившей самостоятельно», внешне, конечно, мало напоминавшая классические жития православных святых.

Лосев-учёный поставил предельно ясную цель - радикально сменить основы научного мировоззрения. Нынешнее - результат развития протестантского мировосприятия - должно было уступить место научному мировоззрению на православной основе. К этому и были направлены разработки Лосева 20-х гг.: начала абсолютной диалектики и принципы абсолютной мифологии, восходящие к триединству Св. Троицы и божественности Абсолютной Личности; творчески развитый православно понимаемый неоплатонизм; глубоко осмысленная философия имени, продолжающая традиции православного энергетизма; провозглашённое и многократно подтверждённое равноправие алогического и логического - основа синтеза веры и знания и др. Шаг за шагом продвигался Лосев к вершине, где сливались воедино богословие, философия, наука, искусство, нравственный опыт. Возникли контуры грандиозного учения, которое он, однако, не мог выразить в общедоступной форме, прежде всего потому, что вокруг разворачивалась беспрецедентная, беспощадная борьба с религией; само упоминание Бога (помимо Его отрицания) делало всякую публикацию по такой тематике просто невозможной. И обретший просветление ума философ-богослов вынужден облекать содержание своих работ в сложную замысловатую форму, насыщая их отступлениями и пассажами, в любом случае апеллируя лишь к диалектике, которой он владеет в совершенстве. Утверждая и развивая православное миропостижение, Лосев готов к научным дискуссиям, всестороннему, непредвзятому обсуждению. Однако жизнь предлагает совершенно иные варианты.

Искоренявшая всякое инакомыслие власть даже в сугубо религиозных спорах усматривала некую политическую подоплёку, угрозу своему существованию. Это и предопределило дальнейшую судьбу профессора Лосева, которую разделила с ним нежная и любящая супруга Валентина Михайловна, незаменимая помощница во всех делах, соратница в борьбе за чистоту православной веры. Вместе они участвовали в движении имяславцев, которые предупреждали, что Россия погибнет, если перестанет почитать Имя Божие; вели агитацию против сергианцев, раскалывавших Русскую Православную Церковь унизительным компромиссом с безбожной властью. Оба они всё больше убеждаются в дальнейшей невозможности жить церковно-свободно и начинают готовиться к уходу в монастырь. И хотя монастыри повсюду запрещены и разогнаны, Лосевы, вопреки всему, решаются основать монастырь в миру, дать монашеские обеты, жить в духовном браке, предавшись истинной цели христианской жизни - стяжанию Духа Святого Божия.

Третьего июня 1929 года супруги принимают тайный постриг, совершённый их духовным наставником, афонским старцем, архимандритом о. Давидом. Лосевых нарекли именами монаха Андроника и монахини Афанасии - христиан V-го века, супругов, которые после внезапной смерти любимых детей ушли в монастырь, разлучившись на много лет, а затем, встретившись вновь, прожили до конца дней в духовном браке (день прпп. Андроника и Афанасии отмечается 22 октября).

Принятие монашеского пострига означало для Лосева постижение мистического историзма, возникающего из культа Абсолютной Личности. И он открыто заявил в опубликованной в 1930 году «Диалектике мифа»: «Для монаха нет безразличных вещей. Монах всё переживает, как историю, а именно как историю своего спасения и мирового спасения. Только монах есть универсалист в смысле всеобщего историзма, и только монах исповедует историзм, не будучи рабски привязан к тому, что толпа и улица считает историей».

По-особому воспринимается монахом Андроником и то, что именуется в миру «личной жизнью»: «Он умеет поставить свою личность и свои личные привязанности на правильное место; и только монах один - не мещанин. Может ли сравниться тонкость чувств и глубина созерцания монаха с мещанством того, что называется «мирской жизнью»? Может ли, кроме монаха, кто-нибудь понять, что истинное монашество есть супружество, а истинный брак есть монашество?.. Всё бездарно в сравнении с монашеством, и всякий подвиг в сравнении с ним есть мещанство». И далее прямое обращение к той, что вместе с ним дала монашеские обеты: «Только ты, сестра и невеста, дева и мать, только ты, подвижница и монахиня, узнала суету мира и мудрость отречения от женских немощей... Помнишь, там, в монастыре, эта узренная радость навеки и здесь, в миру, это наше томление...»

Однако стены монастыря в миру не смогли защитить монахов ХХ века от произвола тоталитарного режима, чьим главным оружием было устрашение. Они оказались участниками «дела», сфабрикованного ОГПУ. Преданность православной вере обернулась обвинением «в антисоветской агитации и пропаганде», участие в кружках имяславцев превратилось в «деятельность во Всесоюзной контрреволюционной монархической организации церковников «Истинно православная церковь»«.

Два с половиной года провел Алексей Федорович в заключении, чуть меньше - Валентина Михайловна. Об этом периоде его жизни известно из отправленных жене лагерных писем. Он сполна испытал муки богооставленнности и в камере-одиночке внутренней тюрьмы Лубянки, и в переполненной палатке 2-го отделения Свирлага: «...такое отсутствие радости, ласки, молитвы, такая оставленность и безблагодатность...» «...Не есть ли это ликующая победа злых сил над нами, а вовсе не какой-то особый «промысел Божий»?..» «Я лишен благодати уже давным-давно, и нет надежды на её возвращение...» Будучи с детских лет приобщённым к церковной жизни, заключённый Лосев оказывается полностью отлучённым от неё: «...Но позвольте, что же это за религия - без таинств, без обряда, без наставления, без постов, без всякого элементарного указания на внешнее присутствие религии?..» Ему, глубоко верующему человеку, трудно, тем не менее, смириться с посланным Богом испытанием: «...Бог требует отдать всякое, хотя бы простейшее понимание происходящего, и волей-неволей приходится его отдавать, ибо Христос выше и дороже понимания жизни и самóй науки. Но, Боже мой, как всё это безрадостно! Как ты, Господи, отнял у меня ласку жизни, как лишил радости подвига и утешения в молитве! Как презрел всю мою многолетнюю службу Тебе в разуме и поклонении святыя славы...» И всё же, несмотря на поражение ревматизмом после работы с мокрыми баграми пальцев, на усилившуюся в лагере болезнь глаз, которая позже приведёт к полной слепоте, на бессмыслицу лагерной жизни, он находит в себе силы написать: «...Знаю и то, что страдания мои нужны миру и мировой истории,...что всё это осмысленно и что я должен быть послушным и смиренным...» И наконец: «...Благословляю жизнь, благословляю все свои страдания, и - благодарю за всё!.. Думаю, что во благо, и что всё кончится великим, лучезарным концом...»

Однако испытания не закончились с выходом Лосева на свободу и возвращением в родной дом. С ним предпочитают не иметь дела: ведь это его клеймил позором Каганович на XVI съезде ВКП(б); ведь сам Максим Горький, процитировав на страницах «Правды» и «Известий» фразу Лосева: «...Россия кончилась с того момента, как народ перестал быть православным»... и т.д., назвал её автора «малограмотным», «безумным» и вообще посоветовал ему «повеситься». Он оказывается под гласным надзором партийных идеологов; именно они устанавливают рамки, в которых допустима его научная деятельность. Неосторожно вырвавшееся слово, попавшаяся на глаза бдительному редактору подозрительная фраза из работы, выполненной в «дозволенных» рамках, могут стать поводом для повторных репрессий.

До конца своих дней Лосев будет лишён возможности осуществлять в полной мере своё, названное им самим предназначение «восславить Бога в разуме, в живом уме». Возвратившись из заключения, он уже не застал в живых о. Давида и всегда ощущал при всех своих огромных знаниях неудовлетворённую потребность в духовном наставнике. Через много лет он скажет: «...Раз не посылается мне наставник - то уж значит надо так. Это дело духовное. Но сам я не ищу. Если будет мне послан - другое дело, как мне был послан сорок лет назад. Может быть после моей смерти понадобится».

И всё же послушание монаха Андроника продолжается, и с ним рядом монахиня Афанасия. Нам не суждено узнать содержание их бесед о сокровенном, о духовном - на виду лишь житейские заботы, дела мирские. Представление об их монастыре в миру может дать лишь выдержка из письма Лосева, написанного в заключении: «Мы с тобой за много лет дружбы выработали новые и совершенно оригинальные формы жизни, то соединение науки, философии и духовного брака, на которое мало у кого хватило пороху и почти даже не снилось никакому мещанству из современных учёных, людей брачных и монахов. Соединение этих путей в один ясный и пламенный восторг, в котором совместилась тишина внутренних безмолвных созерцаний любви и мира с энергией научно-философского творчества, это то, что создал Лосев и никто другой, и это то, оригинальность, глубину и жизненность чего никто не сможет отнять у четы Лосевых». Но когда Алексею Федоровичу исполнится шестьдесят, Бог призовёт к Себе Валентину Михайловну, и дальнейшее послушание придётся нести ему одному.

В миру Лосев оставался почтенным профессором, окружённым учениками-аспирантами. По эрудиции с ним некого поставить рядом; поражает воображение и плодотворность его научной деятельности в последние десятилетия жизни. Вместе с тем он не находит достойного признания в пронизанных партийной идеологией высших научных кругах и глубоко этим оскорблён. Но наедине с Богом он - монах, во всём усматривающий Его волю. Лосев способен погрузиться во время учёного заседания в священнобезмолвие умнóй Иисусовой молитвы (в давние времена он обучался ей у афонских старцев), осенить себя незаметно для собеседников мелким крестом под пиджаком против сердца. Весь трагизм этой беспримерной жизни выражен в словах 80-летнего Лосева: «Моя церковь внутрь ушла...Я вынес весь сталинизм с первой секунды до последней на своих плечах...И у меня не отчаяние, а отшельничество...Как Серафим Саровский, который несколько лет не ходил в церковь».

Когда в России начался благотворный поворот к вере, Лосев находит силы для откровенных бесед с учениками и почитателями об общении с Богом, Который доступен в православии через живое общение с Ним, чего нет в протестантизме: «...Протестантизм - тоже религия, тоже общение, но - общение в понятиях... У нас общение с Богом может быть и через прикосновение (к иконам), вкус (при причащении), обоняние (ладан), слух, зрение - все чувства... В православии Бог есть крещение, исповедь, причастие, молитва - всё это таинства. Наш Бог доступен для общения...»

Так, сочетая до последних дней заботы о делах мирских - научных с духовным наставничеством и прославлением Имени Божия, завершил свой земной путь выдающийся подвижник земли русской...


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 31

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

31. C. Гальперин : На пп. 25-26-30., Сергей Швецов:
2015-06-04 в 02:47

Отвечаю на Ваш конкретный вопрос: всякая тварная вещь личностью не является. Однако будучи сотворённой, она причастна Творцу (Абсолютной Личности). И в Православии всё существующее воспринимается в личностной категории, чего нет в западном христианстве. Образуемую в русском языке единую смысловую цепь: «лицо» - «лик» - «лич-ность» невозможно воссоздать ни в одном из европейских языков, поскольку их смысловой основой является вещная определённость. Что же касается озадачившего Вас отождествления мифологичности с личностной осмысленностью, то оно как раз и следует из предложенного Вам лосевского определения мифа. Если самомý происхождению имени «Москва» соответствуют так или иначе осмысленные исторические мифы, то не менее мифологична мысль тех, кто нарекает в наше время этим именем корабль или товарное изделие, осознавая его сугубо символическую значимость. Что же касается Вашего причисления меня к исповедникам имяславия, то оно глубоко ошибочно – я попытался, прежде всего уяснить истинную подоплёку «афонской смуты» и, надеюсь, мне это удалось.
30. Сергей Швецов : Ответ на 28., C. Гальперин:
2015-06-03 в 21:47

я пытаюсь следовать св. праведному Иоанну Кронштадтскому, а вовсе не Булатовичу (читать его не собираюсь, да и симпатий к нему, – одержимому гордыней «гусару», – не испытываю



Занятно, нынешние имяславцы как раз считают именно Булатовича наилучшим выразителем своей веры.
http://www.apocalypt...g-of-God--Names.htm
29. М.Яблоков : Ответ на 28., C. Гальперин:
2015-06-03 в 20:37

Понятно...
28. C. Гальперин : На п. 23., М. Яблоков:
2015-06-03 в 19:26

Мне добавить к изложенному в предыдущих комментариях нечего. В восприятии и осмыслении Имени Божия я пытаюсь следовать св. праведному Иоанну Кронштадтскому, а вовсе не Булатовичу (читать его не собираюсь, да и симпатий к нему, – одержимому гордыней «гусару», – не испытываю). Что же касается приведённого мной пункта решения Константинопольского Собора, то советую отнестись к его формулировке, как неотъемлемой части Св. Предания, предельно внимательно.
27. М.Яблоков : Ответ на 24., C. Гальперин:
2015-06-03 в 19:19

имя – это л и к (энергийно-смысловая разрисовка) л и ч н о с т и.


Что это за "лик"? Введение новой переменной неоправдано по принципу Оккама )
А если серьезно, вот тут как раз и стирается граница между Творцом и тварью.
26. Сергей Швецов : Ответ на 24., C. Гальперин:
2015-06-03 в 19:18

В Вашем примере использования имени «Москва» эта мифологичность (личностная осмысленность) проявляется по отношению к каждому из перечисленных Вами вариантов



Мифологичность = личностная осмысленность? Семен Вениаминович, Вы сами себя понимаете, простите, конечно?
25. Сергей Швецов : Ответ на 24., C. Гальперин:
2015-06-03 в 19:14

Ну, знаете, Семен Вениаминович, я уж никак не мог подумать, что вынесенный Вами в заглавие лозунг Вы предъявите в качестве определения. А на конкретный вопрос Вы опять же не ответили - всякая ли тварная вещь есть личность?
24. C. Гальперин : На п. 22,, Сергепю Швецову:
2015-06-03 в 18:49

А я, Вы уж меня извините, не ожидал, что вынесенное мной в заголовок предыдущего ответа лосевское определение имени вообще не удостоится Вашего внимания. Притом, что все мои последующие разъяснения относились именно к нему. Ну что ж, придётся повторить: имя – это л и к (энергийно-смысловая разрисовка) л и ч н о с т и. Далее, поскольку из Вашего ответа я понял, что советом попытаться выяснить из моей прошлогодней публикации кое-что о тайне имени Вы так и не воспользовались, позволю себе привести здесь небольшой фрагмент из неё: «Если мы намереваемся вступить в общение с конкретной вещью, то оказываемся наедине с её неисчерпаемым смыслом. Нам придётся обратиться к ней напрямую, назвать по имени. И это имя собственное, оно, как и сама вещь, является символом, то есть выражает тождественное ему внутреннее (самость, смысл), притом не самими звуками речи (физико-физиолого-психологическим фактом), а той энергией смысла, которую они несут. Произнося имя вещи, мы проявляем её энергийно-смысловую разрисовку, её л и к – мы мифологизируем вещь». Так-то, вот. Вы, конечно, тут же потребуете дать определение самогό мифа. Извольте. У Лосева таких определений несколько. Я предложу Вам наиболее подходящее к рассматриваемому вопросу: «Миф – это бытие, чьей субстанцией является личность». А теперь попытаемся встать на какую бы то ни было точку зрения по отношению к миру, жизни, человеку и т.д. Все их, без всякого исключения, объединяет то, что они – осмысленное самóй личностью (тем, кто предложил или воспроизвел каждую из точек зрения) бытие. Конечно, безграничный мир существует вокруг нас и внутри нас, но сами мы никогда не будем в состоянии выйти за пределы круга осмысленности его самим человеком, то есть за пределы мифа. И в предложенной Лосевым классификацией наук первое место закреплено за мифологией – осознанием мифической действительности – главной опоры всякого знания. В Вашем примере использования имени «Москва» эта мифологичность (личностная осмысленность) проявляется по отношению к каждому из перечисленных Вами вариантов.
23. М.Яблоков : Ответ на 21., C. Гальперин:
2015-06-03 в 09:50

Сущность Божия вообще не познаваемая и не именуема. Познаются и именуются только энергии, и то не до конца. Это первое.
Второе. Анафема, которую вы здесь привели, не имеет ни малейшего отношения к теме.
Третье. Умеренные имябожники исповедовали само имя Божие - нетварной божественной энергией. Это можно почитать у Булатовича, который был отлучен от Церкви и умер как собака - без отпевания.

Еще раз. Имя Божие - это НЕ божественные энергии, но человеческий тварный образ. Если имя Божие произносится с православной верой, то при этом соприсутствует нетварная и спасительная божественная благодать. Если имя Божие произносится всуе или еретиками, или колдунами и т.п., то ни о каком соприсутствие спасительной благодати речи быть не может.
Если признать имя Божие в некоторых случаях нетварным, а в некоторых тварным, то это и будет ересь Акиндина, исповедовавшего благодать тварно-нетварной. Поэтому анафемы указанного вами собора как раз обращаются на головы имябожников. Имябожничество - это недобитый оригенизм.
22. Сергей Швецов : Ответ на 12., C. Гальперин:
2015-06-03 в 09:45

Простите, Семен Вениаминович, но Вы, как я и ожидал, обошли мой вопрос стороной. Я ведь просил дать определение - что такое имя. А Вы вместо этого предложили мне ряд косвенных описаний.

Ну, например, Вы пишете, что в имени (не в понятии) символически выражено личностное начало тварной вещи. Следует ли из этого, что имя есть символическое выражение личностного начала тварной вещи (только так построенная фраза могла бы быть принята за определение)? Какие тварные вещи Вы имеете в виду? Всякая ли тварная вещь, имеющая имя (например, город Москва, река Москва, крейсер "Москва", кухонный гарнитур "Москва", одеколон Москва), имеет, т.о., и личностное начало?
21. C. Гальперин : Ответ на п.18., М. Яблоков:
2015-06-03 в 03:20

Имяславие является закономерным развитием православного энергетизма и исходит при трактовке Имени Божия вовсе не из противопоставления Творца и твари, а из того, что само оно относится не только к сущности Божией, но и к Его энергии. Это положение закреплено в актах Константинопольского собора 1351 года против варлаамитов. Главные идеологи борьбы с «имябожниками», будь то архиепископ Волынский Антоний Храпо-вицкий или же облечённый особым доверием Св. Синода коллежский советник Сергей Троицкий предпочли не заметить, что их позиция была предана православным миром анафеме целых шесть с половиной веков тому назад:

«Ещё тем же самым мудрствующим и говорящим, что имя Божества говорится только о божественной сущности, и не исповедающим, согласно богодухновенному богословию святых и благочестивому мудрованию Церкви, что оно налагается не меньше и на божественную энергию, и при этих обстоятельствах опять-таки почитающим всеми способами одно [только] Божество Отца, Сына и Св. Духа, считать ли Божеством Их сущность или энергию (как и этому [почитанию] научают нас божественные тайноводцы), – анафема, анафема, анафема.
20. М.Яблоков : Ответ на 19., Лебедевъ:
2015-06-03 в 02:59

Вот только не надо имябожников имяславцами называть. Имяславцы - это мы - православные. А почитающие звуки и буквы за Бога - еретики.
19. Лебедевъ : Re: Уроки монаха Андроника
2015-06-03 в 01:26

Если человек - икона Бога. То находясь на имяславских позициях, можем выстроить аналогичные связи, предлагаемые автором. Например: Гальперин и имя "Гальперин" - произносим имя с чувством и получаем "арену встречи" того, кто произнес: "Гальперин", - с именем "Гальперин".
18. М.Яблоков : Ответ на 17., C. Гальперин:
2015-06-03 в 00:22

Он открывается тварному миру в Своих энергиях – вечно изливающемуся преизбытку Божественной сущности, которая оставаясь непостижимой, символически выражена в Имени Бога. Одним лишь набором букв и звуков Имя Божие пребывает до тех пор, пока к нему не обращены ум и чувства человека. Произносимое с верой, оно становится ареной встречи Божественных и человеческих энергий.


Верно. С этим никто не спорит. Но имя Божие - это икона, но не Бог. На имени Божием, произносимом с православной верою, почивает нетварная Божественная благодать. Но само имя Божие - это не Творец, а тварь. Стирание границ между Творцом и тварью есть неоплатонизм.
17. C. Гальперин : Ответ на п.14., М. Яблоков:
2015-06-02 в 23:12

Ответ на 14., М. Яблоков:
Приведённые ссылки целиком справедливы для апофатического богословия, при котором Бог остаётся совершенно непознаваемым, что никак не соответствует богословию катафа-тическому: согласно ему лик Бога обращён к миру. Он открывается тварному миру в Своих энергиях – вечно изливающемуся преизбытку Божественной сущности, которая оставаясь непостижимой, символически выражена в Имени Бога. Одним лишь набором букв и звуков Имя Божие пребывает до тех пор, пока к нему не обращены ум и чувства человека. Произносимое с верой, оно становится ареной встречи Божественных и человеческих энергий.
16. М.Яблоков : Ответ на 15., C. Гальперин:
2015-06-02 в 22:25

Вы что действительно не видите разницы между мнением одного иерарха и Синодов двух Поместных Православных Церквей плюс Афон?
15. C. Гальперин : На п.13., М. Яблоков:
2015-06-02 в 21:58

Ответ на 13., М. Яблоков:
«Причём тут иерарх?» (с)
Притом, что для митрополита Вениамина (Федченкова), сохранявшего верность РПЦ в самые трудные для неё времена, осуждение имяславия Св. Синодом оказалось сравнимым с требованием отречься от Православия, и он до конца дней не признавал правомерности этого акта. Если же обратиться к архивным документам 1912 – 1938 гг., собранным в сборник «Споры об Имени Божием» и изданном в 2007 г. по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия, то нетрудно обнаружить между их строк весьма далёкую от сугубо богословских споров борьбу человеческих страстей, проявление уязвлённого самолюбия, торжество гордыни. А то, что в результате «имябожников выкинули с Афона», весьма обрадовало всех, кого тревожило «русское присутствие» в тех святых местах (а таких было предостаточно).
14. М.Яблоков : Ответ на 12., C. Гальперин:
2015-06-02 в 00:25

Энергия сущности явлена в имени


Верно. Только имя Божие - это не нетварная энергия Сущности. Имя Божие - это тварь (набор букв и звуков), а не Творец. Было время (и будет) когда у Бога вообще не было никакого имени. "Божество неименуемо" (свт.Григорий Богослов), "Божество, будучи непостижимым, непременно будет и безымянно. Итак, не станем отыскивать имени Его существа... поколику Бог - непостижим, Он и безымянен" (прп.Иоанн Дамаскин).
13. М.Яблоков : Ответ на 11., C. Гальперин:
2015-06-02 в 00:16

Причем тут иерарх?
Имябожничество осуждено Синодом Константинопольской Православной Церкви 5 апреля 1913 года и Синодом Русской Православной Церкви 18 мая 1913 года. А Определением Святейшего Синода от 27 августа 1913 года за №7644 постановлено: усвоить последователям нового лжеучения наименование имябожников, как наиболее соответствующее содержанию их учения.
12. C. Гальперин : Сергею Шевцову: Имя - это лик (энергийно-смысловая разрисовка) личности
2015-06-01 в 23:30

Главные работы, связанные с проблемой имени (разве что за исключением «Вещь и имя»), написаны Лосевым до его монашеского пострига. Мне самомý, говоря откровенно, вовсе не понадобилось использовать «подсознательный уровень», чтобы осмыслить и принять лосевскую позицию. Обратитесь к моей прошлогодней публикации «К цельному знанию», посвящённой памяти Лосева, – в ней я попытался в предельно популярной форме изложить «тайну имени», сводящуюся к тому, что в имени (не в понятии) символически выражено личностное начало тварной вещи. Между прочим, в работе «Диалектика художественной формы», созданной Лосевым задолго до попытки окончательно оформить учение о выразительно-смысловой символической реальности (я имею в виду «Сáмое самό), им приведена следующая последовательность: «Перво-единое, или абсолютно неразличимая точка, сущность, явлена в своём эйдосе. Эйдос явлен в мифе. Миф явлен в символе. Символ явлен в личности. Личность явлена в энергии сущности. И ещё один шаг. Энергия сущности явлена в имени». Не знаю, насколько будет полезен её анализ богословию ономатодоксов, но осваивать символический образ мышления она помогает, по крайней мере, я в этом убедился.
11. C. Гальперин : М. Яблокову: Кому адресован п.7?
2015-06-01 в 23:25

Мною в п.6 без каких бы то ни было комментариев были приведены выдержки из работы глубоко почитаемого в православном мире иерарха, которые (я надеялся) послужат для адресата информацией к размышлению, может быть даже подвигнут его на ознакомление со всей работой. Ничего этого не произошло. Более того, адресованное, по-видимому, мне требование «не клеветать на святого», здесь, как говорится, ни к селу, ни к городу.
10. М.Яблоков : Ответ на 9., Лебядкин:
2015-06-01 в 21:27

потрудитесь, будь ласко, приводить ссылку на авторитетный источник


Бесполезно. Такие, как вы, все равно ничего не поймете.
9. Лебядкин : Ответ на 4., М.Яблоков:
2015-06-01 в 19:37

РПЦ считает ересью имябожие и всех кто это исповедует.



А паче Мишико Яблокова назначают главой консистории РПЦ.

Миша! Когда Вы выдаёте "на-гора" очередное крутое мнение, то потрудитесь, будь ласко, приводить ссылку на авторитетный источник, а не швыряться словами всуе.
8. Сергей Швецов : Ответ на 6., C. Гальперин:
2015-06-01 в 14:30

Так что же такое имя, Семен Вениаминович? Монах Андроник написал на эту тему очень много слов, но вывести из всей суммы его текстов какое-то внятное определение мне, например, так и не удалось. Быть может, удастся Вам? Я, вообще, нередко замечаю, что многие люди придерживаются избранных ими идеологем на каком-то подсознательном уровне - сталинисты, в частности, не в состоянии объяснить, что такое сталинизм, а ономатодоксов почти всегда ставит в тупик просьба дать определение центральному понятию их богословия.
7. М.Яблоков : Ответ на 6., C. Гальперин:
2015-06-01 в 10:06

Не надо клеветать на святого! О.Иоанн не был еретиком-имябожником.
Имя Божие почитают все православные христиане, так же как и почитаются святые иконы. Но, кроме еретиков, никому в голову не придет признать икону нетварной божественной энергией! На имени Божием, как и на святой иконе, почивает божественная благодать, но ни икона, ни имя Божие благодатью не являются, но тварью. Ересь имябожничества от Евномя, а еще раньше от Платона. Это платонизм, язычество. Неслучайно имябожников выкинули с Афона.
6. C. Гальперин : на п.4.
2015-06-01 в 02:26

Начало работы митр.Вениамина (Федченкова)"Имяславие":

"Этот вопрос ныне уже многим стал неизвестен, другие забыли уже о нем, но иным он помнится еще. Во всяком случае - Богом он не может быть забыт: у Него - всему "вечная память". По одному этому необходимо помнить о данном вопросе тем, у которых это время (1911-1912 гг.) еще в памяти. Кроме того, нужно снять с памяти о. Иоанна [Кронштадского] это темное пятно, будто он принадлежал к какой-нибудь ереси! Если бы это было на самом деле, то вся его святость становится под вопрос: никакой еретик не может претендовать не только на святость, но и на простую добрую память; всякий еретик подлежит анафеме, отлучению от Святой Церкви.

А как увидим, имя Батюшки о. Иоанна тесно связано с имяславием.

Вспомню о собственном ощущении, когда было осуждено учение так называемых "имябожников". Это было летом (вероятно, 1913 г.). Я проживал на родине. Мне пришлось прочитать в "Церковных Ведомостях" об этом осуждении. И не разбираясь еще в данном вопросе с богословской точки зрения, я, однако, ощутил такой острый духовный удар, будто от меня потребовали отречения от Православия. И с той поры доныне (1954 г.), вот уже 40 лет, я не могу успокоиться окончательно. 4 года тому назад, когда я был близок к смерти, я даже сделал "завещание" по этому поводу, желая снять (с себя, по крайней мере) возможное обвинение, будто и я как-то повинен в этом осуждении, хотя бы одним самим молчаливым согласием с ним".

Одна из выдержек дневника св. праведного Иоанна Кронштадтского, приводимого митр. Вениамином: "Когда ты про себя в сердце говоришь или произносишь (вслух) имя Божие, Господа, или Пресвятой Троицы, или Господа Саваофа, или Господа Иисуса Христа, - то в этом имени ты имеешь все существо Господа: в нем (т. е. в имени - М. В.). Его благость бесконечная, премудрость беспредельная, свет неприступный, всемогущество, неизменяемость. Со страхом Божиим, верою и любовию прикасайся мыслями и сердцем к этому всезиждущему, всесодержащему, всеуправляющему Имени! Вот почему строго запрещает заповедь Божия употреблять имя Божие "всуе", потому т. е., что имя Его есть Он Сам - единый Бог в трех Лицах, простое Существо, в едином слове изображающееся и заключающееся, и в то же время - незаключаемое, т.е. не ограничиваемое им (словом) и ничем сущим".
5. Лебедевъ : Re: Уроки монаха Андроника
2015-05-31 в 23:31

Известно, что "монах Андроник" несколько ДЕСЯТИЛЕТИЙ не причащался, даже перед смертью.
Ересь Флоренского подробно разобрал Н.К.Гаврюшин "Борьба за любезную мне непонятность" (в интернете - без проблем).
РПЦ не объявила своего официального мнения просто по причине отсутствия широкого резонанса.
4. М.Яблоков : Ответ на 3., C. Гальперин:
2015-05-31 в 22:10

РПЦ считает ересью имябожие и всех кто это исповедует.
3. C. Гальперин : М. Яблокову: см. митр.Вениамин "Имяславие"
2015-05-31 в 17:45

РПЦ не считает еретиками ни Лосева, ни Флоренского, не говоря уже о митр.Вениамине (Федченкове). К сожалению, А.Д. Степанов всё ещё не решается разместить на сайте его работу "Имяславие", которая давным-давно вывешена в Интернете.
2. СТРОИТЕЛЬ : Re: Уроки монаха Андроника
2015-05-31 в 11:01

СОКРОВЕННОЕ открылось только сейчас , видимая часть Вселенной , барионное вещество - это только 5%, остальные 95% - это темная энергия и темная материя, легендарный ПОТУСТОРОННИЙ МИР.
1. М.Яблоков : Re: Уроки монаха Андроника
2015-05-31 в 01:38

Имябожничество осуждено двумя Поместными Православными Церквами как ересь.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме