Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Огненная муза

Иван  Савельев, Русская народная линия

25.07.2011


Валентину Сорокину – 75! …

Когда-то Александр Блок в статье «О назначении поэта» сказал: «Что такое поэт? Человек, который пишет стихами? Нет, конечно. Он называется поэтом не потому, что он пишет стихами; но он пишет стихами, то есть приводит в гармонию слова и звуки, потому что он – сын гармонии, поэт».

Для Валентина Сорокина – одного из крупнейших поэтов второй половины двадцатого столетия – гармония начиналась в мартене; искры плавки, где должна быть безукоризненная точность и выдержка, перекинулись на его огненную Музу, вырывая из неё неповторимые искры поэтических тропов, – они, чисто сорокинские, метафоры, олицетворения, эпитеты и парцелляции, загорелись от Челябинского мартеновского пламени, никогда не угасая, – наоборот, с каждой новой книгой становились всё ярче, как те самые звёзды, на которые своим ярким взором смотрит сорокинское Слово:

А в небе карнавал

Созвездий, светом пьяных.

Прекрасен мой Урал

В огнях-цветах багряных.

Наш дом неодолим,

И песни не отпеты,

И мы не зря стоим

На маковке планеты.

Стоять «на маковке планеты», по Сорокину, – это лететь за журавлиным голосом, слышать его в небесной – особенно ночной – тишине, которая летит от его родного Урала в звёздное небо Первопрестольной.

Поэтом рождаются.

Это – истина.

А далее, далее идёт бесконечное его становление, о чём писала блистательная Марина Ивановна Цветаева, и это его развитие опирается на почву народной судьбы, – без коей нет в России, не было и не будет крупного Поэта, – опыт нашего великого современника Александра Трифоновича Твардовского – тому (не требующее доказательств) свидетельство.

Безукоризненность формы и содержания, неожиданные (даже для самого Сорокина) метафоры с блеском проявились в стихотворении «За журавлиным голосом», давшим название одной из книг поэта семидесятых годов, которое привожу здесь полностью, ибо здесь – весь Валентин Сорокин:

Пустынный край, и ты небезоружен:

Разрезав тучу на куски крылом,

Над Зеравшаном истребитель кружит

И по холмам раскатывает гром.

А далеко, за льдистыми хребтами,

Где тихо спит на яблонях рассвет,

Как бешеные волны за бортами,

Клубящиеся выхлопы ракет...

Промоклый ветер, стылая безбрежность,

Вот-вот заплачут рядом журавли.

О, как я слышу

эту принадлежность

И связь времён: моей родной Земли!

Жестокая армейская тревога.

Огромная и грозная страна.

Быть может, завтра снова у порога

Нам протрубит походную война.

И в смертный бой по хмурым перевалам

В последний раз мы яростно шагнём.

И каждый куст заговорит металлом.

И каждый камень выдохнет огнём.

Удивительные стихи, – да нет, это не стихи, – это выдох самого Слова, которое, выйдя из души поэта, пошло по его великолепным строкам, опираясь на метафоры и аллитерации, – эти повторяющиеся «л», «к», «р», бегущие от строки к строке, чтобы, в конце концов, даже камень (этот вечный молчальник!) «выдохнул огнём».

Это огненное пламя стихов гражданственных перекинулось – из десятилетия в десятилетие – на любовную лирику Валентина Сорокина, в которой столько радости чувства и горечи отчаяния, кои была разве что у одного Сергея Есенина:

Прямо в зенит, в зенит

Лист золотой звенит.

Всполох его унёс

С белых твоих берёз,

Где целовались мы

Чуть ли не до зимы.

Прямо в зенит, в зенит

Лист золотой звенит, –

пишет Валентин Сорокин о зените чувства к своей Золотой, любовь к которой сливается у него с любовью к России, ибо: «Если запеваю о России, Значит – стосковался по тебе», – проникновенно говорит он, и тоске этой веришь, поскольку всуе поэт не пишет имя – Россия, – как не говорит всуе о возвышенном чувстве к любимой, к той, что даровала и дарует ему неизбывную Песнь, имя которой – Любовь.

Кажется, за века да что там века, – тысячелетия, в кои поэты воспевали любовь, начиная с великого Гомера, до Пушкина и Есенина, – ничего уже нового о ней и сказать невозможно, но – вспомнилось блоковское: «И невозможное возможно», – и это невозможное проявляется с чувственной новизной в стихотворении Валентина Сорокина уже начала третьего тысячелетия – «Ты красивая»:

Вот какая красивая ты,

Не родили тебя – надышали,

Потому через поле цветы

По тропе за тобой прибежали.

Только один глагол – надышать – и безукоризненная новизна любви родилась, и не было такого глагола до этого ни у одного поэта в таком неожиданном контексте, – это и есть выплеск из души столь возвышенного чувства, что рождается меж влюблёнными впервые и что воспето Валентином Сорокиным «без краснословья», как сказал бы Твардовский, простым и таким неожиданным глаголом-метафорой.

А сколько подобных метафор идёт звёздной волной по стихам и поэмам Валентина Сорокина, в коих судьба России и судьба поэта нерасторжимы, – ибо освящены эти судьбы любовью ко всё той же Золотой.

Я много цитирую стихов Валентина Сорокина о любви, поскольку настоящий Поэт более всего раскрывается в любовной лирике, а любовная лирика Сорокина неповторима и тем, что чувство высокой любви проявляется у него через возвышенную и одухотворённую любовь к русской природе – как произошло в его великолепном стихотворении «Две капли»:

Летят поля под небесами,

Летят холмы, летят леса.

И вновь по-детски чудесами

Удивлены твои глаза.

Но я ни с кем не соревнуюсь,

Но я обиды не коплю, –

Ведь я, один, тобой милуюсь,

И я одну тебя люблю.

Иди, иди по русским травам,

Цвети и пой передо мной,

Вон хочет солнышко по праву

Обнять крылами шар земной.

А мы просторам улыбнёмся,

И поцелуев не щадя,

В порыве пламенном сольёмся, –

Две капли позднего дождя.

Уж скоро молнии и грозы

Погаснут радугой-дугой,

И седоглавые морозы

Наш дом окутают пургой.

Он будет плыть по тёмным весям.

Тоской о прожитом гоним,

И прозвенит багряный месяц

Последним парусом над ним.

Большое и определяющее место в творчестве Валентина Сорокина занимают поэмы, – его эпические полотна, среди которых драматическая поэма «Дмитрий Донской» и поэма о Маршале Жукове «Бессмертный Маршал», говорят о Сорокине-историке, Сорокине-философе, а путь мужества, подвига лучших представителей нашего Отечества без сословных перегородок, ибо и князь, и чернецы Пересвет и Ослябя, и их духовный наставник Сергий Радонежский – это, прежде всего, радетели Руси, воины, личности, коими от века была богата Русь со времён великого Мономаха.

Символично, что книга поэм поэта названа заглавием одной из десяти вошедших в неё поэм, – «Огонь», которую Валентин Сорокин посвятил коллективу 1-го мартеновского цеха Челябинского металлургического завода, отдав дань благодарности братьям-металлургам, с коими он обрёл характер неуступчивости, помогший ему одолеть произвол староплощадного  партчиновничества, посчитавшего, что поэму о Маршале Жукове издавать нельзя, – не вписывался характер маршала, созданный поэтом, в их узколобую концепцию.

Десять поэм книги «Огонь» венчает, как духовный Свет, поэма «Дорога».

Написанная нерифмованным стихом, который перемежается мужскими и женскими окончаниями слогов в последних словах поэтической строки, – поэма читается на одном дыхании, и мы даже не замечаем отсутствия рифм, – настолько густо замешано красками Слово Валентина Сорокина, так бьётся из его строки страждущая Мысль о торжестве труда, свободы и великой вольнице народа:

И я держу распахнутое знамя,

Овеянное духом поколений,

Торжественное,

   гордое,

    святое,

И присягаю действовать и сметь! –

ставит поэт восклицательный знак в последней строке «Дороги».

Иная интонация, иные образные средства потребовались поэту, чтобы создать могучий образ Евпатия Коловрата, богатыря-защитника Руси от орд Батыя, – характер этот написан столь крупно, на таком былинном фоне, что, читая поэму, буквально погружаешься гордой душой в долгие русские просторы и дышишь уже фольклорным, народным эпосом, что движется по поэме сказаниями и преданиями, кажется, от самого «Слова о полку Игореве».

И как же рядом стоит, – отбросив от своей души мрачные столетия! – с Игоревой Ярославной жена Коловрата и как близка её речь божественным словам великой княгини:

Коль не сдюжит соколья рать,

Под Рязанцем, под городком,

И случится мне умирать,

Я взмахну голубым платком.

И взбегу я под купола

Вместе с сыном, а не одна.

Опозоренной не была,

Вольной волюшкой рождена!

Я четырежды помашу

На четыре на стороны,

Расставаючись, попрошу:

Мстите правнукам сатаны!..

Не за сына, не за меня

Взмах – как в бездну я оборвусь,

А за веру и за коня,

За тебя, за кручинну Русь!

Перебивы интонации, ритма, словно перебитый пульс Времени эпохи набегов, по-некрасовски народная речь в главках, – всё это делает поэму Валентина Сорокина «Евпатий Коловрат» народной – в классическом понимании этого определения.

***

Поэзия Валентина Сорокина ныне на взлёте, который начинался у мартеновского огня, – и огонь этот, перекинутый на его безупречную строфику, не дано погасить никому и ничему, – ни человеческой зависти и злобе, ни сурово-беспощадному времени, на ветру которого не умирающе бьётся вольнолюбивый парус его поэзии.

Иван Савельев, поэт, лауреат Международной премии имени М.А. Шолохова



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 1

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

1. благородный : Огненная муза
2011-07-25 в 15:06

Здравствуй, Валя! Поздравляю друга и брата по борьбе за Родину с юбилеем! Желаю духовного и телесного здоровья
тебе, твоим родным и близким. Творческих и житейских тебе успехов на русском направлении! Геннадий Суздалев.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

 

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме