Празднование татарами («мусульманами») Казани столетнего юбилея Отечественной войны 1812 г. в контексте выборов в Государственную Думу четвёртого созыва

            В последнее время всё больше исследователей обращается к истории празднования 100-летия Отечественной войны 1812 г., проводившегося в Российской Империи с особым размахом. Однако, как правило, из вида упускается то немаловажное обстоятельство, что юбилейные торжества проходили на фоне избирательной кампании в Государственную Думу четвёртого созыва.

            Безусловно, поистине всенародное ликование по случаю этого события было, в первую очередь, обусловлено проявлением патриотических чувств, охвативших представителей всех сословий, национальностей и вероисповеданий. Но в ряде случаев здесь присутствовал и конкретный политический расчёт, что, при совпадении такового с господствовавшими в народной массе настроениями, ни в коей мере не дискредитировало, а, напротив, усиливало идейное содержание торжества.

            Последнее утверждение можно, на мой взгляд, отнести к деятельности «лидеров мнений» лоялистских(1) групп татарского («мусульманского»)(2) населения Казани и одноимённой губернии, к которым относились как люди консервативных и умеренно-монархических, так отчасти (главным образом, по тактическим соображениям) и либеральных взглядов, близких к кадетским.

            В ряде предыдущих статей я уже указывал на специфику татарского («мусульманского») консерватизма и национал-либерализма,(3) вследствие чего считаю излишним подробно останавливаться на концептуально-теоретической стороне вопроса. Отмечу лишь, что подавляющее большинство тогдашних политических, общественных и религиозных лидеров татар («мусульман»)(4) рассматривали в качестве своей главной задачи деятельность во «благо мусульманской нации» (под которой многие подразумевали, главным образом, представителей татарского народа). В известном смысле, это было для них «корневой» идеологией, в связи с чем общее направление татарской («мусульманской») общественно-политической мысли часто классифицировалось как «националистическое» (с неизменным акцентом на религиозной составляющей).

Однако представления о «благе мусульманской нации» и путях его достижения зачастую заметно варьировались между собой - в зависимости от «общих» политических убеждений и уровня религиозности самих «лидеров мнений». Нередко к ним примешивался также характерный для восточного менталитета личный социальный и экономический расчёт, привносивший в политическую борьбу клановое противоборство и многоходовые интриги против «традиционных» врагов и конкурентов.

В период революционной «смуты» 1905 - 1907 гг. и последующей «думской лихорадки» в татарской («мусульманской») среде, как и в российском («русском») обществе в целом, произошёл идейно-политический раскол, не отличавшийся, однако, столь ярко выраженной и болезненной поляризацией различных общественно-политических сил и не отмеченный массовым национальным «партстроительством». Либеральное влияние проникло, главным образом, в весьма немногочисленную интеллигентскую массу, приобретя, по большей части, «подражательный» характер, искусственно приспособленный к религиозным особенностям татарского («мусульманского») общества.

В качестве своего основного идеологического оружия (пригодного, по большей части, для «внутреннего пользования») татарские либералы избрали джадидизм, который один из его современных апологетов - директор Института истории имени Ш.Марджани Академии наук Республики Татарстан Р.С.Хакимов охарактеризовал как «реформированный ислам»(5). Во всём остальном, не считая чётко сфокусированного автономизма (являвшегося, по сути дела, отправной точкой будущих национал-сепаратистских устремлений), пантюркистских и панисламистских симпатий, они солидаризировались с конституционными демократами (кадетами) (в широком смысле - с «прогрессистами»), оказывавшими татарским либералам широкую поддержку.

Следует упомянуть при этом, что в числе наиболее деятельных депутатов-мусульман Государственной Думы второго и третьего созывов выделялся избранный от Казанской губернии потомок мурз Сююндюковых С.Н.Максудов (Садри Максуди) (1878 - 1957) - один из лидеров либерально-демократической партии «Иттифак аль-муслимин» («Союз мусульман»).

Являясь руководителем «мусульманской фракции» в «третьем издании» российского парламента, он стал широко известен благодаря многочисленным заявлениям и протестам против национальной и религиозной политики властей. Этим, несмотря на стремившуюся к нулю практическую результативность оппозиционной тактики, С.Н.Максудов, с одной стороны, приобрёл заметную популярность в мусульманской среде как «защитник интересов мусульман», а, с другой, способствовал утверждению в российском обществе стереотипного представления о последних как о противниках традиционной государственности, сепаратистах и агентах влияния исторического врага России - Турции (Османской Империи).

Последнее обстоятельство нередко становилось причиной настороженно-подозрительного отношения к мусульманам на самых различных уровнях и заметно ударяло, в том числе, по экономическим интересам активно развивавшейся татарской («мусульманской») буржуазии, что предопределило политическое дистанцирование от радикальствующих либералов целого ряда её представителей.

Очевидно, что тогдашний консервативно-религиозный строй жизни татар («мусульман») исключал какую-либо возможность естественного вызревания собственных либеральных сил в их традиционном - западно-европейском - понимании. В известном смысле «либералов» из многих депутатов-мусульман делала сама Государственная Дума и столичная политическая жизнь. Тот же С.Н.Максудов, например, по избрании его в Государственную Думу третьего созыва фигурировал в секретных полицейских отчётах и официальных бумагах Канцелярии Казанского губернатора как «консерватор»,(6) затем - будучи уже депутатом, позволял себе одобрительные высказывания в адрес октябристов (за что порицался кадетами),(7) а к следующей думской избирательной кампании подошёл уже как законченный кадет («по общим вопросам - левый к.-д.»)(8).

Вместе с тем, несмотря на свою внешнюю привлекательность, привнесённые извне в татарскую («мусульманскую») среду либеральные тенденции не отличались устойчивостью и глубиной проникновения в «массовое сознание», которое оставалось по преимуществу консервативным (как в религиозном, так и в общественно-политическом отношениях), хотя и испытывало достаточно заметное влияние панисламистских и пантюркистских идей.

К концу «занятий» Государственной Думы третьего созыва у ряда представителей мусульманского духовенства и торгового сословия Казани созрело убеждение в том, что оппозиционная линия ошибочна и отнюдь не способствует решению «мусульманского вопроса», а только загоняет его в политический тупик. В качестве альтернативы предлагался курс на единение с русскими правыми и проправительственными силами, на конструктивную работу в Государственной Думе и позиционирование мусульман в качестве защитников российской государственности и верноподданных русского царя.

С помощью этого лоялисты намеревались добиться политических и экономических преференций для российских мусульман и реальных подвижек в решении «мусульманского вопроса» в рамках существовавшего тогда государственного строя.

            В Казани данное политическое направление, начиная с 1905 - 1906 гг., было тесно связано, прежде всего, с деятельностью купца А.Я.Сайдашева (1840 - 1912), которого за глаза называли «татарским губернатором Казани», и его сына и единомышленника М.А.Сайдашева (1865 - 1914), издававших здесь с 1906 по 1914 гг. на татарском языке газету религиозно-консервативной направленности «Баянуль-хак» («Баянельхак») («Разъяснение истины» или «Глашатай истины»).

            А.Я.Сайдашев был весьма яркой, но противоречивой личностью, что создало ему неоднозначную репутацию в обществе, в том числе, и среди его соплеменников. На протяжении многих лет он всячески старался заслужить расположение властей и, одновременно, расширить и укрепить своё влияние в татарской («мусульманской») среде, используя для этого любую возможность.(9)

            Несмотря на широкую «амплитуду» политической активности А.Я.Сайдашева (от поддержки «Иттифак аль-муслимин» до контактов с октябристами и правыми монархистами), в последние годы жизни он зарекомендовал себя как консерватор, за что его оппоненты - либералы и социалисты - неоднократно навешивали на «татарского губернатора Казани» ярлыки «реакционера» и «черносотенца» (перекочевавшие затем в труды «красных» историков).

            После смерти отца, последовавшей 6 мая 1912 г., М.А.Сайдашев(10), являвшийся гласным Казанской городской думы, твёрдо решил избираться в Государственную Думу, чтобы лично способствовать изменению направленности политической деятельности мусульман-парламентариев. При этом он вынашивал достаточно амбициозные планы, представление о которых можно составить по секретным донесениям Казанского губернского жандармского управления (КГЖУ).

            В одном из них, датированном 23 сентября 1912 г., говорилось, в частности, что М.А.Сайдашев намеревался «воздействовать на массу так, чтобы она не проявляла себя левее октябристского духа, шла бы рука об руку с Правительством». «По осуществлении этого, - говорилось в документе, - по мнению [М.А.]Сайдашева, российские мусульмане займут у Правительства такое же привилегированное место, какое занимают албанцы в Турции».(11)

            «У него даже было намерение, - говорилось в другом документе - секретном донесении начальника КГЖУ полковника К.И.Калинина Казанскому губернатору М.В.Стрижевскому от 25 октября 1912 г., - в будущем образовать всероссийское общество правых мусульман. Таким путём, по мнению [М.А.]Сайдашева, мусульманам удастся получить даже некоторые привилегии».(12)

            С лоялистски-верноподданническими взглядами представителей торгово-промышленных кругов резонировали настроения большей части казанского мусульманского духовенства. Причём, понимание пагубности либерального пути развития было свойственно как исламским консерваторам - кадимистам («старометодникам»), противостоявшим усиливавшемуся натиску джадидистов («новометодников»), так и части самих умеренных «реформаторов».

            В последнем случае особо значимой оказалось выступление на стороне антилиберальных сил известного богослова - имам-хатипа 5-й соборной мечети Казани муллы Г.М.Галиева (Галеева) (Галимджана Баруди) (1857 - 1921), пользовавшегося в Казани и одноимённой губернии большим общественно-религиозным авторитетом. В период избирательной кампании в Государственную Думу четвёртого созыва он прямо заявлял о том, что «дело избранника мусульман - не борьба и насильственное требование и защита перед правительством мусульманских интересов, а спокойная, планомерная работа, законное проведение и просьба о мероприятиях, ведущих к благу мусульманской нации».(13)

            Пытаясь, по-видимому, подогнать тогдашнее поведение Г.М.Галиева (Баруди) под насаждаемую в настоящее время в Татарстане в исторической науке «либерально-освободительную» парадигму, казанский историк Д.М.Усманова пишет, в частности, что: «Слова Г.Баруди не просто отражают очевидную эволюцию взглядов отдельного мусульманского деятеля вправо, произошедшую, вероятно, под воздействием революционных событий, репрессий и двухлетней ссылки. Они весьма красноречиво характеризуют настроения, широко распространённые в значительной части мусульманского населения края во время выборов в последнюю дореволюционную Думу. В этом смысле позиция Г.Баруди не была исключительной и отражала стремление мусульманских деятелей найти наиболее оптимальный тон во взаимоотношениях с властью в крайне неблагоприятных для себя условиях».(14)

            Вполне солидаризируясь с утверждениями об «эволюции взглядов» и соответствующем «стремлении мусульманских деятелей», невозможно согласиться с тем, что позиция Г.М.Галиева (Баруди) стала результатом некоего надлома, произошедшего вследствие «репрессий и двухлетней ссылки»,(15) так как ещё до этого - 22 октября 1905 г. - именно он, вместе с А.Я.Сайдашевым, возглавил в Казани массовую татарскую («мусульманскую») «депутацию», влившуюся в антиреволюционную, монархическую патриотическую манифестацию, которая днём раньше радикально покончила с так называемой «Казанской республикой» и восстановила законную власть в городе.(16)

Что же касается «крайне неблагоприятных» условий, то их созданию, если следовать логике высказываний самого Г.М.Галиева (Баруди) и его единомышленников, способствовала как раз политическая деятельность тех самых думских либералов-мусульман, которые предпочитали вместо конкретной работы и укрепления выгодных для своих единоверцев связей в правительственных кругах заниматься откровенным оппозиционным политиканством.

            В силу особенностей тогдашней политической системы и замкнутого характера российской исламской уммы татарам («мусульманам») приходилось бороться за голоса избирателей на выборах, главным образом, между собой, что вносило специфические коррективы в содержание и ход избирательной кампании.

Сложившаяся в Казани перед выборами в Государственную Думу четвёртого созыва общественно-политическая ситуация, несмотря на усилившийся абсентеизм большинства обладавших правом голоса татар («мусульман»), представляла лоялистам реальную возможность провести в депутаты своего представителя. Соответственно, под таковым изначально подразумевался М.А.Сайдашев, политические взгляды которого жандармские аналитики классифицировали как «лево-октябристские» (что, однако, с учётом его последующих заявлений, следует считать некой условной «левой» границей «сайдашевского лоялизма», правая же граница проходила в консервативно-монархическом поле). «По своим политическим убеждениям, - писал, например, 3 октября 1912 г. «Казанский Телеграф», - г[осподин] [М.А.]Сайдашев умеренный, беспартийный».(17)

Однако для победы лоялистам необходимо было, решить несколько непростых задач. Во-первых, им следовало нейтрализовать самых популярных конкурентов из числа непримиримых либералов. Во-вторых, привлечь на свою сторону наиболее авторитетных религиозно-общественных деятелей, заручившись, таким образом, поддержкой большинства татарского («мусульманского») населения. В-третьих, как можно убедительнее продемонстрировать искренность и серьёзность своих намерений представителям власти, правым и умеренно-монархическим силам и всему русскому обществу, обеспечив их заинтересованное участие в продвижении и последующей поддержке лоялистских мусульманских проектов.

В преддверии выборов в Государственную Думу четвёртого созыва политическая борьба у татар («мусульман») происходила, по большей части, между достаточно аморфными «лидерскими группами», а не политическими организациями с чётко выраженной идеологией. «Среди татар в настоящее время не замечается особой политической организованной партии, - говорилось, в частности, в одном из документов жандармского происхождения, датированном 23 сентября 1912 г., - а от мусульманской партии осталось одно лишь название. Здесь в Казани имеются лишь партии лиц, добивающихся депутатского кресла».(18) Причём, как уточнялось далее, «к этой цели стремятся, главным образом, Садретдин Максудов, Мухаметзян Сайдашев и Шайхугаттар Иманаев», первый из которых мог выдвигаться от Казанского уезда, а двое остальных - от города Казани.

В сложившейся обстановке каждый из претендентов вынужден был, с одной стороны, идти на заключение тактических союзов со своими потенциальными противниками, а с другой, постоянно интриговать против них. Наметившаяся «тройка лидеров» представляла собой весьма специфическую «комбинацию», так как «вклинившийся» между либералом С.Н.Максудовым и лоялистом М.А.Сайдашевым третий претендент - присяжный поверенный округа Казанской судебной палаты Ш.-А.Х.Иманаев (1875 - 1939),(19) придерживавшийся «по умолчанию» кадетских взглядов, являлся зятем М.А.Сайдашева и, соответственно, принадлежал к «сайдашевскому клану», но, в то же время, он в тайне вынашивал планы «нейтрализации» своего тестя.

Показательно при этом, что со вступлением в избирательную кампанию и А.Я.Сайдашев, и Ш.-А.Х.Иманаев объявили себя «умеренно правыми» и всеми силами старались соответствовать этому «имиджу». Общим их потенциальным противником - на предстоявшем губернском избирательном собрании - являлся С.Н.Максудов, намеревавшийся выставить свою кандидатуру по Казанскому уезду, где этот, по выражению «Казанского Телеграфа», «парижский адвокат»,(20) уехавший из деревни в восемнадцать лет, числился «крестьянином». Однако губернские власти и КГЖУ не преминули воспользоваться последним обстоятельством, чтобы оспорить цензовые права «вождя местных младомусульман», что оказалось на руку, в первую очередь, М.А.Сайдашеву.

В этих условиях у М.А.Сайдашева и его сторонников родилась идея использовать в политических целях юбилей Отечественной войны 1812 г. «Ещё несколько месяцев тому назад, - говорилось, в частности, в донесении начальника КГЖУ полковника К.И.Калинина в Департамент полиции МВД от 25 октября 1912 г., - Казанские мусульмане предвидели, что на губернском избирательном собрании большинство составят правые землевладельцы. Поэтому лично заинтересованный в выборах редактор татарской газеты «Баянуль-Хак» Мухамедзян Сайдашев сплотил более или менее влиятельных мусульман гор[ода] Казани к блоку с правыми. Для этого, говорил он, сначала нужно заслужить репутацию правых, и с этой целью он организовал и празднование мусульманами юбилея Отечественной войны».(21)

Любопытно, что татарские («мусульманские») либералы также высказывались за исправление заметно подпорченного за предыдущие годы общественно-политического «имиджа» российских мусульман, хотя и возлагали ответственность за это на «старометодников» (кадимистов), которые якобы пошли на сговор с православными миссионерами и завалили «лживыми доносами» чиновников, а миссионеры, в свою очередь, «настращали правые партии». «Все эти застращивания и подстрекательства, - говорилось, в частности, в опубликованной в № 875 за 31 августа 1912 г. максудовской газеты «Юлдуз» статье «Любовь казанских мусульман к отечеству»(22), - привели к тому, что правительство стало смотреть на мусульман с недоверием».(23)

Однако, несмотря на эти явно несостоятельные и местами откровенно надуманные(24) идеологические умозаключения, многие наблюдения и общие выводы автора статьи нельзя не признать обоснованными и вполне вписывающимися в общую канву лоялистских настроений. «Левое направление у евреев не удивительно: - рассуждал он, в частности, - будучи стеснены во всех отношениях, они неизбежно желают прекращения этих стеснений. Мусульмане никогда не подвергались таким утеснениям, как евреи, поэтому появление в их среде нескольких левых было только временным поветрием или преходящей модой».(25)

Соответствующие выводы делались и по поводу необходимости преодоления сложившихся за прошедшие послереволюционные годы негативных представлений о российских мусульманах. «Как бы то ни было, - говорилось в статье, - мусульманам надо было доказать, что они любят отечество не менее русских. Судя лишь по газетным сообщениям, этому не верили. Юбилей отечественной войны дал возможность доказать существование этой искренней любви. То обстоятельство, что 26 августа казанские мусульмане приняли в праздновании этого юбилея более деятельное участие, чем даже иные русские, послужило важным доказательством патриотизма мусульман, что подтвердил даже правый «Казанский Телеграф».

Зачем мусульманам быть врагами отечества? Разве это отечество не принадлежит также и им? Как любят общее для них отечество русские, так же любят его и татары. Татары любили отечество даже раньше русских. Любовь к отечеству у них одно из основных положений их религии. - Как не любить Россию мусульманам, которые составляют одну седьмую часть её населения?».(26)

Идея празднования столетнего юбилея Отечественной войны 1812 г. нашла широкий отклик у проживавших в Казани татар («мусульман»), тем более, что в ней принимали участие предки некоторых национально-религиозных деятелей - в частности, упомянутого уже муллы Г.М.Галиева (Баруди). В то же время, не обошлось и без досадной бюрократической несогласованности, произошедшей в связи с отправкой представителей татарского («мусульманского») населения Казани и Казанской губернии на юбилейные торжества в Москву.

Телеграммами за №№ 1649 и 1661 от 3 и 4 июля 1912 г. за подписью министра внутренних дел А.А.Макарова Казанский губернатор М.В.Стрижевский был уведомлен о том, что, согласно «порядка торжественного празднования столетия Бородинского сражения», в юбилейных мероприятиях в селе Бородино, намеченных на конец августа, «принимают участие от Казанской губернии» Казанский губернский предводитель дворянства, а также, по выбору губернатора, один волостной старшина от всей губернии и «не более пяти представителей инородческого населения, принимавшего участие в Отечественной войне» (означенные лица должны были прибыть в Москву к 22 августа, заявив об этом Московскому градоначальнику). Кроме того, там могли присутствовать «прибывшие на торжества: Председатель Губернской Земской Управы, Городской Голова губернского города и депутации от сословий и обществ, прибывшие в Бородино для возложения венков на памятник Бородинского сражения».(27)

            Из шести кандидатур - потомственный почётный гражданин М.(М.-Р.)И.Юнусов (директор известного «Юнусовского приюта»), купцы 1-й гильдии И.Утямышев, Г.А.Ишмуратов, С.Мусин, мулла Казаковской мечети, ахун Х.А.(А.-Г.)Усманов и мулла Азимовской мечети Х.А.Абдулгафаров - выбор начальника губернии пал на М.(М.-Р.)И.Юнусова и Х.А.(А.-Г.)Усманова, которым выпала честь стать «представителями от мусульманского населения на Московские торжества».(28) Кроме того, в чрезвычайном заседании Казанской городской думы 7 августа 1912 г. «представителями города для участия на торжествах, имеющих происходить в Москве по случаю 100-летнего юбилея Отечественной войны», были избраны гласные С.А.Землянов и С.С.Галикеев (один из местных татарских «миллионщиков», известный мануфактурный торговец).(29)

            Однако министр внутренних дел А.А.Макаров телеграммой из Санкт-Петербурга от 26 июля 1912 г. уведомил М.В.Стрижевского, что указанные представители «правом участия [в] торжествах не пользуются, и им нельзя выдать удостоверения, так как порядок празднования предусматривает лишь те народности, кои, как особая воинская часть, участвовали [в] отечественной войне», о чём Х.А.(А.-Г.)Усманову и М.(М.-Р.)И.Юнусову было объявлено «под подписку», соответственно, 4 и 7 августа 1912 г.(30)

Тем не менее, 13 августа Московский губернатор, генерал-майор Свиты Его Величества В.Ф.Джунковский сообщил М.В.Стрижевскому, что, согласно сообщённых им сведений «и последовавших распоряжений Министра Внутренних Дел», в число «представителей на Бородинские торжества» от Казанской губернии «включены следующие лица: Губ[ернский] предв[одитель] Двор[янства] Гофмейстер Высочайшего Двора Сергий Сергиевич Толстой-Милославский, Гор[одской] Голова Действ[ительный] Ст[атский] Сов[етник] Сергий Андреевич Бекетов, Предс[едатель] Губ[ернской] Зем[ской] Упр[авы] Колл[ежский] Асесс[ор] Николай Александрович Мельников, Бетьковский Старшина Александр Муравов(31), от инородцев Мухамед Юнусов, Хабибулла Усманов».(32) Причём, судя по поставленному М.В.Стрижевским большому вопросительному знаку рядом с подчёркнутыми фамилиями М.(М.-Р.)И.Юнусова и Х.А.(А.-Г.)Усманова, это неожиданное «разрешение» вызвало у него большое недоумение.

Из сохранившихся документов известно, что в Москву «официально» (с сопроводительными бумагами) были направлены С.С.Толстой-Милославский, Н.А.Мельников, А.Г.Муравов, а также члены Казанской губернской земской управы губернский секретарь К.П.Берстель и надворный советник Б.П.Ильин (при этом Н.А.Мельников, К.П.Берстель и Б.П.Ильин - в качестве депутации от Казанского губернского земского собрания).(33)

Между тем, в последующих документах и публикациях содержится достаточно противоречивая информация, не дающего точного ответа на вопрос о том, принимали ли участие вышеозначенные представители татар («мусульман») в Бородинских торжествах 26 августа 1912 г. Так, «Камско-Волжская Речь», к примеру, 29 августа 1912 г. сообщила, что от Казанской губернии на них присутствуют С.С.Толстой-Милославский, Н.А.Мельников, С.А.Бекетов, А.Г.Муравов, М.(М.-Р.)И.Юнусов и Х.А.(А.-Г.)Усманов.(34) Однако каких-либо достоверных отзывов на сей счёт лично мне не попадалось.

Следует предположить, что «всеобщая мобилизация» (как в организационно-идеологическом, так и в финансовом отношениях) татарского («мусульманского») населения Казани потребовала от М.А.Сайдашева и поддерживавшего его Г.М.Галеева (Баруди) значительных усилий.

Ближе к главному событию стало известно о том, что к подготовке к торжествам активно подключилось «Общество пособия бедным мусульманам города Казани». Как сообщала 15 августа 1912 г. газета «Казанский Телеграф», Правление последнего в своём экстренном заседании, «в виду исполнения столетия Отечественной войны 26 авг[уста]», постановило: «1) совершить молебствие во всех мечетях г[орода] Казани в память сей войны, 2) устроить против озера Кабана, вблизи дома общества, фейерверк и 3) устроить бесплатный обед для беднейших жителей-мусульман г[орода] Казани на сто человек».(35)

Всенародные торжества, посвящённые столетнему юбилею Отечественной войны 1812 г., прошли в Казани, как и по всей Российской Империи, 26 августа 1912 г. - в день Бородинского сражения. По практически единодушному признанию их участников и местной прессы, праздничные мероприятия отличались большим размахом и были организованы на весьма достойном уровне. Причём, татары («мусульмане») приняли в них самое активное участие, удостоившись за это целого шквала одобрительных откликов.

            Один из них (наиболее «весомый») принадлежал Казанскому полицмейстеру А.И.Васильеву, который посвятил львиную долю своего рапорта на имя Казанского губернатора М.В.Стрижевского о событиях 26 августа 1912 г. в Казани рассказу об участии в торжествах татарского («мусульманского») населения.

«В особенности дружно и весело, - отмечал он, - празднование происходило в магометанской части города. Весь берег Кабана был украшен плошками и разноцветными фонариками. На всех мечетях развешаны разноцветные электрические лампочки. На озере Кабан выпущен фейерверк и всё время играл оркестр музыки.

            О мусульманской части должен сказать более подробно.

            С 9 час[ов] утра мусульманское население стало собираться на Юнусовской площади на молитву о здра[в]ии ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА. Собравшись в числе нескольких тысяч человек с национальными русскими флагами в руках, предшествуемые муллами всех 17 мечетей гор[ода] Казани, отправились на Арское поле, место парада, куда прибыли в двенадцатом часу дня. Построившись на отведённом на площади месте, муллой Камафутдином Тарзитдяновым и затем муллой Салихзяном Галеевым на татарском языке выяснено значение торжества этого дня, после чего муллой Хабибуллой Дземановым прочтена молитва о здравии ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА и всего Царствующего Дома, по окончании молитвы муллой Иманаевым оглашён текст верноподданнической телеграммы, посланной мусульманами через посредство Вашего Превосходительства.     После этого избранная мусульманами депутация в числе 60 человек была поставлена на отведённое для неё среди русского народа место на параде, а остальные разместились за цепью, смешавшись с православными».(36)

            Согласно появившемуся 31 августа 1912 г. в «Казанском Телеграфе» сообщению не подписавшегося очевидца, в шествии от Юнусовской площади до Арского поля приняли участие до десяти тысяч татар («мусульман»), во главе с двумя основными претендентами на депутатское кресло - М.А.Сайдашевым и Ш.-А.Х.Иманаевым, а также братом и единомышленником третьего основного претендента С.Н.Максудова - редактором газеты «Юлдуз» («Звезда») А.Н.Максудовым (1868 - 1941).

«26-го, рано утром, - сообщалось в газете, - Юнусовская площадь стала загружаться народом.

            В начале 10-го утра собралось духовенство мусульман и представители от мусульман, общественные деятели. Громадная толпа до 10000 человек спокойно выстроилась, поставивши во главе представителей местной татарской прессы, редактора газ[еты] «Баянуль-Хак» М.А.Сайдашева, редактора газ[еты] «Юлдуз» А.Н.Максудова и ближайшего сотрудника газ[еты] «Баянуль-Хак», прис[яжного] пов[еренного] А.Х.Иманаева с двумя флагоносцами по сторонам.

            Вслед за представителями прессы шло духовенство от всех казанских приходов, а затем народ.

            Процессия торжественно двигалась к Арскому полю, останавливаясь в известных местах для произнесения молитвы, как, напр[имер], у дома главнокомандующего. При остановках всеми участниками процессии произносилась вслух молитва.

            Такого воодушевления, такого патриотически безыскусственного взрыва чувств мне до настоящего времени наблюдать не приходилось».(37)

Позже, помимо участия в общих торжествах, татарами («мусульманами») в Казани были организованы и проведены собственные «народные гулянья» - на Юнусовской площади, которая по такому случаю «была красиво декорирована флагами и зеленью». По сообщению некоего «А.» в «Казанском Телеграфе», начались они в четыре часа дня, однако уже «далеко ранее» этого времени «вся площадь уже буквально была заполнена массой народа».

Судя по газетным описаниям, татары («мусульмане») устроили здесь некое подобие национального праздника «Сабантуй» с верноподданнически-патриотическим оттенком, что, на мой взгляд, весьма точно характеризует царившие тогда в их среде умонастроения. «Народные гуляния, - сообщал «А.», - открылись детскими играми. Собралась масса детей. Вначале для детей была устроена французская борьба. Боролись дети красиво и искусно, срывая у тысячной толпы взрыв аплодисментов.

Затем были устроены бега. Особенно интересно было, как дети бегали на одной ноге и с яйцом в ложке.

Для взрослых была устроена высокая мачта. Поднявшийся до вершины должен был получить приз - часы, но все усилия смельчаков всё-таки не увенчались успехом.

Во всех играх победителям выдавались подарки в виде разных сластей, чая, мыла и пр[очего].

В 7 ч[асов] веч[ера] для публики был представлен прекрасный образец несгораемого человека, а затем был сожжён фейерверк, масса ракет и иллюминация продолжались почти до 12 ч[асов] ночи».(38)

«Вообще, - отмечалось там же, - мусульмане отпраздновали торжество Отечественной войны с достоинством и с большим патриотическим воодушевлением.

Движение публики в мусульманской части наблюдалось почти до часу ночи; все улицы буквально были переполнены публикой.

Повсюду был заметен образцовый порядок».(39)

Эта информация подтверждается и дополняется сообщением либеральной «Камско-Волжской Речи», которая в целом оказалась не только более скупа по части освещения патриотических торжеств, но и допустила в отношении их ряд ёрнических выпадов, за что подверглась резкой, уничижающей критике со стороны «Казанского Телеграфа».

«На Юнусовской площади в Плетенях, - говорилось в «Камско-Волжской Речи», - гулянье было устроено в закрытом в обыкновенное время садике. В программу гулянья вошли лазанье на столб, битьё с завязанными глазами горшков с подарками и другие.

Дети бегали на скорость; французская борьба, скачки на одной ноге и проч[ее].

К 4-м час[ам] дня здесь уже собралась масса публики, преимущественно мусульман.

Порядок образцовый. Стоят чинно и любуются играми.

Игры прошли весьма оживлённо. Детям выдавались гостинцы, игрушки и проч[ее].

Гулянье закончилось в 10-м часу фейерверками».(40)

Указание на деятельное участие татар («мусульман») в праздновании юбилея Отечественной войны 1812 г. присутствовало даже в описании общего праздничного убранства города, помещённом в «Казанском Телеграфе». «Разноцветные фонари, свечи в окнах домов, газовые вензеля и звёзды, - говорилось в нём, в частности, - сотнями блистали на чёрном фоне вечерней темноты во всех концах города, не исключая и самой далёкой небогатой окраины.

В последнем случае очень отрадно отметить окраину с мусульманским населением, сделавшим всё, чтобы создать праздник пышным и нарядным».(41)

Участие татар («мусульман») в юбилейных торжествах в Казани придало выражению патриотических и верноподданнических чувств по-настоящему многонациональный и общеконфессиональный характер,(42) на что несколько раз указал в своей телеграмме в адрес Императора Николая II и Казанский губернатор М.В.Стрижевский. Начиналась она словами: «Со священным трепетом в сердце, с благоговейным восторгом к Российским Самодержцам, с горячею любовью к Родине и гордостью к её несокрушимой мощи, сегодня, 26 Августа, всё разноплемённое население города Казани соединилось в горячей молитве к Богу, чтобы вознести благодарение Всевышнему за его дивные милости Державе Российской».(43)

Ниже М.В.Стрижевский писал также: «Мысленно переживая с Обожаемым МОНАРХОМ на Бородинском поле минувшие исторические события, собравшиеся на торжественное молебствие в городе Казани представители всех ведомств, сословий и учреждений и жители города Казани, без различия национальностей, в полном единении душ и сердец, всеподданнейше просят ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО в сегодняшний знаменательный день милостиво принять выражение их верноподданнических чувств горячей любви и неизменной преданности».(44)

При этом, помимо самого факта массового участия татар («мусульман») в праздничных патриотических торжествах, одним из наиболее заметных событий, имевших несомненный политический подтекст, стала отправка ими через Казанского губернатора, камергера Двора Его Императорского Величества М.В.Стрижевского особой верноподданнической телеграммы Императору Николаю II в Бородино.

Следует отметить, что подобное «опосредованное» выражение преданности монарху и высоких патриотических чувств являлось в то время весьма распространённой практикой. Причём, иногда первоначальные варианты телеграмм обрастали «усиливавшими эффект» эпитетами. Однако в данном случае особой необходимости в этом явно не было.

В Национальном архиве Республики Татарстан (НА РТ) сохранился подлинный текст телеграммы (подписанный по-русски двадцатью тремя «уполномоченными»), который был представлен М.В.Стрижевскому, а также её несколько стилистически подкорректированный вариант, направленный Императору Николаю II. Во избежание возможных спекуляций по поводу официального «приукрашательства» позиции татар («мусульман») считаю нужным воспроизвести полный текст обеих телеграмм (без исправления орфографических и пунктуационных ошибок).

В завизированном «проекте», представленном М.В.Стрижевскому, говорилось:

            «БОРОДИНО

            ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕМУ ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ НИКОЛАЮ ВТОРОМУ.

            ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО

            Мы мусульмане всех 17 приходов города Казани ввиду празднества в память столетия Отечественной войны собрались сегодня совместно с русским населениям на Арским поле и молились по правилам своей веры об упокоении души в Бозе почившего Государя Императора Александра I Благословенного и - всех воинов, павших на поле сражения и защищавших наше Отечество.

            Предки наши мусульмане как всегда и в эту войну были верными слугами Отечества и проливали свою кровь за Государя Императора. Воспоменания об этой горячей любви к Царю и Родине, обнаруженной нашими предками в трудные опасные минуты Государственной жизни воодушевляют нас в сегодняшний день

            Мы гордимся тем что предки наши не задумываясь проливали свою кровь за Царя и родину и в свою очередь изъявляем постоянную готовность точно так же всегда проливать свою кровь за Монарха и Отечество и повергаем к стопам Вашего Императорского Величества свои верноподданнические чувства вознося тёплые молитвы за благоденствие Вашего Императорского Величества Государынь Императриц Наследника Цесаревича и всего Царствующего Дома

            Вашего Императорского Величества верноподданные мусульмане

            Уполномоченные: Шаих Аттар Усманаев(45),

            Мухамедзян Саидаш Максудов

            Указный Имам Зариф Анвар Ханов

            указной имам М. Гариф Салихов

            указны имам Адмиралтейской мечети Б.Габитов

            Указной мулла и хатип Гарифулла Салихов

            указный мулла Мухамед-Касим Салихов.

            Ахон Ха[бибулла] Усманов.

            указной мулла Шакир Кулеев

            Са[...]утдин Губайдинов

            Указаный мулла Абдулла Н. Амирханов.

            Указный мулла Ибрагим Халитов

            Указный Мулла Абдрахман Халитов

            Указный Мулла Габдулла Бадиев

            мулла Усманов

            Хабибрахман Силимов

            указной мулла Таиб Алтынбаев

            Ка[...]чев

            Абдулгафаров Казнской Купец

            Шарифзян Кора[...]в

            Касым Абдуллин

            Мухаметзян Ахмеров

            Мухутдин Курбангалиев».(46)

            Соответственно, посланная Императору Николаю II телеграмма гласила:

«Бородино

ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ.

Мусульмане всех семнадцати приходов города Казани, празднуя столетие Отечественной войны, собрались сегодня вместе с русским населением на Арском поле и молились по правилам своей веры об упокоении души в Бозе Почившего ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА ПЕРВОГО БЛАГОСЛОВЕННОГО и всех вождей и воинов, павших на поле сражения за защиту отечества. В эту войну предки мусульман как и всегда были верными слугами отечества и совместно с русскими проливали свою кровь за родину и МОНАРХА. Пламенея горячей любовью к ЦАРЮ и родине, всегда обнаруживаемой мусульманами в трудные и опасные минуты Государственной жизни, мусульмане города Казани просят меня повергнуть к стопам ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА их верноподданнические чувства и твёрдую готовность всегда пролить свою кровь за МОНАРХА и отечество как это безропотно делали и их предки в славную годину Бородинского боя. Мусульмане горячо молятся за благоденствие ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, ГОСУДАРЫНЬ ИМПЕРАТРИЦ, НАСЛЕДНИКА ЦЕСАРЕВИЧА и Всего Царствующего Дома. Счастлив о верноподданнических чувствах мусульманского населения города Казани всеподданнейше доложить ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ.

Казанский Губернатор,

Двора ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА Камергер,

Действительный Статский Советник [М.В.Стрижевский]».(47)

            27 августа 1912 г. в адрес последнего из Москвы в Казань была направлена ответная телеграмма за подписью Императора Николая II следующего содержания: «Благодарю Мусульманское население города Казани за его верноподданнические чувства, которым искренно верю».(48)

В этот же день, вечером, по сообщению «Камско-Волжской Речи», «тысячи мусульман, собравшихся в мечети на Тихвинской ул[ице], узнав о желании губернатора лично огласить Высочайшую телеграмму, отправили к нему депутатов». «В 10 час[ов] веч[ера], - писала газета, - М.В.Стрижевский прибыл в мечеть, где был встречен духовенством. Прочитанная телеграмма была покрыта восторженным «ура!». Духовенство в составе всех мулл принесло молитву о здравии Государя и Всего Царствующего Дома. Затем духовенство, купечество и представители мусульманской прессы выразили М.В.Стрижевскому благодарность за то, что он лично приехал к ним для прочтения телеграммы. Провожая губернатора, представитель мусульман перед мечетью громко объяснил народу о причине приезда М.В.Стрижевского. Слова его были покрыты долго несмолкаемым «ура!». Севшего в коляску губернатора мусульмане окружили сплошной стеной и долго провожали».(49)

Сообщение об этом, с некоторыми нюансами, было помещено и в «Казанском Телеграфе». «Получив ответную Высочайшую телеграмму Государя, - писала газета, - начальник губернии М.В.Стрижевский пожелал лично объявить мусульманскому населению об этой телеграмме, о чём населению было сообщено через полициймейстера.

К 10 ч[асам] вечера на Тихвинскую ул[ицу] собралось буквально всё мусульманское духовенство и население Казани. Быстро заполнилась народом вся мечеть, двор и на громадном расстоянии вся прилегающая местность.

В 10 ч[асов] веч[ера] прибыл начальник губернии. Мусульмане приветствовали его дружным «ура». О причине приезда начальника было объявлено всей собравшейся массе мусульман. Восторженное «ура» вновь огласило всю окрестность. Телеграмма прочтена.

Вслед затем всем мусульманским населением за здравие всего Царствующего Дома совершена молитва, после которой от представителей мусульманского духовенства, купечества, населения и печати начальнику губернии была высказана благодарность, горячая преданность в нужный момент не щадить себя для Царя и Родины».(50)

Телеграммы М.В.Стрижевского, а также ответы на них Императора Николая II, были опубликованы в местных газетах, в том числе, в официальных «Казанских Губернских Ведомостях», в «Баянуль-хак» (причём, царская телеграмма мусульманам - на татарском и русском языках), правом «Казанском Телеграфе» и либеральной «Камско-Волжской Речи».(51)

Следует признать, что массовое участие татар («мусульман») в юбилейных торжествах, посвящённых празднованию столетия Отечественной войны 1812 г., достигло своей политической цели, пробив своего рода «брешь» в сознании державно-монархической части русского общества, привыкшей с началом революционной «смуты» видеть в мусульманах (и, в известном смысле, в татарах) врагов российской государственности, сепаратистов-тюркофилов и почти исключительно - сторонников либеральных и революционных партий.

Весьма любопытными в данной связи представляются впечатления известного в Казанской губернии земского деятеля князя П.Л.Ухтомского, который припомнил один из эпизодов пятнадцатилетней давности, связанный с участием татар («мусульман») в Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г.

«Удивительно отзывчиво, - отмечал он в статье «Народный праздник», - отнеслись к торжеству татары: все татарские магазины были заперты, а среди гуляющих и катающихся была масса татар. Это очень знаменательно. Ведь насильно мил не будешь. Мне припомнилась последняя народная перепись, когда между татарами ходили самые нелепые слухи. Я был счётчиком в татарской деревне, и как раз во время моей переписи вышла ссора у нескольких татар в этой деревне с соседним священником, который сгоряча и пригрозил им, что «после переписи им чаплашки посшибают». Трудно описать, какой шум поднялся в сборной избе, когда прибежали туда обиженные татары.

Один из них, старик, в ярости изорвал на себе рубашку и, царапая себе до крови ногтями грудь, даже не прокричал, а прохрипел: «В турецкую войну я сражался, как верноподданный Царя, со своими единоверцами. Теперь у меня, старика, два сына в солдатах, и всегда мы, татары, будем верны Царю. Зачем и за что нам грозят»?

Да, этот старик сказал великую правду: татары были верны и будут верны. Но только за верность надо отвечать верностью, а за любовь любовью, и тогда никакая пропаганда не страшна.

Счастливый вчерашний день! Мы все, без различия религии и языка, были объединены могучим чувством. Его нельзя назвать «национальным»: это иностранное слово слишком узко для необъятной России. Это чувство ещё ищет своего имени».(52)

В означенный контекст вполне вписывается и текст некоего неозаглавленного обращения (возможно, проекта проповеди) за подписью Г.М.Галеева (Баруди), датированный 26 августа 1912 г., который хранится в НА РТ. Некоторые выражения из него идентичны тем, что содержатся в представленной М.В.Стрижевскому телеграмме на имя Императора Николая II. Вкупе с «полиграфическим» сходством указанных документов, это, на мой взгляд, ко всему прочему, свидетельствует о том, что авторство данной телеграммы принадлежит именно мулле Г.М.Галееву (Баруди).

«Мой дед во время великой народной войны с Наполеоном, - писал последний, - был ревностным и деятельным защитником Царя и отечества.

Я как внук солдата, оказавшего перед Царём и отечеством сознание своего долга, счастлив в сегодняшний день столетия отечественной войны заявить Вам, что всё время наши предки храбро сражались в рядах наших войск против неприятелей отечества.

И в отечественную войну наши предки точно так же самоотверженно проливали свою кровь за Царя и родину и оказались, таким образом, верноподданными слугами Царя и гражданами, преданными России - нашему Отечеству.

Будем те же и мы, как наши деды, всегда верны Царю и Отечеству: в этом я полагаю наш долг перед Царём, Родиной и Богом».(53)

Лоялистская акция татар («мусульман») Казани сразу же нашла своё отражение в антилиберальной полемике главного «политтехнолога» местных русских «националистов» Б.П.Башинского (публиковавшегося в «Казанском Телеграфе» под псевдонимами «Алин», «Бэта», «Б.Б.» и другими) с «Камско-Волжской Речью». «Pour la bonne b[o]uche(54) - очередная ложь «Речи», - писал он 4 сентября 1912 г. в своей колонке «Кроки». - Во вчерашней передовой она заявляет, что народ - только «любопытный зритель» патриотических торжеств, но сам «ничего» в празднество не внёс.

Передаю дословно.

И это после трогательных и - вместе с тем - величавых картин единения Царя и народа в первопрестольной Москве!

После того редкого подъёма духа, который наблюдался повсеместно и, в частности, у нас, в Казани.

После тех бурных монархических манифестаций, которые происходили в нашем городе и к которым присоединилось верноподданное мусульманское население!

Молчите, жиды!

Ибо, если проявление народного гнева против вас будет «самоуправством», то у администрации есть и право, и обязанность прекратить ваши глумления над русским народом и его верноподданническими чувствами».(55)

Укрепив, таким образом, свои политические позиции «вовне», М.А.Сайдашев предпринял решительные шаги по заключению соглашений со своими потенциальными союзниками и «нейтрализации» наиболее опасных конкурентов. При этом известная «пикантность» ситуации заключалась в том, что в качестве «союзников» и «конкурентов» зачастую выступали одни и те же лица.

Как сообщалось в одном из упомянутых мною выше документов жандармского происхождения, датированном 23 сентября 1912 г., «[С.Н.]Максудов заключил блок с партией к[онституционных]-д[емократов] и с [М.А.]Сайдашевым для взаимной поддержки», но в действительности готовился «подавать голоса» не за него, а за Ш.-А.Х.Иманаева, «с тем расчётом, что [М.А.]Сайдашев, как более деятельный человек, сумеет показать себя в [Государственной] Думе и тем подорвёт среди мусульман популярность [С.Н.]Максудова, а [Ш.-А.Х.]Иманаев, как человек ограниченный, не сумеет помешать ему». «В свою очередь, [М.А.]Сайдашев, - говорилось далее, - всеми силами старается провалить [С.Н.]Максудова, но и не намерен поддерживать зятя своего [Ш.-А.Х.]Иманаева, который может пройти лишь при поддержке [М.А.]Сайдашева. Даже [Ш.-А.Х.]Иманаев отказывается, умоляет [М.А.]Сайдашева, чтобы он уступил ему, [Ш.-А.Х.]Иманаеву, обещается половину депутатского содержания отдавать в пользу издаваемой [М.А.]Сайдашевым газеты «Баянуль-Хак». Но [М.А.]Сайдашев решил во что бы то ни стало избираться сам, и имеет довольно обширный план для будущей своей деятельности».(56)

В целях этого М.А.Сайдашев заручился поддержкой Г.М.Галиева (Баруди), пообещав ему, помимо прочего, выхлопотать в случае своей победы на выборах некий «правительственный указ»(57) (возможно, речь шла о назначении последнего муфтием /председателем/ Оренбургского магометанского духовного собрания)(58), и его достаточно многочисленных сторонников - так называемых «галеевцев».

Вследствие крайней политической неоднородности татарского («мусульманского») общества достаточно трудно было провести «границы» между сторонниками «типичных» либералов, лоялистов и консерваторов. Секретные документы КГЖУ рисуют крайне пёструю и противоречивую картину происходившей между ними «политической» борьбы. Согласно одному из них, агитацию за кандидатуру С.Н.Максудова вела «группа татар туркофилов» во главе с «бывшим социалистом-революционером», журналистом Ф.(М.-Ф.)Ф.Туктаровым (1880 - 1938). В другом же документе сообщалось, что этим занимался брат главного либерального выдвиженца - редактор газеты «Юлдуз» А.Н.Максудов и «организованная группа молодёжи-националистов», кроме, однако, самого Ф.(М.-Ф.)Ф.Туктарова, называвшегося личным врагом С.Н.Максудова.

В более же широком смысле его поддерживала часть избирателей, состоявшая «из мулл-новометодистов, их поклонников, круга читателей татарских газет и мало-мальской образованной части мелкой и крупной буржуазии». При этом часть последних поддерживала и М.А.Сайдашева, за которого, в значительной мере, стояла также «менее сильная часть татарских избирателей», состоявшая из «мулл-старометодистов» и их религиозно («до фанатизма») настроенных сторонников. Неопределённую позицию занимала третья группа, состоявшая «из европейски образованных и чуждых национализму лиц», которая, однако, была «слишком ничтожна» в численном отношении.(59)

12 сентября 1912 г. в помещении «Восточного клуба» в Казани состоялось созванное М.А.Сайдашевым предвыборное собрание избирателей-мусульман по «первой инородческой курии», на которое пришли около семидесяти - восьмидесяти человек (по выражению «Камско-Волжской Речи», «крупных цензовиков») из более трёхсот, состоявших в списке избирателей-инородцев. При этом, «по особому распоряжению администрации», собрание велось на татарском языке.

Первым выступил М.А.Сайдашев, сказав, в частности, что: «Повелением Государя Императора осуществляется Государственная Дума. Мы, мусульмане, несколько сот лет служили честью, совестью и любовью нашему отечеству, и теперь мы также обязаны послужить при выборах в Думу, дарованную нашим Государем Императором. Русские уже к выборам давно приготовились. У русских есть разные политические партии, а у нас нет.

Нужно нам объединиться и выбирать человека достойного. Мы - мусульмане России - в Думу можем послать только 11 человек, а потому нам надо думать о том, каких именно 11 человек мы можем послать».(60)

С подачи М.А.Сайдашева на нём было единогласно принято решение о создании особого «Мусульманского избирательного комитета» (в других источниках - «комиссии») (МИК), в который по «первой курии» избрано шесть человек, в том числе сам М.А.Сайдашев, мулла Г.М.Галиев (Баруди), известный педагог и каллиграф Ш.А.Тагиров, купцы Б.К.Апанаев и Г.Г.Галеев(61). В качестве кандидатов в выборщики, которых мусульмане-избиратели «первой инородческой курии» по городу Казани «могли бы провести в губернское избирательное собрание», большинством голосов («записок», «шаров») были избраны М.А.Сайдашев и - «заместителем к нему» - Б.К.Апанаев (в дальнейшем вместо него в ряде источников стал фигурировать Ш.А.Тагиров).

При этом решающее влияние на крайне благоприятный для лоялистов и лично М.А.Сайдашева исход собрания, судя по всему, оказал Г.М.Галиев (Баруди), основную мысль выступления которого «близко к оригиналу» воспроизвели как «Баянуль-хак» и правый «Казанский Телеграф»,(62) так и либеральная «Камско-Волжская Речь».

В последней, например, отмечалось: «Наше дело, - указывал популярный мулла, - не бороться, а просить. То, что нам дали, мы получили лишь потому, что были верноподданными сынами России. И дадут нам впредь лишь при том условии, если мы останемся верноподданными сынами. К этому мы только и можем стремиться при существующем положении».(63)

В том же духе он высказался и на устроенном Ш.-А.Х.Иманаев 13 сентября 1912 г. в Казани, в зале «Купеческого клуба», предвыборном собрании избирателей-мусульман по «второй инородческой курии», на которое явились около ста пятидесяти из более восьмисот человек списочного состава. «Камско-Волжская Речь» поместила следующую «выжимку» из выступления Г.М.Галиева (Баруди): «Мы должны быть всегда умеренны в своих стремлениях, - заявляет он. - Мы были верными сынами России и должны ими остаться. Я ещё раз повторяю: не бороться мы должны, а просить. Бороться даже тогда нельзя, когда силы на обеих сторонах одинаковы; такая борьба бесполезна. А раз мы знаем, что у нас вообще нет сил, то о борьбе не может быть и речи».(64)

После обсуждения основных вопросов, в котором, как и на собрании по «первой курии», приняли участие М.А.Сайдашев и Ш.-А.Х.Иманаев, здесь также было решено организовать МИК, куда присутствовавшие избрали шесть человек, в том числе Ш.-А.Х.Иманаева, приказчика («доверенного личной фирмы») С.В.Салехова (Салихова) - будущего члена Учредительного Собрания от Казанского округа, и известного педагога и просветителя М.Х.Курбангалеев.(65) Кандидатами в выборщики от мусульман по «второй инородческой курии» были выдвинуты Ш.-А.Х.Иманаев и - «заместителем к нему» - С.В.Салехов.

В известном смысле это был очередной тактический «компромисс», так как последний являлся, по классификации КГЖУ, представителем «прогрессивных и демократических слоёв избирателей»,(66) и его сторонники требовали на собрании наметить двух равнозначных кандидатов. Одновременно был благополучно «провален» выдвигавшийся ещё до собрания известный педагог и просветитель И.В.Терегулов (1852 - 1921), за кандидатуру которого подали всего четыре записки.(67)

«Общий итог предвыборных собраний мусульман-избирателей, как по первой, так и по второй инородческой куриям, - с едва скрываемым сожалением заключала «Камско-Волжская Речь», - победа консервативных элементов».(68) Здесь же «вскользь» сообщалось, что «имеет довольно прочные шансы пройти от уезда» С.Н.Максудов - наиболее приемлемая для местных «прогрессистов» фигура.

Однако последовавшее вскоре административное решение об исключении С.Н.Максудова из избирательных списков - вследствие вполне обоснованной утраты им избирательного ценза по Казанскому уезду (по причине неподтверждённого права владения землёй) - спутало либералам все «карты». Очень живо на известие об этом отреагировал «Казанский Телеграф»: «Господа Максудовы, - утверждалось, в частности, в опубликованной 21 сентября 1912 г. заметке «Говорят», - оторванные от родной земли, - не вожди для трудового, консервативного и верноподданного татарства.

А между тем они были лидерами магометанской группы в Государственной Думе и говорили от её имени дерзкие речи.

Вспомнилось последнее, поистине революционное выступление [С.Н.]Максудова в третьей Думе.

Давно пора честному татарству порвать с такими вожаками».(69)

В связи с этим «обезглавленные» либералы-«максудовцы» усилили - в противовес Ш.-А.Х.Иманаеву и М.А.Сайдашеву - поддержку С.В.Салехова, за которого, по сообщению «Камско-Волжской Речи», решено было также отдать «голоса всех инородцев немусульман»,(70) реально же - главным образом, евреев. Таким образом, едва созданный МИК практически сразу же «дал трещину», а начавшаяся открытая перепалка между газетами «Баянуль-хак» и «Юлдуз» довершила дело.

1 октября 1912 г. - накануне проведения «выбора выборщиков» в губернское избирательное собрание по инородческим отделам («куриям») первого и второго съезда избирателей города Казани - в «Баянуль-хак» была помещена статья, в которой, в частности, говорилось: «Казанские мусульмане, устроив по двум куриям собрания, образовали два избирательных Комитета, которые должны были позаботиться о благоприятных результатах выборов согласно желанию нации. Но нашлись лица, которые агитировали среди населения вопреки и во вред постановлениям Комитета. Так, член упомянутого Комитета Самигулла Салихов, не рассчитывая собрать голоса в свою пользу среди мусульман, примкнул к евреям. Какая же польза может быть от человека, который, состоя членом Комитета, будет вносить смуту в народ, чтобы добиться своего избрания? При выборах в Государственную Думу следует стараться на пользу общего народного блага, а не из-за своих интересов».(71)

            Утром того же дня были распространены «бюллетени», в которых рекомендовалось «выбирать Шайхугаттара Иманаева и Самигуллу Салехова, ещё Калимуллу Хасанова(72), Мусалимова и бывшего муллу Абдуллу Апанаева(73)». «Такой список кандидатов, - отмечалось, в частности, в секретном донесении начальника КГЖУ полковника К.И.Калинина в Департамент полиции МВД от 3 октября 1912 г., - мог бы привести к раздроблению голосов, а потому к вечеру того же 1 октября положение изменилось: Мусалимова, который мог бы рассчитывать на 100, приблизительно, голосов от мусульман старого закала, [М.А.]Сайдашев и [Ш.-А.Х.]Иманаев заставили снять кандидатуру под угрозой, что разоблачат какие-то его злоупотребления в «Магометанском благотворительном обществе».(74)

            Несмотря на то, что С.В.Салехов, заметив, в свою очередь, «опасность со стороны трудовика [К.Г.]Хасанова, поспешил прийти с ним в соглашение, и последний уступил свои голоса» в его пользу, а также - на поддержку «инородцев немусульман», исход «битвы» оказался не в его пользу.(75)

            На прошедших 2 октября 1912 г. «выборах выборщиков» в губернское избирательное собрание по инородческому отделу первого съезда избирателей города Казани (иными словами, «по первой инородческой курии») убедительную победу одержал М.А.Сайдашев, получивший 69 «избирательных» и 14 «неизбирательных» «шаров». Его главный соперник Г.А.Апанаев, по сообщению «Казанского Телеграфа», «был забаллотирован, несмотря на то, что за него, как левого, подали голоса евреи и кадетствующие мусульмане» (у него оказалось 36 «избирательных» и 47 «неизбирательных» «шаров»). Б.К.Апанаев и Ш.А.Тагиров вовсе отказались от баллотировки. В выборах по инородческому отделу второго съезда («по второй инородческой курии») победил [Ш.-А.Х.]Иманаев, получивший 358 избирательных записок из 553 (тогда как [Ш.-А.Х.]Иманаев получил всего 149 избирательных записок).(76)

            При этом общий расклад сил в губернском избирательном собрании складывался в целом не в пользу татар («мусульман»): из квотированных 117-и (по другим сведениям - из избранных 114-и или 115-и) выборщиков всего восемь были мусульманами, что в значительной мере ставило решение вопроса об избрании их кандидата в зависимость от воли «землевладельцев», составлявших, с сочувствующими, на губернском избирательном собрании большинство. При этом необходимо отметить, что из «партийных» казанских правых монархистов и русских «националистов» в выборщики на губернское избирательное собрание также попали считанные единицы, зато в списке последних «бросались в глаза» фамилии известных октябристов, в том числе, А.Н.Боратынского, И.В.Годнева, В.А.Карякина, В.В.Марковникова, А.В.Смирнова и других. В связи с этим утверждения «Камско-Волжской Речи» о том, что на губернском избирательном собрании утвердилось «значительное реакционное большинство»,(77) являлись, мягко говоря, некорректными.

18 октября 1912 г. татарские («мусульманские») выборщики в своём «частном» собрании окончательно сошлись на кандидатуре М.А.Сайдашева, как основного кандидата. Однако на второй день - 19 октября, когда в Казани прошло «общее собрание выборщиков», им стало известно, что «землевладельцы» (согласно терминологии «Камско-Волжской Речи», члены «помещичьей группы») сговорились не пропускать в Государственную Думу ни одного из их представителей. Как сообщала 24 октября 1912 г. газета «Баянуль-хак», к «землевладельцам» обратились представители МИК, которым было заявлено: «Нынче мусульманам ни одного места не дадим; это им будет уроком».(78)

            По информации газеты, «землевладельцы» включили в заранее составленные списки только одного заведомо «непроходного» мусульманина - недавно доизбранного «от крест[ьян] Спасского уезда» и включённого в «дополнительный список выборщиков» волостного старшину Сафу Сулейманова. При этом, в отношении последнего, по сообщению «Камско-Волжской Речи», «представители мусульманства, несмотря на рознь между собою в других вопросах, заявили во всеуслышание, что они считают такую кандидатуру оскорблением мусульманского населения Казанской губернии». «Здесь же, на собрании, - отмечала газета, - резко выразилась жестокая рознь среди малочисленных представителей мусульман».(79)

В сложившейся ситуации татарские («мусульманские») выборщики «обратились к прогрессистам, согласием коих и заручились», однако это уже не помогло, хотя, по жандармским подсчётам, «прогрессисты насчитывали вместе с инородцами до 50 голосов». Судя по всему, даже несмотря на некие скоропалительные «договорённости», поддерживать лоялистов из числа татар («мусульман») большинство из них вовсе не собиралось.

На губернском избирательном собрании, состоявшемся в Казани 20 октября 1912 г. с участием ста выборщиков, события разворачивались по крайне неблагоприятному для татар («мусульман») сценарию, некоторые важные подробности подготовки к «раскручиванию» которого на «общем собрании выборщиков» 19 октября были затем описаны в газете «Баянуль-хак». Учитывая, что прозвучавшие из уст М.А.Сайдашева доводы, были, на мой взгляд, вполне обоснованными, считаю нужным воспроизвести здесь большую часть означенной публикации.

«На предвыборное собрание 19-го октября, - говорилось в ней, - землевладельцы явились с отгектографированным списком кандидатов; в числе их было пятеро из землевладельцев, двое из крестьян; в списке значился и один мусульманин, некто Сейфуллин, какового однако в числе выборщиков не было. Оказалось, что землевладельцы и сами не знали его, а записали вместо [С.]Сулейманова, волостного старшины из Спасского уезда. Он включён был в список, единственно с целью обмануть мусульман. Для выполнения же плана землевладельцев [С.]Сулейманов оказался очень подходящим; он всё время вертелся около землевладельцев, воображая себя уже депутатом Думы. С другой стороны, землевладельцы заранее знали, что прочие мусульмане не пожелают выбирать [С.]Сулейманова в Думу и что его кандидатура внесёт в среду выборщиков мусульман только рознь. В результате действительно так и вышло. Когда указали на [М.А.]Сайдашева и [Ш.-А.Х.]Иманаева, как на своих кандидатов, то выборщик [В.А.]Карякин, указывая на то, что мусульмане не желают намеченного землевладельцами кандидата ([С.]Сулейманова), предложил уступить намеченное для мусульман одно место выборщику по городской курии [П.Ф.]Бычкову. Тогда Мухамедзян Сайдашев обратился к выборщикам со следующими словами: «Гг[оспода] выборщики! Следовало бы решить этот вопрос обдуманно. Третья часть населения Казанской губернии - мусульмане, поэтому не дать им ни одного места из десяти - не основательно. Ведь, в Думе будут рассматривать вопросы, касающиеся мусульман и их духовного управления, поэтому один депутат от мусульман необходим». На это ответил [А.Н.]Боратынский: «В Думу депутаты посылаются для рассмотрения общегосударственных дел; поэтому, кто бы ни был избран, русский ли, мусульманин ли, - разницы нет; да кроме того в числе 117 выборщиков - только 8 мусульман». На слова [А.Н.]Боратынского М.[А.]Сайдашев возразил: «Господа, подумайте, ведь указанное количество выборщиков из мусульман зависит не от нас самих, а основано на законе от 3-го июня. Ведь, в смутах 1905 года в деревнях, слава Богу, из мусульман никто не принимал участия! Следовало бы землевладельцам и это принять во внимание. Кроме того мусульмане во всех бывших до сих пор войнах не отставали от своих соотечественников русских и, идя вместе с русскими против врага, вместе с ними проливали кровь! Даже в турецкой войне мусульмане дрались со своими единоверцами и этим показали преданность своему отечеству! Это подтвердили наши Цари! Слова: «вы не сильны, вас только 8 человек», - это только унижение мусульман, и они для мусульман Казанской губернии очень обидны!» Но и после слов М.[А.]Сайдашева большинство осталось при своём мнении. Хотя председатель предложил вторично обсудить этот вопрос, но большинство отказалось от этого обсуждения. Таким образом, благодаря землевладельцам мы - казанские мусульмане, остались без депутата».(80)

            В результате от Казанской губернии в Государственную Думу четвёртого созыва не было избрано ни одного татарина («мусульманина»), что произвело крайне удручающее впечатление как на либералов, так на лоялистов и консерваторов. «Видимый» парадокс заключался в том, что правый (в известном смысле, консервативный) проект татарских («мусульманских») лоялистов был провален так называемыми «правыми землевладельцами». В то же время, «правизна» большинства участников губернского избирательного собрания являлась весьма и весьма условной, так как среди такового преобладали люди октябристских взглядов (причём, главным образом, «левого» толка и «центристы») (ими были, в частности, и вышеупомянутые А.Н.Боратынский с В.А.Карякиным(81), являвшиеся депутатами Государственной Думы третьего созыва), а также разномастные «прогрессисты». В этой связи достаточно упомянуть, что из десяти избранных от Казанской губернии депутатов в Государственной Думе четвёртого созыва к фракции правых примкнул только один известный общественный и земский деятель Ф.Н.Казин (1858 - 1915), поддержанный, главным образом, «курией землевладельцев».

В значительной мере провалу на выборах татарских («мусульманских») лоялистов способствовали постоянные «закулисные» интриги, которые не без основания позволяли заподозрить в их лидерах людей ненадёжных, непоследовательных и непредсказуемых. В этом отношении казанские октябристы имели «зуб» на «клан Сайдашевых» ещё со времени организационного оформления «Казанской Партии Манифеста 17 октября» (КПМ17О) и выборов в Государственную Думу первого созыва. А.Я.Сайдашев, демонстрировавший первоначально октябристам своё особое расположение и даже принимавший деятельное участие в выработке пункта «Религиозный вопрос» программы КПМ17О, в марте 1906 г. резко выступил против них за то, что октябристы не включили в списки намеченных ими кандидатов ни одного татарина («мусульманина»).(82)

Тогда позиция «старшего Сайдашева», с которым солидаризировался и его сын, способствовала провалу на выборах казанских октябристов, рассчитывавших на поддержку умеренных татарских («мусульманских») лидеров. На выборах же 1912 г., благодаря теперь уже, главным образом, октябристам, был провален «младший» представитель «клана Сайдашевых» - М.А.Сайдашев, сильно рассчитывавший на их поддержку. В секретном донесении начальника КГЖУ полковника К.И.Калинина Казанскому губернатору М.В.Стрижевскому от 25 октября 1912 г. сообщалось, в частности, что «выборщики-землевладельцы, зная сомнительное прошлое [М.А.]Сайдашева, не захотели провести его в члены Государственной Думы, почему [М.А.]Сайдашев попробовал войти в соглашение с выборщиками прогрессистами, но и это не принесло ему пользы».(83) При баллотировке на губернском избирательном собрании 20 октября 1912 г., по сообщению «Камско-Волжской Речи», М.А.Сайдашев получил 29, а [Ш.-А.Х.]Иманаев - 30 «шаров».(84)

Таким образом, выражаясь современным языком, широкое празднование в Казани татарами («мусульманами») столетнего юбилея Отечественной войны 1812 г. можно рассматривать не только в качестве демонстрации ими патриотических чувств, но и как политический «PR-проект» лоялистски и консервативно настроенной части общественности и исламского духовенства, нацеленный на возобновление позиционирования татар («мусульман») в качестве верноподданных Российской Империи и продвижение в Государственную Думу кандидатов правого толка, намеревавшихся за счёт укрепления данного имиджевого статуса добиться в отношении своего народа политических преференций.

            Однако данный посыл, в силу целого ряда обстоятельств (в том числе, субъективного свойства), не был, к сожалению, в должной мере воспринят ни русским обществом, ни наиболее влиятельными в то время умеренно-монархическими и «националистическими» силами.          Как и следовало ожидать, после столь сокрушительного и неожиданного поражения «маятник» политических настроений в татарской («мусульманской») среде резко качнулся влево.

Однако, несмотря на это, «запас» консерватизма и верноподданнических чувств у татар («мусульман») Казани был ещё достаточно велик, что вскоре подтвердило, в частности, их активное участие в праздновании 300-летия царствования Дома Романовых, во время которого, как писала в феврале 1913 г. газета «Кояш» («Солнце»), «татары приложили все усилия, чтобы превзойти в патриотизме русских».(85)

Игорь Евгеньевич Алексеев, кандидат исторических наук (г. Казань)

            Сноски:

            (1) Мне представляется правомерным употребление в данном случае именно этого термина, в его буквальном значении - «лояльный», «верноподданный». - И.А.

            (2) В данном случае «двойное» обозначение - «татарский («мусульманский»)», на мой взгляд, является наиболее приемлемым, так как до конца 1910-х - начала 1920-х гг. понятия «татары» и «мусульмане» (по крайней мере, в отношении мусульманского населения Казанской губернии) были практически тождественны. - И.А.

     (3) См., например: Алексеев И.Е. Татарский след в черносотенном движении (Страницы истории)// На страже Империи/ Выпуск I: Статьи и документы по истории черносотенного и белого движений. - Казань: Издательство ООО «Фирма Интеграл», 2006. - С.с. 120 - 152. (Русская народная линия [Электрон. ресурс]); Он же. На стыке общих интересов (Русский и татарский консерватизм XIX - XX вв....)/ Русская народная линия [Электрон. ресурс]. - Режим доступа http://www.ruskline.ru/analitika/2012/05/31/na_styke_obwih_interesov/

            (4) При этом следует особо отметить, что в традиционно-исламском обществе эти «статусы», как правило, тесно переплетались между собой. - И.А.

            (5) См., например: Хакимов Р.С. (Хаким Р.) Джадидизм (реформированный ислам). - Казань: Институт истории АН РТ, 2010. - 208 с.

(6) «Свою молодость, - сообщалось, в частности, о С.Н.Максудове в датированном 10 февраля 1907 г. документе под названием «Биографические сведения о лицах, избранных 6-го Февраля 1907 года в члены Государственной Думы по г[ороду] Казани и Казанской губернии», - провёл в Турции; образование получил в Парижском Университете. По воззрениям - консерватор, насколько представляется убеждённым - определить трудно, сравнительно молодые годы не дают возможности судить о нём как о человеке, окончательно остановившемся в своих взглядах на жизнь общества и государства. При личном свидании произвёл впечатление человека довольно ограниченного». (Национальный архив Республики Татарстан /НА РТ/. Ф. 1. Оп. 6. Д. 364. Л. 30 об.)

            (7) См., например: Усманова Д.М. Депутаты от Казанской губернии в Государственной думе России. 1906 - 1917. - Казань: Татарское книжное издательство, 2006. - С. 66.

(8) См., например: НА РТ. Ф. 199. Оп. 1. Д. 876. Л.л. 45, 71.

(9) Довольно показательным в данной связи является, к примеру, такой эпизод. Как сообщил, помимо прочего, на заседании Совета «Общества Археологии, Истории и Этнографии при Императорском Казанском Университете» его председатель профессор Н.Ф.Катанов, «к нему, как к «хозяину Общества», обращался редактор-издатель газеты Баянуль-Хакк («Изложение правды») Ахмеджян Сайдашев, член комитета по ремонту Суюмбекиной башни, с просьбой исхлопотать ему звание потомственного почётного гражданина или значок в виду его археологических интересов». (См.: Протокол заседания Совета 4 сент. 1907 г. 6 - 8 ч. в.// Протоколы общих собраний и заседаний Совета Общества Археологии, Истории и Этнографии при Императорском Казанском Университете за 1907 год. Отчёт Общества за 1907 год, составленный секретарём Общества К.В.Харламповичем и доложенный им общему собранию 18 марта 1908 г. Список изданий Общества, находящихся в его складе. Список членов Общества. - Казань: Типо-литография Императорского Университета, 1908. - С. 23.)

            (10) Похороны А.Я.Сайдашева прошли в Казани 8 мая 1912 г. при большом стечении народа. «При выносе из квартиры тела покойного, - сообщал «Казанский Телеграф», - присутствовали город[ской] голова С.А.Бекетов, член управы К.А.Осипов, председатель училищной комиссии Н.Ф.Грауэрт, некоторые из русских гласных городской думы, в полном составе гласные думы мусульмане и всё мусульманское духовенство города. На кладбище покойного провожала громадная масса мусульман; насчитывалось до 300 экипажей». В числе прочих, речь над гробом покойного произнёс мулла Г.М.Галиев (Баруди). (См.: Похороны издателя газеты «Баянуль-Хак» А.Я.Сайдашева// Казанский Телеграф. - 1912. - № 5710 /11 мая/. - С. 4.)

(11) Помимо этого, М.А.Сайдашев надеялся «получать от Правительства субсидии для своей газеты». (См.: НА РТ. Ф. 199. Оп. 1. Д. 876. Л. 45.)

(12) Там же. Л. 93 и об.

            (13) См.: А. Дм. Предвыборное собрание мусульман// Казанский Телеграф. - 1912. - № 5811 (14 сентября). - С. 5.

            (14) Усманова Д.М. Указ. соч. - С. 35.

(15) В 1907 г. Г.М.Галиев (Баруди) привлекался к «охранной переписке» по делу «о противоправительственной деятельности образовавшегося среди шакирдов союза «Бреги». В 1908 г. он был в административном порядке выслан на два года в Вологодскую губернию, под гласный надзор полиции, однако уже через несколько месяцев получил разрешение на выезд за границу, совершил хадж в Мекку, посетил Медину, Каир, Дамаск, Стамбул (Константинополь), Берлин. В 1910 г. Г.М.Галиев (Баруди) вернулся в Казань. (См.: НА РТ. Ф. 199. Оп. 1. Д. 876. Л. 39.; Айнутдинова Л.М. Баруди// Татарская энциклопедия: В 5 т./ Гл. ред. М.Х.Хасанов, отв. ред. Г.С.Сабирзянов. - Казань: Институт Татарской энциклопедии АН РТ, 2002. - Т. 1: А - В. - С. 306.)

(16) См.: Алексеев И.Е. Татарский след в черносотенном движении (Страницы истории). - С.с. 120 - 152. (Русская народная линия [Электрон. ресурс])

(17) См.: Выборы// Казанский Телеграф. - 1912. - № 5825 (3 октября). - С. 3.

            (18) См.: НА РТ. Ф. 199. Оп. 1. Д. 876. Л. 42 об.

            (19) Любопытно, что Ш.-А.Х.Иманаев, как сообщает М.М.Курманов: «Сам себя считал башкиром-тептярём, иногда именовался татарином». Впоследствии он стал известен как редактор-издатель юридического журнала на русском и татарском языках «Хокук ва хаят» («Право и Жизнь»). (См.: Курманов М. Бесценная летопись республики// Хокук hәм хәят /Право и жизнь/. - 2008. - № 3 /май/. - С. 7.)

(20) См.: Казанский Телеграф. - 1912. - № 5816 (21 сентября). - С. 3.

(21) НА РТ. Ф. 199. Оп. 1. Д. 876. Л. 93.

            (22) Здесь и далее приводятся переводы из помещавшегося в «Инородческом Обозрении» - приложении к журналу «Православный Собеседник» (заведующий редакцией - профессор Н.Ф.Катанов) «Обзора текущей инородческой литературы». - И.А.

            (23) См.: Юлдуз. - 1912. - № 875 (31 августа).; VIII. Казанско-татарские газеты за август месяц 1912 г.// Обзор текущей инородческой литературы/ Инородческое Обозрение. - 1913. - Книга 2-я (март). - С. 145.

(24) Так, в одном из документов жандармского происхождения, датированных 23 сентября 1912 г., при характеристике части «татарских избирателей», состоявших «из мулл-старометодистов» и религиозно («до фанатичности») настроенных лиц, указывалось, в частности, что: «Большинство из этих лиц боится лишь миссионеров, а потому и представитель их должен только защищать религию, а до общих политических вопросов им дела нет». (См.: НА РТ. Ф. 199. Оп. 1. Д. 876. Л. 42.)

            (25) См.: Юлдуз. - 1912. - № 875 (31 августа).; VIII. Казанско-татарские газеты за август месяц 1912 г. - С. 144.

            (26) См.: VIII. Казанско-татарские газеты за август месяц 1912 г. - С. 145.

(27) См.: НА РТ. Ф. 1. Оп. 4. Д. 5095. Л. 67.

(28) См.: Там же. Л.л. 88 - 89.

            (29) См.: Там же. Л. 119.

            (30) См.: Там же. Л.л. 92, 94 - 96.

            (31) Волостной старшина Бетьковской волости Лаишевского уезда Казанской губернии. - И.А.

            (32) См.: НА РТ. Ф. 1. Оп. 4. Д. 5095. Л. 99.

            (33) См.: Там же. Л.л. 121 - 123, 125, 131.

            (34) См.: Юбилейные торжества// Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 193 (29 августа). - С. 3.

            (35) См.: Казанский Телеграф. - 1912. - № 5788 (15 августа). - С. 4.

            (36) НА РТ. Ф. 1. Оп. 4. Д. 5095. Л. 172 об.

            (37) См.: Торжество у мусульман// Казанский Телеграф. - 1912. - № 5800 (31 августа). - С. 3.

            (38) На Юнусовской площади// А. Народные гуляния/ Казанский Телеграф. - 1912. - № 5798 (28 августа). - С. 6.

            (39) Там же.

            (40) Народные гулянья// Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 192 (28 августа). - С. 6.

            (41) Убранство города и публика// А. Народные гуляния/ Казанский Телеграф. - 1912. - № 5798 (28 августа). - С. 6.

            (42) Помимо мусульман, на них «отметились» и местные евреи, что было тогда для Казани весьма «экзотично». «Даже от еврейского населения, - отмечал в своём рапорте Казанскому губернатору М.В.Стрижевскому за № 10346 от 27 августа 1912 г. полицмейстер А.И.Васильев, - на праздновании были представители в числе 6 человек, чего за прежние десять лет не было». (См.: НА РТ. Ф. 1. Оп. 4. Д. 5095. Л. 172 об.)

            (43) Там же. Л. 149.

            (44) Там же.

            (45) Вполне возможно, это искажённое написание фамилии «Иманаев». - И.А.

            (46) НА РТ. Ф. 1. Оп. 4. Д. 5095. Л. 152 и об.

(47) Там же. Л. 153.; Копия телеграммы, направленной императору Николаю II от имени мусульман г. Казани от 26 августа 1912 г.//// Горицкая Н.С., Федотова О.В. Славный год сей минул, но не пройдут содеянные в нём подвиги (Отечественная война 1812 года в документах Национального архива Республики Татарстан)/// Выступления сотрудников архива// Национальный архив Республики Татарстан (НА РТ)/ Архивная служба Республики Татарстан [Электрон. ресурс]. - Режим доступа http://www.archive.gov.tatarstan.ru/res/files/1_4_5095_153-(1)_b.jpg)

(48) НА РТ. Ф. 1. Оп. 4. Д. 5095. Л. 154.

(49) См.: Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 193 (29 августа). - С. 3.

(50) См.: Прочтение Высочайшей ответной телеграммы мусульманскому населению// Казанский Телеграф. - 1912. - № 5799 (29 августа). - С. 3.

(51) См.: Баянуль-хак. - 1912. - № 1099 (31 августа). - С. 1.; Казанские Губернские Ведомости. - 1912. - № 60 (28 августа). - С. 1.; Там же. - № 61 (1 сентября). - С. 1.; Казанский Телеграф. - 1912. - № 5798 (28 августа). - С. 4.; Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 192 (28 августа). - С. 3.

(52) Ухтомский П. Народный праздник// Казанский Телеграф. - 1912. - № 5798 (28 августа). - С. 4.

(53) НА РТ. Ф. 1. Оп. 4. Д. 5095. Л. 204.

(54) «Pour la bonne bouche» переводится с французского языка как «на закуску» (буквально - «для хорошего рта»). - И.А.

(55) Алин. Кроки// Казанский Телеграф. - 1912. - № 5800 (31 августа). - С. 3.

(56) НА РТ. Ф. 199. Оп. 1. Д. 876. Л. 45.

(57) Там же. Л. 93 об.

(58) В это время активно распространялись слухи о серьёзной болезни престарелого муфтия М.М.Султанова (1837 - 1915) и обсуждались кандидатуры его возможных приемников. В связи с этим татарские («мусульманские») либералы начали активно «обрабатывать» общественное мнение на предмет выдвижения в случае его кончины на пост председателя Оренбургского магометанского духовного собрания С.Н.Максудова, выставлявшегося «рьяным защитником всех магометанских дел». (См., например: Там же. Л. 25.; Юлдуз. - 1912. - № 869 /16 августа/.)

(59) См.: НА РТ. Ф. 199. Оп. 1. Д. 876. Л.л. 31 - 32, 42 и об.

(60) Баянуль-хак. - 1912. - № 1103 (14 сентября).; IX. Казанско-татарские газеты за сентябрь месяц 1912 г.// Обзор текущей инородческой литературы/ Инородческое Обозрение. - 1913. - Книга 3-я (июнь). - С. 177.

(61) Помимо них, в числе избранных в русскоязычной прессе упоминался также некий «Гариф Мулла» («Гариф мулла»). Скорее всего, имелся в виду мулла Мухамедгариф (Гариф) Салихов, о котором писала «Баянуль-хак», председательствовавший затем на предвыборном собрании избирателей-мусульман по второй инородческой курии. (См.: А.Дм. Предвыборное собрание мусульман// Казанский Телеграф. - 1912. - № 5811 /14 сентября/. - С. 5.; Предвыборные собрания// Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 204 /13 сентября/. - С. 3.; Собрание мусульман// Предвыборные собрания/ Там же. - № 205 /14 сентября/. - С. 4.; IX. Казанско-татарские газеты за сентябрь месяц 1912 г. - С. 177.)

(62) См.: Баянуль-хак. - 1912. - № 1103 (14 сентября).; А. Дм. Предвыборное собрание мусульман// Казанский Телеграф. - 1912. - № 5811 (14 сентября). - С. 5.

(63) Собрание мусульман// Предвыборные собрания/ Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 205 (14 сентября). - С. 4.

(64) Предвыборное собрание мусульман// Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 206 (16 сентября). - С. 4.

(65) В «комиссию» (комитет) были избраны также И.Усманов, И.Утямышев и И.Яхъин (Яхин). Кроме этого, в одной из публикаций газеты «Баянуль-хак», помимо всех вышеназванных членов МИК по первой и второй «инородческим куриям», упоминался ещё Г.Ш.Мукминов. (См.: IX. Казанско-татарские газеты за сентябрь месяц 1912 г. - С.с. 177 - 178.; Предвыборное собрание мусульман// Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 205 /14 сентября/. - С. 4.; Предвыборное собрание мусульман// Там же. - № 206 /16 сентября/. - С. 4.)

(66) С.В.Салехова выдвигали «торгово-промышленные служащие-приказчики и вообще с[оциал]-д[емократ]ы». (См.: НА РТ. Ф. 199. Оп. 1. Д. 876. Л.л. 37, 67 об.)

(67) См.: Предвыборное собрание мусульман// Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 206 (16 сентября). - С. 4.

(68) Там же.

(69) См.: Говорят// Казанский Телеграф. - 1912. - № 5816 (21 сентября). - С. 3.

(70) См.: Вниманию избирателей// Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 218 (30 сентября). - С. 4.

(71) Баянуль-хак. - 1912. - № 1111 (1 октября).; X. Казанско-татарские газеты за октябрь месяц 1912 года// Обзор текущей инородческой литературы/ Инородческое Обозрение. - 1913. - Книга 3-я (июнь). - С. 186.

(72) Речь шла о бывшем депутате Государственной Думы второго созыва от Уфимской губернии, «мусульманском трудовике» К.Г.Хасанове (1878 - 1949), попытавшемся выдвинуться в Казанской губернии по «крестьянской курии». - И.А.

(73) Речь шла о бывшем имам-хатипе Юнусовской мечети в Казани (лишённом должности в связи с временной высылкой в Вологодскую губернию), одном из основателей партии «Иттифак аль-муслимин» («Союз мусульман»), гласном Казанской городской думы Г.А.Апанаеве (1861 /1862/ - 1919). - И.А.

(74) НА РТ. Ф. 199. Оп. 1. Д. 876. Л. 67 и об.

(75) Любопытно, что даже полковник К.И.Калинин считал, что С.В.Салехов, «по-видимому, имеет больше шансов быть избранным, чем [Ш.-А.Х.]Иманаев». (См.: НА РТ. Ф. 199. Оп. 1. Д. 876. Л. 67 об.)

(76) См.: Выборы// Казанский Телеграф. - 1912. - № 5825 (3 октября). - С. 3.; Выборы// Там же. - № 5826 (4 октября). - С. 3.; В инородческой курии// Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 219 (3 октября). - С. 5.; Результаты выборов по 2-й городской курии// Там же. - № 221 (5 октября). - С. 3.

(77) См.: Выборщик. Выборы депутатов от Казанской губернии// Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 236 (24 октября). - С. 2.

(78) Баянуль-хак. - 1912. - № 1123 (24 октября).; X. Казанско-татарские газеты за октябрь месяц 1912 года. - С.с. 184 - 185.

(79) См.: Выборщик. Выборы депутатов от Казанской губернии// Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 236 (24 октября). - С. 2.

(80) Баянуль-хак. - 1912. - № 1123 (24 октября).; X. Казанско-татарские газеты за октябрь месяц 1912 года. - С.с. 186 - 187.

(81) При этом, по сообщению «Казанского Телеграфа», сам В.А.Карякин на губернском избирательном собрании 20 октября 1912 г. отсутствовал. (См.: Выборы членов Государственной Думы// Казанский Телеграф. - 1912. - «2-ой лист» к № 5841 /21 октября/. - С. 4.)

(82) См.: Алексеев И.Е. Под сенью царского манифеста (умеренно-монархические организации Казанской губернии в начале XX века). - Казань, 2002. - С.с. 97, 123.

(83) См.: НА РТ. Ф. 199. Оп. 1. Д. 876. Л. 93 об.

(84) См.: Выборщик. Выборы депутатов от Казанской губернии// Камско-Волжская Речь. - 1912. - № 236 (24 октября). - С. 2.

(85) См.: Кояш. - 1913. - № 55 (24 февраля).; II. Казанско-татарские газеты за февраль месяц 1913 года// Обзор текущей инородческой литературы/ Инородческое Обозрение. - 1913. - Книга 3-я (июнь). - С. 213.

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Игорь Алексеев:
«И в этом добром деле в пользу человечества не оставит Общество помощь Божия, которая выше всяких средств...»
Из истории первой в Российской Империи специализированной больницы для алкоголиков при «Казанском Обществе Трезвости»
17.09.2019
Загадки «тамги Мамая»
Выступление на VI Международном Золотоордынском Форуме
03.07.2019
«Событие сие отпраздновано было в нашем городе с небывалою для Казани торжественностию...»
Празднование в 1879 г. трёхсотлетия обретения чудотворной Казанской иконы Божией Матери
18.06.2019
Шнуровщина
Стихотворение
10.06.2019
Все статьи автора