Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Тихий воз на горе будет

Владимир  Крупин, Русская народная линия

29.01.2013


Из сборника «Жертва вечерняя» …

Пилить дрова - это наказание. Но колоть дрова - это радость. Колоть дрова - награ­да судьбы, продление жизни и полезное ли­кование плоти. Да, устаешь, хнычет наутро спина, но какое же древнее, мужское дело - колка дров. Сколько удали в этом взметывании топора над голо­вою, сколько силы в ударе. А расчет, а глазомер. Точ­ность удара. Опытному работнику много чего гово­рит еле заметная трещинка на поверхности тюльки. Ставишь ее как на плаху, осматриваешь со всех сто­рон. Где сучок, где извилина, все надо учесть, чтобы, ахнув, развалить ее с одного, много с двух ударов на­двое, а затем покрошить на поленья.

Вот привезли мне дров, свалили. И среди всех их - сосновых, еловых, березовых, уже напиленных на чурбаки, - выкатили и скинули такой чурбанище. Такой пнище, что земля вздрогнула, когда это чудовище поселилось у меня на дворе.

С утра, по морозцу, звонко разлетаются березо­вые поленья; кряхтя, раздираются еловые; сосновые всяко сопротивляются, но все равно рассаживаются и поддаются. И вот я колол дрова, колол, а сам пони­мал, что все это у меня репетиции, все это у меня учения перед боем, перед сражением с этим чудови­щем, с этим смоляным, перевитым окаменевшими сухожилиями неохватным комлем. Доставало это дерево, наверное, до облаков, облетали его стороной самолеты, отдыхали на нем стаи перелетных птиц. Как его свалили, какой артелью, не знаю. Но мне предстояло порубить его на дрова и превратить скрытую в нем энергию в тепло для жизни.

И вот наступил день, когда я вышел к этому един­ственному оставшемуся пню в одной рубахе, воору­женный до зубов колуном, клиньями, топорами, и сказал:

- Ты понимаешь, что нам двоим не жить. Или ты - или я. Или ты умрешь - или я умру.

Потом я подумал, что надо с ним по-хорошему, и сказал:

- У меня на дрова больше денег нет.

Пень молчал. Так как за эти дни я всегда на него поглядывал и мысленно примерялся, то стал колу­ном легонько потюкивать от трещины к трещине. Но это пню было легче щекотки. Я будто по наковальне стучал. Ударил с размаху. Колун отскочил. Хорошо, не в лоб.

У меня были клинья - и дубовые, и два стальных. Я принес из сарая кувалду и вогнал ею клинья по на­меченной линии. Но я как будто гвозди вбил, а не клинья. Стальные вошли целиком, дубовые расщелялись и погибли.

Так прошло полдня. Обедая, я все время помнил о пне, о его булыжниковом спокойствии. Я полежал. В глазах стоял пень. Надо идти. Пень показался мне еще огромнее. Уже и компромиссы стали мне вооб­ражаться: ведь какой хороший - можно устроить из него журнальный столик. Или на нем дрова колоть. Такой монолит, он меня переживет. Но нет, отогнал я капитулянтские настроения, этот монолит должен сдаться, иначе я перестану себя уважать.

 - А тебя не перестану, - сказал я пню. - Ты дол­жен погибнуть, как боец. Но погибнуть. Иначе как мне жить? Ты чувствуешь, что ты делаешь меня пер­вобытным охотником, я с тобой говорю, как с медве­дем, которого надо убить для продления жизни пле­мени.

Пень молчал. У меня были топоры, которые я во­гнал по новой намеченной линии. Пень и не кряк­нул. Я два раза ходил менять мокрые рубахи, пил чай и угрюмо чего-то жевал, восстанавливал силы. Солнце пошло на закат.

Спал я плохо. Утром все начало повторяться. И был момент, когда бы я мог отступить, но вспомнил уроки детства. Я всегда был торопыгой, и мама все­гда меня осаживала, говоря пословицу: «Тихий воз на горе будет», - то есть надо все делать помалень­ку-полегоньку. Вот я нацелился на выступ сбоку пня и отколол его. Потом другой, третий. Напряжение стиснутости пня ослабевало. Обошел один круг, другой. Уже гора скорченных, перекрученных смо­ляных поленьев лежала вокруг, а пень все еще был громаден. Но, уже вогнав рядом с прежними еще клин, помассивнее, я достал первые клинья и с их помощью пробил новую линию по нетронутому мес­ту. Стал бить кувалдой, с наворотом, как мы выража­лись. И пень треснул. Вначале тихо, потом с утроб­ными звуками раздирания телесной плоти. Я заго­нял в щель все новые клинья и топоры, все бил и бил, не заметил, когда и как порвал рубаху, но нако­нец пень раздвоился. И потом еще почти весь день я трудился над гигантскими половинами. Потом сло­жил разделанные в поленья останки пня и поразил­ся величине поленницы.

Великая эта мудрость - помаленьку-полегоньку. С бока, с краешка, по щепочке, по лучиночке. Топлю печь, смолой пахнет, и с какой же благодарностью я вспоминаю те дни, когда шла битва с пнем.

Так бы нам во всем - помаленьку, потихоньку. Куда торопиться, ведь не под гору катимся - в гору идем. Тихий воз на горе будет.

 


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме