Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Русские и Запад. История взаимоотношений глазами дилетанта

Дмитрий  Вавилов, Русская народная линия

Русская цивилизация и Запад - конкурс / 23.05.2011


Сочинение на конкурс «Русская цивилизация и Запад: преодолима ли мировоззренческая пропасть» …

«И почему это америкосы упорно не хотят с нами мириться? Чего им от нас надо? Чего они ждут?» - спрашивает меня мой друг. Он уверен, что я знаю ответ на этот вопрос, ведь мне чаще, чем ему удается посмотреть по ящику «Время» и «Вести», а значит, я просто обязан все знать.

Надо же, какие странные вопросы интересуют простого российского обывателя! Есть над чем поразмыслить! А ведь и верно! Почему Запад с нами не корешится? Чего он ждет? Мы «рубим окна», перенимаем его опыт, берем за основу его науку, его искусство, его календарь, его схему построения общества, устраиваем для него олимпиады, универсиады и мировые чемпионаты, а он держит дистанцию, кормит нас «завтраками», именует нас варварами, плюет в нашу сторону, выдвигает новые требования, новые условия и время от времени наносит удары исподтишка. Иногда, в минуты откровений, он вдруг начинает философствовать, проговаривается: говорит, что побаивается нас, что мы непонятны ему, очень непредсказуемы, по секрету сообщает, что, когда между нами был «железный занавес», его это устраивало больше, нежели нынешняя наша открытость.

Так можно ли преодолеть эту дистанцию? И что для этого нужно сделать? Да и нужно ли вообще что-либо делать? Чтобы ответить на эти прямые вопросы, необходимо для начала сесть за книги, покопаться в истории и попытаться выяснить причины появления той самой ментально-духовной и политической пропасти, что пролегла некогда между НАМИ и НИМИ. Ведь всего тысячелетие назад (а для истории это срок не такой уж и большой) Запад не относился к Руси, как к варварской стране. В противном случае дочери великого князя киевского не стали бы прародительницами практически всех королевских дворов Европы, а наследница английского престола не была бы сосватана за удельного русского князя. И, тем не менее, трещина между нами существовала уже тогда. Именно она потом и превратилась в бездонную пропасть. Чтобы понять, кто прочертил эту трещину, что изменилось в наших взаимоотношениях, и почему в какой-то момент мы вновь стали для Запада «варварами», придется предпринять путешествие в далекое прошлое - во времена античных империй и варварских королевств, чтобы уже оттуда проследить историю непростых взаимоотношений этой весьма драчливой парочки «Запад - Восток».

 

1.     ЗАПАД И ВАРВАРЫ.

Если верить Википедии, варвары - люди, которые для древних греков, а затем и для римлян были чужеземцами, говорили на непонятном им языке и чуждые их культуре. Иначе говоря: кто не такой как я, тот - варвар. Варварский мир оставался для Рима варварским даже и тогда, когда «звероподобные северные дикари» начали возводить на территории Империи свои собственные королевства. И дело было вовсе не в том, что варвары не тем питались, не из того строили свои хибары и не так одевались. Главная причина была в том, что первоначально они упорно не желали принимать римский образ жизни и его главные ценности, такие как: рабство, коррупция, грабительские налоги и нетерпимость ко всякому, кто не хочет жить так, как велят римские законы. Римляне были уверены в своей исключительности и в своем монопольном праве на Истину, и они никак не могли взять в толк, почему их взращенное на человеческой крови государство не является эталоном для соседних народов. Когда римляне были в силах, они могли еще заставить жить «правильно» тех, кто не хотел, или научить своему «искусству» построения общества тех, кто хотел, но не умел. Но в 4 веке нашей эры им стало уже не до ликбезов. Варвары принялись ломиться в их дом, то поодиночке, то всем скопом сразу, и старый дом начал скрипеть, обваливаться громадными кусками ветхой позолоты, осыпаться трухой, опасно трещать подгнившими балками и перекрытиями. При этом, ни жадные до чужого добра германцы, ни сами римляне, пытавшиеся запереть свой дом на все засовы, не понимали, что от их желаний и устремлений теперь мало что зависит, и что всеми их действиями отныне руководит третья могущественная сила, очень смышленый монстр, имя которому - Западная Цивилизация.

Цивилизация эта возникла очень и очень давно. Говорят, что в раннем детстве ей пришлось изрядно помотаться по Средиземноморью между Критом, Аттикой и Палатинским холмом. Эти скитания не прошли для нее даром. Они закалили Западную Цивилизацию, обогатили ее жизненным опытом и наделили непомерным честолюбием. Едва окрепнув, она тут же попыталась распространить свое влияние и свои «ценности» на Восток, экспортируя туда «просветительские» западные идеи то на сариссах македонской фаланги, то на копьях римских легионов. Восток был очень богат, богат тем, что Запад ценил больше всего на свете: золотом и дешевой рабочей силой. Но вся беда была в том, что в Азии издревле привыкли жить только своей головой и в учителях со стороны не нуждались. Монстру же как воздух была необходима свежая, неопытная, но в то же время дерзкая и алчная кровь, чтобы с ее помощью продолжить завоевание планеты. Как раз такая кровь и текла в жилах варваров, столпившихся у северных врат Римской Империи - любимого детища Западной Цивилизации. А значит, северян нужно было как можно скорее впустить внутрь дома с тем, чтобы прямо здесь под древними имперскими сводами заняться их перевоспитанием и каждому впрыснуть «цивилизующий» вирус.

А молодые, энергичные и нищие германцы были уже и не против того, чтобы сменить полувоенный и полуголодный образ жизни на нечто более теплое и уютное. Времена изменились, и теперь на юг их влекла вовсе не жажда мести за кровь, пролитую предками в боях с легионами Цезаря, или обида за родную землю, превращенную легионами Траяна в пепел. Нет! Теперь, когда все «цезари» и «траяны» канули в лету, варварам захотелось въехать в оставшиеся без присмотра богато обставленные римские квартиры, поспать на мягких перинах, поесть из золотых тарелок и потискать изнеженных римских девок. Вместе с комфортом они были готовы перенять римский образ жизни, общественное устройство и всеразрушающую тягу к золоту. Вирус начал, наконец, действовать. В конечном итоге варвары тоже стали частью Западной Цивилизации, правда, не все, а только те, кто этого захотел.

А вот сами римляне и греки, которые сделали свое дело и произвели на свет монстра, были теперь ему не нужны, как не нужны удачливому жокею лошади загнанные до смерти на пути к заветному кубку. Для Западной Цивилизации «ромеи» были уже пройденным этапом. Она могла теперь существовать самостоятельно, без обременительной необходимости быть привязанной к какой-либо определенной нации или государству. Главным же пропагандистом, хранителем и распространителем ее ценностей стала теперь интернациональная по своей сути Христианская Церковь, которая, как говорят, поначалу искренне пыталась взять монстра под свой контроль, а в идеале и перевоспитать его на свой лад. Что из этого получилось, мы с вами скоро узнаем.

2.     ПЕРВАЯ ТРЕЩИНА.

Первой трещиной, которая пролегла между Западом и Востоком, стала трещина духовная. Она, как глубокая рваная рана прорезала самое тело Западной Цивилизации, разделив его надвое.

Римская Империя рухнула под ударами «цивилизованных» варваров. Римская Церковь под их ударами устояла. Да ее, в общем-то, никто особо и не бил. Варвары к тому времени сами успели стать христианами, и для Церкви они уже фактически были своими. Но, тем не менее, Римская Церковь переживала не самые лучшие свои времена. Под властью варварских королей она начала заметно отставать от своей византийской сестры, особенно в плане просвещения. В то время как в Константинополе велись тонкие и сложные споры о догматах, в Риме боролись за выживание и копили деньги. Некоторые папы даже читать толком не умели. Главным козырем при избрании нового кандидата на папский престол считалось его умение петь псалмы и способность трактовать их сокровенный смысл. Суеверия и предрассудки стали главными составляющими западной церковной догмы.

Попирая ногами могилу Святого Петра, папы грозили кулаками всему остальному миру и обещали отомстить варварам за разорение Рима, возродив могущество Вечного Города руками самих же варваров. Нет, «святые» отцы вовсе не собирались идти по стопам Юстиниана Великого и силой меча выкапывать из земли бренные останки Римской Империи. Для этого потребовались бы солдаты и оружие, а у «батюшек» не было ни того, ни другого. Зато у них в руках было «Слово Божье» - этакое волшебное заклинание, при умелом использовании которого можно было добиться власти, в том числе и над теми, у кого и оружия и войск было в избытке. В укреплении своего влияния на соседние страны и на «сильных мира сего» святые отцы видели единственный путь к воскрешению Римской Империи, сначала к духовному, а затем и к территориальному. Вот тогда и произошел первый, пока еще не очень заметный, церковный раскол. Говоря проще, Западная Цивилизация Римского образца стремительно «дичала», теряя связь с евангельским нравственным законом, в то время как Западная Цивилизация Византийского толка продолжала придерживаться правил и обычаев античной старины.

3.     «ДРАНГ НАХ НОРДЕН».

Желая подчинить своему влиянию как можно больше земель и народов, Римская Церковь принялась искать могучих союзников, способных помочь ей в этом вопросе силой оружия. Взамен папа мог предложить потенциальному партнеру нечто большее, чем золото, - Божье Благословение. В христианском мире это дорогого стоило, а Церковь умела быть благодарной. В числе первых это понял франкский царедворец Пипин Короткий. Сумев наладить с римским папой отношения по формуле «ты мне - я тебе», он добился того, о чем его предки и мечтать не могли. В 751 году папа Стефан сделал то, что раньше было исключительной прерогативой римского императора, - торжественно водрузил на голову Пипина корону франкских королей, некогда принадлежавшую Меровингам, а новый король в ответ силой заставил лангобардов вернуть Ватикану часть земель в Центральной Италии, где в 756 году и возникло независимое Папское государство.

Свержение династии Меровингов, которая, как говорят, имела славянские корни, ознаменовало собой переход «одичавшей» Западной Церкви к активным действиям по расширению сфер своего влияния. Сократившаяся до размеров Ватикана Римская Империя жила, боролась за свое существование и мечтала о возрождении былого могущества, если уж не за счет расширения государственных границ, то, хотя бы, путем широкого распространения своей идеологии. Путь к достижению этой цели был избран самый простой и эффективный. Не в пример Восточной Церкви, продолжавшей отдавать предпочтение миссионерству, основанному на пропаганде христианских ценностей и ненасильственному расширению сфер своего влияния, ее западная коллега решила действовать через откровенное насилие, делая ставку на благодарного короля франков.

После смерти Пипина Короткого на франкский престол взошел его сын Карл Великий. Амбиции этого парня не шли ни в какое сравнение с амбициями его низкорослого папаши. Титул короля франков его уже не устраивал, его целью была корона римских императоров - ни больше ни меньше. Поддержка Ватикана в этом стремлении ему также была обеспечена. В Риме давно уже успели исчеркать крестиками всю карту Европы, строя планы на то, где и кого следовало бы обратить в христианство, дабы обложить новых христиан поборами в пользу Церкви и возрождающейся имперской Идеи. А потому и человек с имперскими амбициями был сейчас нужен Ватикану как манна небесная.

Именно Карл и возглавил первое массированное наступление католического юга на земли северных язычников - «дранг нах норден». Действия этого франкского короля даже германские историки называли потом не иначе как «истребительными войнами против арийцев». Берега Рейна и Эльбы, где Западной Цивилизации противостояли разрозненные племена саксов, окрасились кровью и осветились пламенем пожарищ. Насильственной христианизации местные жители могли противопоставить только ответное насилие. Жесткую многолетнюю бойню не могли остановить ни зверства франкских карателей, ни, уж тем более, «ускоренная» христианизация местного населения, когда с благословления святых отцов срубались священные дубы и идолы, а вновьобращенных христиан казнили за любую провинность перед Римской Церковью, включая несоблюдение поста. Всякий раз, когда король и его воины покидали Саксонию, там вновь брались за оружие: франкские гарнизоны вырезались, христианские храмы разрушались, священнослужители истреблялись.

В 800 году за тяжкие труды во имя имперской Идеи папа, наконец, увенчал короля франков императорской короной, объявив его «императором всех римлян». То, что германцев вот так вот запросто взяли да и причислили к римлянам, ни у кого возражений не вызвало, настолько сильна была в Европе традиция почтительно, даже с благоговением, относиться к былому величию Римской Империи, а значит, и к его «хранителю» - римскому папе. Подать голос против появления на западе новой Империи, отважилась лишь Византия, не без оснований считавшая себя единственной правопреемницей римских императоров, но ее мало кто услышал.

4. «ДРАНГ НАХ ОСТЕН».

В 804 году император Карл в союзе с западными славянами сумел, наконец, дожать многострадальную Саксонию. Побежденных саксов начали в массовом порядке выселять в центральную Галлию, а их землю франки и славяне поделили между собой. На рубеже 8 и 9 веков «дранг нах норден» благополучно завершился и почти сразу, началось знаменитое германское наступление на восток - «дранг нах остен». Толпы германских переселенцев потянулись в междуречье славянских рек Лабы и Одры, ныне известных нам как Эльба и Одер. Славяне, в одночасье превратившиеся из союзников короля в его вассалов, были вынуждены присягнуть Карлу на верность, согласившись выплачивать ему дань. Основные славянские крепости были захвачены германцами. В конечном итоге славянам, как и саксам, пришлось браться за оружие. Первый натиск германцев на Восток был отбит. Но это был лишь первый натиск. Война славян с Ватиканом и его Империей растянулась на столетия. Долгие века «Наступление на Восток» было энергичным и кровавым, с горами трупов, руинами и пожарищами. Потому и шло оно с трудом. Это только в наши дни натиск принял более цивилизованные и более продуктивные формы в виде референдумов о «добровольном» присоединении к НАТО и ЕЭС, прокатившимся по всей Восточной Европе. Карл Великий может по праву гордиться тем, что именно он первым заварил всю эту кашу, которую нам не расхлебать и по сей день. Именно во времена Карла Великого Западная Цивилизация надолго связала свою судьбу с римским папой. Даже Византия в глазах «цивилизованных» германцев была теперь чем-то вроде бедной пожилой родственницы, место которой в доме престарелых или в психушке.

Наступил девятый век нашей эры. Европа по-прежнему озарена пожарищами войн. Города и села строятся, укрепляются, наполняются людьми, потом разрушаются, переходят из рук в руки, вновь отстраиваются и вновь разрушаются. Племена «цивилизованных варваров» добирают и делят между собой последние куски Великой Римской Империи. Пихаясь и переругиваясь, частенько пуская вход кулаки, они возводят собственные королевства и княжества, вбивая в истерзанное тело Европы новые пограничные столбы. Страсть к дальним походам и массовым переселениям их больше не преследует. Варвары остепенились. Их теперь больше волнует сохранность своих рубежей, пополнение своей казны и расширение сфер своего влияния. На западе и на юге Европы невыносимая теснота, а потому расширение территорий будет идти, в основном, в восточном направлении. Туда же направлен и взор понтифика. Ведь там, на Востоке, лежат бескрайние просторы незатронутых римской «цивилизацией» земель. Там обитают бесчисленные племена потенциальных рабов - славян. Само слово «славянин» становится для западников синонимом слова «раб». Вот почему все последующие века западные христиане без зазрения совести будут торговать на невольничьих рынках своими восточными единоверцами, относясь к ним, как к выгодному товару и не более того. Ватикан этого откровенного попрания христианских ценностей, да еще под самым своим носом, не пожелает замечать.

Славянам же рабство чуждо. Ни они сами, ни их далекие предки этим древним изобретением никогда особо не пользовались. Пленных, бывало, брали. Но все пленники, если не могли или не хотели выкупить себя из плена, через какое-то время становились равноправными членами общины. Само собой разумеется, что рабами «цивилизованных» соседей славяне становиться не хотят. Принять вызов Запада они готовы. Их города и грады хорошо укреплены, их воины вооружены и обучены не хуже франков и «ромеев», в их руках два богатейших торговых пути: Волжский и Днепровский. Драться за свои земли они готовы с кем угодно - и с алчным оседлым Западом, и с беспокойным кочевым Востоком. Для этого, правда, маловато одной только моральной готовности, нужна еще и материальная база. А значит, придется возвести свои собственные государства - государства, которые заставят считаться с собой как Запад, так и Восток. И государства эти будут возведены руками самих славян, чтобы там не говорили вызванные из Европы или наши доморощенные германофилы.

5. СИРЫЕ И УБОГИЕ.

В этом месте следует сделать небольшое отступление.

Не знаю, заметил это кто-нибудь или нет, но отечественные историки в последние годы, что-то уж больно часто стали плевать против ветра с тем, чтобы затем, вытирая со своего лица собственные слюни, вопрошать с удивлением - «А кто это меня только что оплевал?». Никто из них не сомневается в величии какого-нибудь там Дария Великого, который не известно с какой целью растерял в южнорусских степях полмиллиона своих воинов, или Александра Македонского, который для достижения собственных честолюбивых замыслов залил македонской и греческой кровью пол Азии, или Гая Юлия Цезаря, за спиной которого к концу жизни высилась громадная гора из римских и галльских трупов, или Наполеона Бонапарта, который был вынужден рекрутировать в свою армию подростков, когда у него закончились взрослые рекруты. Но когда речь заходит о ком-то из наших - о Вещем Олеге, или о Святославе Игоревиче, или о ком-нибудь еще - из уст «маститых» вместе с брызгами слюны начинают вылетать совсем иные эпитеты: «грабители», «бандиты», «супостаты-находники». Все действия этих «варягов нерусских» идут в разрез с интересами Руси и продиктованы лишь их алчностью и личными амбициями.

Дальше - больше. Ледового побоища на самом деле не было. Батыю Русь сдалась практически без боя. Куликовская битва это лишь мелкая стычка московских ордынцев с ордынцами донскими. Полтавское сражение было выиграно русскими исключительно за счет численного перевеса. Бородинское сражение - позор русского оружия. Легендарные полководцы Суворов, Скобелев и Жуков шли к своим победам по трупам русских солдат, и т.д. и т.п. И со всеми нашими государями - такая же точно картина. Иван Калита был сквалыгой, Дмитрий Донской - трусом, Иван Великий - подкаблучником, Иван Грозный - сифилитиком и параноиком, Петр Великий - германофилом и бабником, Екатерина Великая - немецкой шпионкой и прелюбодейкой, Павел Первый - психопатом, Александр Первый - слабаком. Ничего великого и сколь-нибудь значимого эти люди не совершили. Другое дело - Карл Великий, Альфред Великий, Юстиниан Великий, Ричард Великий, Фридрих Великий, не говоря уж о «Короле Солнце» Людовике. Нам сирым и убогим у них учиться и учиться.

И ладно бы, американский конгресс или палата английских лордов доплачивали нашим «маститым» за их нежелание признавать, что на Руси мог появиться собственный мудрый правитель, и что у России вообще могла быть хоть какая-то история, скажем так, не навязанная кем-то извне. Так нет, они сами до всего доходят. Хотя,... кто их знает?! Ну да Бог им судья! Они всегда появляются среди нас в самые кризисные годы, но даже и сейчас, во времена поголовного безбожья, поддержки в обществе они найти не смогут.

6. БРАТЬЯ ВО ХРИСТЕ.

Но вернемся к духовной трещине между Западом и Востоком.

Принятие христианства Древней Русью стало значительным шагом вперед в развитии всей восточнославянской цивилизации. Введение единой веры значительно ускорило консолидацию древнерусской народности, чему раньше сильно мешало существование местных политических и языческих центров. Христианское учение о едином Боге и о помазаннике Божьем - государе всероссийском, несомненно, помогло Владимиру окончательно ликвидировать местные княжения. Православная Русь тоже стала частью Западной Цивилизации, только это было ее консервативное и менее агрессивное византийское крыло, крыло, не успевшее еще «одичать». Именно благодаря Православию Русь (от Дуная до Волги) сможет потом превратиться в Россию (от Вислы до Аляски).

Уже при Владимире христианство необычайно возвысило международный престиж Киева. Среди европейских государей сразу же появились желающие породниться с киевским домом. Мост через ментальную и политическую пропасть между Русью и Западной Цивилизацией был переброшен. Строился он с нашей стороны, но при помощи Византии.

Помимо укрепления центральной власти и повышения престижа на международной арене обнаружились и другие преимущества от введения на Руси христианства. Был положен конец убийству жен, пленников и слуг, в купе с безудержным истреблением скота и материальных ценностей на погребальных кострах русской знати. Иноземные мастера могли теперь безбоязненно приезжать на Русь и делиться своим умением с местными ремесленниками - они были избавлены от страха быть зарезанным на жертвенном алтаре в угоду одному из многочисленных языческих божеств. Значительно улучшилась участь холопов, находившихся при своих господах на положении рабов. Восточная Церковь в ту эпоху против рабства решительно выступала. Благодаря христианству началось повсеместное распространение письменности, а вместе с ней и литературы. В больших городах начали открываться школы. По приказу великого князя у «лучших людей» собирали еще не окрепших в языческой вере детей и отдавали их на обучение к греческим священникам.

Да, и русский вариант христианизации на первых порах имел некий оттенок насильственности, но только на первых порах. К тому же, для его утверждения на Русь не пришлось приглашать иноземных солдат. Православие пришло к нам без крови и пожаров, если не считать скоротечную потасовку с язычниками в Новгороде Великом.

7. «ЧТО СОТВОРИЛ ГОСПОДЬ РУКАМИ ФРАНЦУЗОВ».

А Западный Мир тем временем продолжал искать себе врагов. Раскол Церквей был еще не так глубок, все ограничивалось лишь богословскими спорами. А потому Византия и Русь пока не воспринимались на Западе, как враги идейные. Идейным тогда мог считаться только враг веры Христовой.

Теперь - несколько слов о самой ВЕРЕ! Все ныне существующее человечество можно весьма условно разделить на две большие группы: атеистов и верующих. Все верующие в свою очередь делятся на две категории: на тех, кто верят в Бога, и на тех, кто верят, в то, что они в Него верят. Это деление - безусловно. Категория тех, кто верят в Бога, удручающе малочисленна. Именно из нее на свет Божий выходят праведники, бессребреники, мученики, страстотерпцы, святые, преподобные, просто люди чистые Духом, подвижники, миротворцы, а также, миссионеры, в самом высоком значении этого слова. Категория, тех, кто верят в свою веру, составляет подавляющее большинство. Она порождает сектантов, раскольников, фанатиков, инквизиторов, фарисеев, миссионеров-конкистадоров, просто людей, носящих на груди знак веры, но не желающих соблюдать религиозные догмы, ну и, наконец, «освободителей Гроба Господня» крестоносцев.

События, произошедшие в Средневековом Мире в конце 11 столетия и во многом предопределившие весь дальнейших ход мировой истории, лишний раз убеждают нас в том, что большая часть поступков, совершенных во имя Божие, в действительности, не имеют к Богу никакого отношения. Красивые и громкие слова, произнесенные у алтаря или с соборной кафедры, способны, оказывается, поднять такую волну крови и насилия, что даже диву даешься.

Западная Европа образца 11 столетия отличалась от Киевской Руси того же образца лишь тем, что у русских землицы было побольше, а князей - поменьше. К моменту смерти последнего из сыновей Ярослава Мудрого по Руси Матушке шлялось всего около трех десятков Рюриковичей всех возрастов. То есть, все они были представителями одной династии, и, какую бы сильную неприязнь они друг к другу не испытывали, найти точки соприкосновения им было все же полегче, и в конечном итоге каждому из них какой-никакой удел да достался. По Западной Европе в то же самое время перемещалась целая орда безземельных дворян и огромное число отпрысков всевозможных герцогов, маркграфов, курфюрстов, королей и т.д. и т.п. Земли на всех в Европе не хватало уже давно. И вот болтались эти вооруженные до зубов люди от замка к замку, от турнира к турниру и не знали где им приткнуться. Практически, это была полукочевая орда, которую просто необходимо было кому-то возглавить и направить туда, где в ее услугах очень нуждались. А где еще можно было найти столько «пустующей» земли, как не на мусульманском Востоке. В свое время Филипп Македонский уже предлагал европейцам «перенести бедствия Эллады в Азию, а богатства Азии - в Элладу». Теперь лозунги были иные, но смысл остался прежний. Так уж получилось, что устремления Ватикана и чаяния голодной феодальной орды совпали в тот раз на все сто.

В ноябре 1092 года папа Урбан II созвал во французском Клерионе Церковный Собор и выступил с речью перед огромной толпой крестьян, ремесленников, духовенства и рыцарей, призывая всех взяться за оружие и вырвать из рук «неверных» Гроб Господень. Всем участникам похода было даровано освобождение от подсудности светским судам, обещано полное отпущение грехов, а погибшим в бою были гарантированы открытые ворота в Рай. «Такова воля Божья!» - дружно проорали в ответ собравшиеся.

По словам одного летописца из Экса, «святое воинство», отправившееся в крестовый поход к Иерусалиму, сплошь состояло из воров, убийц и насильников. И это - не преувеличение. Перед выступлением крестоносцы вырезали в рейнских городах всех евреев, как врагов Христа, и разграбили их дома. Затем нестройными толпами они двинулись к Константинополю, разоряя по пути венгерские, болгарские и греческие поселения. Местное население «освободителей Гроба» встречало с оружием в руках. В Майнце и Кельне жители устраивали баррикады в своих домах, пытаясь таким образом спастись от этих отморозков. «Матери в исступленном отчаянии душили своих детей, мужья закалывали своих жен, девушки кончали самоубийством, чтобы не попасть в руки безжалостных фанатиков с крестом на плече» - такую запись сделал позже в летописи монах Гвиберт. А вот еще одна цитата из европейских хроник: «Они рубили детей на части, заставляя матерей своих жертв выпивать их кровь. Они насиловали мальчиков и юношей, а затем, вешая их, упражнялись во владении мечом на трупах».

15 июля 1099 года все закончилось, или все только началось (сейчас судить об этом уже трудно). Одним отчаянным штурмом крестоносцы захватили Иерусалим, учинив в городе дикую многодневную резню, изредка прерывавшуюся для молитв и религиозных церемоний. В одной только главной иерусалимской мечети было перебито 10 тысяч мусульман. Мусульмане, очевидно, полагали, что в Божьем Храме «божьи воины» никого убивать не станут. Они еще не поняли, с кем им пришлось иметь дело. В хронике, озаглавленной «Что сотворил Господь руками французов», летописец потом об этих самых французах написал: «Они убивали и старух, и младенцев. Их лошади чуть не плавали в потоках крови...»

С целью упрочения позиций крестоносцев на Ближнем Востоке вскоре после первого крестового похода были созданы особые организации - духовные Ордены. Это полувоенные-полумонашеские объединения, подчинялись непосредственно римскому папе. В их задачи входило расширение и защита крестоносных владений. Первыми появились Ордены иоаннитов-госпитальеров и тамплиеров-храмовников. Несколько позже возникло объединение немецких рыцарей - Тевтонский Орден. Таким образом, у Ватикана в кои-то веки появились собственные вооруженные силы в купе с непомерной самоуверенностью. Как ко всему этому отнесся Святой Петр, мы теперь уже вряд ли узнаем.

С появлением у Ватикана собственной армии единство Западной и Восточной Церквей, можно считать, закончилось. Мост между нами и ними начал стремительно рассыпаться. Все его опоры были подпилены с западной стороны.

8. СЕСТРЫ?

О том, что Церковь Западная и Церковь Восточная, хоть и называют их сестрами, до недавних пор были антиподами, и ни о каком сближении между ними не могло быть и речи, мы знаем с вами не понаслышке. Нашим предкам, да и нам с Вами это противостояние уже не единожды аукнулось. Началось же все не вчера.

Первая черта между Церквями была прочерчена аж в IV веке, когда «одичавшие» западные отцы решили внести исправления в Символ Веры, якобы для того, чтобы сделать его точней. На Востоке, разумеется, «уточненный» догмат принят не был. Ну а потом пошло - поехало. Различия во взглядах начали с годами накапливаться, превращая черту в трещину, а трещину - в пропасть. В Католической Церкви священник стал рассматриваться как лицо, более приближенное к Господу, нежели обычные прихожане. Это значило, что он обладал некими мистическими свойствами, недоступными простым смертным. Сам папа стал считаться непогрешимым наместником Иисуса на Земле. С этим же было связано и обязательное ведение церковных служб на латинском языке, даже независимо от того, знает население той или иной страны латынь или нет. Считалось, что христианские истины доступны, лишь избранным, которые латынь знать обязаны, остальные пусть повторяют за священником непонятные слова и крестятся, ибо смысл прочитанного или услышанного им все равно не понять. Впервые насильственные действия против «инакомыслящих» единоверцев были применены «божьими людьми» при изгнании из подвластных Ватикану славянских земель священников, которые пытались все же вести богослужение на родном языке. Позже идея насильственных методов утверждения «истинной веры» прижилась, получила идеологическое обоснование, а, в конечном итоге, и вылилась в создание собственных вооруженных сил Ватикана - Орденов. После завоевания Иерусалима их главной задачей стало не столько завоевание территорий, сколько экспорт нужной идеи в нужном направлении - этакий большевизм с крестами на стягах вместо звезд.

Восточная Церковь тем временем продолжала базировать свое учение на старых догматах и возможность их «совершенствования» категорически отрицала, за что ее и стали называть ортодоксальной. Демократичность восточного учения состоит в том, что священник является для прихожан учителем, духовным наставником, а вовсе не посредником между ними и Богом. А Божественные Истины следует принимать не мозгом, а сердцем, потому и доступны они каждому. Прикасаться же к оружию православным монахам было запрещено во все времена, поэтому на востоке Европы Орденов не могло существовать в принципе. И это только малая часть тех различий, что развели двух сестер по враждебным лагерям.

К началу 13 века Католическая Церковь окончательно отказалась от идеи освобождения вновь потерянного Иерусалима и от попыток сдержать натиск мусульман на христианскую Византию. Отныне главным врагом Рима стал православный мир Восточной Европы и последние островки язычества на побережье Балтийского моря. Чуть не свалившись в пропасть, вырытую, между собой и мусульманским Востоком, Запад немедленно начал рыть пропасть между собой и Восточной Европой. В 1198 году римский папа Целестин II провозгласил «северный крестовый поход», и почти сразу на Западной Двине объявились крестоносцы с епископом во главе, которые принялись мечом и огнем приводить ливов к истинной вере. В 1200 году еще один «святой отец» с войском крестоносцев ворвался в Западную Двину, сломил сопротивление ливов с земгалами и через год основал в устье реки город-крепость Ригу. В 1202 году при непосредственном участии папы Иннокентия III был образован новый духовный рыцарский Орден Меченосцев, главной задачей которого стало завоевание Латвии, Литвы, Ливонии и «еретической» Руси. Однако прежде Ватикану было крайне необходимо раз и навсегда раздавить главный «рассадник» Православия - Византийскую Империю. Трещина между сестрами превратилась в громадную пропасть. Греки и русские в одночасье стали для Запада варварами.

Весной 1204 года начался четвертый и последний крестовый поход. 13 апреля войска крестоносцев ворвались в Константинополь и подвергли его небывалому по своей жестокости и изощренному цинизму погрому. По всему городу покатилась волна изнасилований, грабежей и убийств. В монастырях «святые воины» насиловали монахинь, в библиотеках жгли книги, в храмах крушили молотками и топорами алтари и иконостасы. В Соборе Святой Софии французы пили вино из священных сосудов и слушали пьяные песни проститутки сидевшей на патриаршем троне. Для христиан западного образца их восточные единоверцы были язычниками и еретиками и другого обращения просто не заслуживали. «Истинную» веру рыцари утверждали в «отсталой» Греции теми же способами, что и их предшественники, сто лет назад «освобождавшие» от мусульман Иерусалим.

Само собой разумеется, что приверженцы Восточной Церкви не могли сидеть и сложа руки наблюдать за тем, как западные изуверы измываются над их святынями. После долгого и жестокого противостояния крестоносцев из Константинополя вышвырнули. Восточная Церковь устояла. Извинений из Ватикана за беспредел, учиненный в Константинополе крестоносной братвой, не последовало.

9. ПЕРВОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ.

Меж тем, на севере Европы продвижение крестоносцев на Восток продолжалось. В один прекрасный день слабеющая христианская Русь и набирающая силу языческая Литва, с азартом мордовавшие друг друга, услышали где-то в отдалении некий металлический звук. Разом опустив оружие, русские и литовцы обернулись на запад и увидели на горизонте толпу незнакомых мужиков с ведрами на головах, здоровенными мечами в руках, и повсюду - кресты, кресты, кресты. На душе у драчунов сразу стало как-то нехорошо и тревожно. Новый враг оказался врагом идейным, а это означало, что одними набегами да грабежами дело теперь не обойдется. Государи русские и литовские довольно быстро оценили угрозу, какую представляли для них эти инкрустированные железом монахи с крестами на щитах и плащах. Свою вековую войну с «псами-рыцарями» Русь и Литва начали на чужой территории. По всей Ливонии начались яростные бои с католиками. Русские, литовцы и ливы вместе ходили громить незваных гостей, но тех с каждым днем становилось все больше и больше. К началу 13 века в руках крестоносцев оказалась большая часть Южной Ливонии. Чтобы устоять перед христианским Западом, христианской Руси пришлось даже искать союза с языческой Литвой. Идейная пропасть между нами стала еще шире. Последним рубежом на пути немцев к русским границам стал Юрьев, но вскоре был потерян и он.

Так Эстония и Латвия навсегда лишились независимости, если, конечно, не считать небольшой отрезок времени между октябрьской революцией и второй мировой войной, когда с подачи господина Ульянова латышам и эстонцам удалось все же глотнуть немного свободы. Нынешнее же их пребывание в составе «единой» Европы и в миролюбивом как сама любовь блоке НАТО назвать независимостью не представляется возможным.

К началу 13 века окончательно стало понятно, что Святейшему Риму мусульманский Восток уже не по зубам. Отныне устремления понтифика были связаны исключительно с Восточной Европой. Все основные воинские подразделения, подконтрольные Ватикану, были переброшены на север, к берегам Балтики. В 1226 году из Палестины в Северную Европу перебрался и Тевтонский Орден. Параллельно с усилением прибалтийской группировки войск шла энергичная подготовка вторжения венгерских и польских феодалов на Волынь и в Галицию. Уверенный в непобедимости своих «божьих воинов» папа Гонорий III потребовал от «всех королей Руси» беспрекословного подчинения Риму. Желание накрепко привязать к своему престолу богатые и многолюдные русские княжества было столь велико, что папаша римский не учел двух важных обстоятельств: русские и Константинополю то никогда особо не подчинялись, ну а драться им было не привыкать. Как сказал Геннадий Зюганов: «Наш народ миролюбив и незлобив. Восемьсот лет провел в походах и боях...».

10. ВРАГ НОМЕР ОДИН.

Все изменилось после того, как Русь перенесла монгольский погром. Страна лежала в руинах и казалась такой доступной, что «наместник» Христа немедленно возобновил свои ерзанья на папском престоле, пытаясь привлечь к себе внимание правителей католических стран, дабы сподвигнуть их к новому крестовому походу на Восток. Дело было за малым: собрать по заплеванным тавернам и обветшалым замкам «истинных» христиан, намалевать на их щитах черные кресты и поручить им донести до тупоголовых русских еретиков Слово Божье. К тому же, еретики эти после визита монголов были не то, что прежде. Серьезного сопротивления с их стороны встретить не ожидалось. Всем участникам похода было заранее обещано отпущение грехов, а это означало, что католики теперь уже на законных основаниях могли отрываться в завоеванных ими землях по полной программе, не отвлекаясь на такие мелочи, как мораль и сострадание.

            Первыми на Русь приперлись и почти сразу же с Руси выперлись шведы. Их вышвырнули из русских пределов новгородцы, ведомые переславским князем Александром. Победа новгородцев была полной, безоговорочной и для Запада неожиданной. Крестоносная братва не была уничтожена, но поле боя она покинула. При этом Александру удалось избежать больших потерь в собственном войске. После победы на берегу Невы Александр Ярославич стал прозываться Невским. Он так и вошел в историю как Невский, даже, несмотря на то, что его главная победа была еще впереди.

            Как небольшое отступление, несколько слов о том, почему заурядная, в общем-то, стычка на берегу Невы нашла столь восторженный отклик в русских сердцах. Ведь были ж «схватки боевые» и раньше. «Да, говорят, еще какие!» Тем не менее, в память народную почему-то врезалась именно Невская виктория. Причем, сама врезалась, а не кто-то потом «искусственно врезал», как пытаются уверять нас всевозможные борцы с русским «лжепатриотизмом». На самом же деле здесь вообще нет никакого вопроса. Как говориться, к гадалке ходить не надо. После Батыева погрома любая победа над любым противником воспринималась на Руси, как глоток свежего воздуха: «Мужики, мы еще живы, и, даже, можем побеждать!» К тому же, немец был мужчина серьезный, и проигрывать ему в данной конкретной ситуации было никак нельзя. Татарин, надавав кому-нибудь по носу и обшарив карманы, обычно сразу уходил в свой шатер; немец, обшарив карманы, оставался в домах своих жертв и начинал копаться в их душах.

            Почти сразу вслед за шведами, на западном рубеже зашевелились ливонцы. 5 апреля 1242 года на льду Чудского озера 10 - 12 тысяч крестоносцев и 15 - 17 тысяч россиян сошлись, наконец, для решающей схватки. Некоторые авторы рекомендуют сократить выше указанные цифры как минимум в три раза, утверждая, что Ледовое Побоище было побоищем лишь в глазах новгородцев и ливонцев, а для Средневековой Европы оно являлось заурядным и не самым крупным сражением. Не будем с этим утверждением спорить. Не исключено, что так оно и было. В любом случае, переоценить значение этой битвы для Руси не возможно, а недооценивать - глупо. Битва была заурядной по размаху, но не по сути. Русь в ту пору находилась на переломе эпох, практически, на краю гибели. Она не могла себе позволить ни одного поражения, ибо была вынуждена бросать в бой свои последние резервы. В случае неудачи продолжать войну Александру было бы уже не с кем. «Под ружье» пришлось бы ставить подростков и стариков. Рассчитывать на серьезную помощь со стороны разоренных Батыем русских княжеств не приходилось, а Ганзейскому Союзу Городов, членом которого Новгород вроде как являлся, вообще было глубоко наплевать на то, кто именно станет заправлять всеми делами на русском севере: новгородские бояре, ливонские рыцари или шведские наместники. Пиратство на море ганзейскую торговую братию беспокоило куда больше чем перипетии борьбы Католической Европы и Православной Руси за контроль над Новгородской Республикой. Для русских Ледовое Побоище могло стать «точкой невозвращения», за которой лежали окончательная утрата независимости и самой государственности.

В тот страшный для нас день Бог был на нашей стороне. Ливонцев, кого перебили на льду, кого отправили под лед, и война Руси с католическим Западом вернулась в привычное русло взаимных грабительских вторжений. А еще через какое-то время к нескончаемой грызне Северо-Западной Руси с Ливонским Орденом присоединилась и новая русская «крыша» - Орда.

            Заметим сразу, что автору бесконечные споры всевозможных исследователей о западном или восточном выборе, который якобы пришлось делать Александру Невскому, кажутся беспочвенными. Никого выбора у Александра Ярославича на самом деле не было. Главной мишенью крестоносцев была Православная Церковь, в то время как татар интересовала лишь добыча. Справиться с немцами Русь еще могла, победить татар ей было не по силам. С «псами» рыцарями можно было разговаривать лишь с позиции силы - другого языка «божьи воины» не понимали. С татарами можно было разговаривать и без боевого железа, ибо для них предпочтительнее был язык серебра и золота. «Крестив» Русь, Ватикан немедленно умыл бы руки, преспокойно наблюдая за тем, как язычники прессуют его русских единоверцев. Ни о каком крестовом походе против Орды не могло быть и речи, ибо среди христианских государей той поры уже не было того былого единодушия и относительного единства, что позволили им полтора столетия назад организовать крестовый поход к Иерусалиму. А значит, Руси по-прежнему пришлось бы в одиночестве отдуваться за весь Западный Мир, получая периодически удары в спину то от Литвы, то от единоверной Ливонии. Татары же Александру в помощи никогда не отказывали и довольно охотно ходили вместе с ним громить католиков, пусть, даже, и за большие деньги.

11. ПОСЛЕДНЯЯ ПОБЕДА ВАТИКАНА.

Тому, кто не очень хорошо знает русскую историю, напомним, что к середине 13 века, единственной цементирующей силой русского общества оставалась Православная Церковь. Монастыри и храмы словно гвозди и скобы вбитые в Русскую Землю удерживали разорванную на уделы страну он окончательного распада. Всепобеждающая веротерпимость стала главным залогом пусть и медленного, но неуклонного распространения православия в славянской, финно-угорской, а затем и в тюркской среде. При этом заметим, что этот процесс по-прежнему был неторопливым и, если можно так выразиться, мягким. У вятичей, например, христианство окончательно утвердилось лишь в 13 веке. Сами русские князья очень долго сочетали соблюдение христианской обрядности с языческими пирами и празднествами. Ватикан такого не потерпел бы никогда.

В 14 веке Русской Православной Церкви и вовсе пришлось взвалить на свои плечи несвойственный ей груз государственной власти - не править, но поправлять, не руководить, но подсказывать. Это было необходимо для воскрешения из пепла страны, отданной ей на попечение самим Господом Богом. Как метко заметил Христофор Миних: «Русское государство обладает тем преимуществом перед другими, что оно управляется непосредственно самим Богом, иначе невозможно понять, как оно существует».

А что же наш «брат» во Христе Запад? Может он помог нам чем-то в трудную минуту? Может он каким-то образом попытался преодолеть им же сами вырытую пропасть между нами? На этот вопрос можно ответить утвердительно: Да, он пытался! И не раз! А как он это делал, можно проследить на примере последнего земного деяния легендарного псковского князя Довмонта. В 1299 году ливонские рыцари, собравшись толпой немалой, отправились к Пскову сводить с ненавистным Довмонтом старые счеты. По пути католиками были захвачены Снетогорский и Мирожский монастыри, в которых немедленно началась процедура интеграции русских еретиков в Западный Мир. Монахов, а также нищих, женщин и детей, искавших спасения за монастырскими стенами, тевтонские инквизиторы перебили без жалости. Многих, чтобы не возиться, согнали в избы и сожгли заживо. Жестоким истязаниям подверглись снетогорский игумен Иоасаф, мирожский игумен Василий и пресвитер Иосиф. Все трое умерли под пытками. Узнав о зверствах крестоносцев, престарелый Довмонт вывел свою дружину в поле и 5 марта 1299 года на берегу реки Псковы, близ церкви Святых Петра и Павла, дал «псам» бой. Прижатые к берегу Псковы ливонцы были смяты и, словно куча ржавого металлолома под ножом экскаватора, посыпались со склона в реку. После этого им оставалось думать лишь о спасении. Псковитянам досталась целая гора брошенного оружия и весь вражеский обоз. На этом земной путь псковского князя Довмонта закончился. 20 мая 1299 года он умер. Положив на алтарь служения новому отечеству 33 года своей жизни, этот литовский князь снискал себе такое уважение и любовь россиян, что стал вторым после Александра Невского и последним из князей, кого Русская Православная Церковь причислила к лику святых за ратные подвиги. Над могилой своего прославленного князя в Троицком соборе псковичи повесили его боевой меч, спасший Русь от католической агрессии.

В 1389 году умер папа Урбан IV, окруженный всеобщей ненавистью за свой далеко не кроткий нрав и за деспотичный стиль руководства. Раскол в Римской Церкви, «великая схизма», начал углубляться, и Ватикан стал медленно, но бесповоротно терять свою былую власть над западными государями, а вместе с ней - и возможность вершить судьбы Западного Мира. Англия и Франция, главные поставщики пушечного мяса для легендарных крестовых походов к Иерусалиму, продолжали с переменным успехом сжигать людей и деньги в пламени Столетней Войны. Германия, толпами сгонявшая своих ратников на убой к русским, польским и литовским рубежам, стремительно дробилась на куски. Готовился расставить все точки над «i» в своих отношениях с варварами и Тевтонский Орден - последнее пристанище крестоносного сброда. Плюнув и на Иерусалим, и на Константинополь, и на Ватикан с его папой, рыцари старательно копили людей и железо для последнего решающего боя с непокорными восточноевропейскими варварами. Дни Ордена тоже уже были сочтены. Но еще одна громкая победа на Востоке Ватиканом была все же одержана. После долгого сопротивления ему покорилась Литва.

Политику «сближения» с Западом, которая неизбежно сочетается с ущемлением национальных интересов, нынешние «витовты и ягайлы» называют мудреным словом «интеграция», хотя проще и понятней звучало бы слово «растворение». В отличие от польско-литовских «государей» постсоветской эпохи, у тех, исконных литовцев и поляков из 14 и 15 веков, иногда все же наступало просветление в умах, и когда Запад начинал требовать от них невозможного, они давали понять своим соседям, что снимать с себя последние штаны и опускаться перед ними на четвереньки они не собираются. И тогда лилась кровь. Ведь, как известно, Запад очень не любит, когда ему отказывают. Запад всегда и везде привык добиваться своего, чье бы оно ни было, и делает он это цивилизованным демократическим путем: за счет экспорта своих просветительских идей в темные массы восточных еретиков, неучей и варваров. Только раньше этот процесс шел в виде «крестовых походов», а ныне модернизировался до «оранжевых революций».

В 1409 году поляков и литовцев, наконец, прорвало. Они собрались в Брест-Литовске и выработали план совместных действий по уничтожению клятого Тевтонского Ордена, который уже изрядно всех их достал. 9 июля 1410 года Витовт с русскими, литовцами и татарами, Владислав II Ягайло с поляками и Ян Жижка с чехами вышли к Грюнвальду, где их уже ждало рыцарское войско. Для средневековой Европы побоище под Грюнвальдом стало очередной вехой, этаким верстовым столбом, коими Старуха История так любит отмечать свой путь, дабы потом не позабыть всю цепь прошедших событий, все пройденные в спешке повороты и мосты. Под Грюнвальдом эта непредсказуемая проказливая старушка решила, наконец, избавиться от своей потасканной и уже изрядно надоевшей игрушки - крестоносцев. «Славная» история Тевтонского Ордена завершилась. После разгрома, учиненного рыцарям восточными варварами в битве при Грюнвальде, вера «божьих воинов» в свою непобедимость развеялась окончательно. Орден был вынужден перейти к обороне и сумел продержаться потом еще чуть более 50 лет.

А вот союз между католической Польшей и православно-языческой Литвой отныне стал неразрывным. Великое Княжество Литовское признало сюзеренитет польской короны, а та в ответ наделила литовских землевладельцев равными правами с польскими магнатами и шляхтой, правда, при безусловном принятии всеми литовскими некатоликами католичества.

Вот так! Натерпевшись от католиков всякого, настрадавшись, литовцы в итоге сами стали воинствующими католиками. Интегрировались в Западную Цивилизацию по полной программе, не особо церемонясь с собственным населением. Почему? Потому что Ватикану необходимо было продвинуться дальше на Восток, а Витовту хотелось надеть на макушку королевскую корону, которую потом признали бы и на Востоке и на Западе. Какого ляда ему, одному из самых сильных государей Средневековой Европы, было нужно это признание и эта корона, сказать трудно, но получить все это он мог только из рук римского папы.

В 1415 году Витовт вызвал к себе православных епископов из Чернигова, Полоцка, Луцка, Владимира-Волынского, Галича, Смоленска, Холма и Турова и «уговорил» святых отцов выйти из подчинения московской митрополии с тем, чтобы избрать для Литвы собственного митрополита. В ответ на законное недовольство и возражения епископов он в гневе пообещал познакомить их всех со своим палачом и убедил-таки батюшек не рисковать своей головой ради какого-то там единства какой-то там Церкви. На категорическое нежелание Константинополя участвовать в расколе Русской Церкви король внимания не обратил. Так на Руси в очередной раз появился «теневой» митрополит непризнанный ни Москвой, ни Константинополем. Сколько их еще будет потом, этих «теневых» и «самостийных» митрополитов да патриархов! И по сей день шастают по Святой Руси, словно тени, да раскольничают в меру своих сил согласно тарифам, утвержденным госдепартаментом США.

После смерти Витова все земли великого княжества Литовского перешли под контроль Польши. Союз двух стран окончательно скрепила Люблинская уния 1569 года. Образовалось новое государство - Речь Посполитая. Это резко изменило положение русских земель, входивших в состав литовского государства. Там воцарились западноевропейские порядки и обычаи, установилось крепостное право, польский язык стал единственным государственным языком, а католичество было объявлено государственной религией. Православие пинками было загнано в самый дальний угол общественной жизни и подверглось откровенным притеснениям. На долгие столетия Польша стала главным проводником «прогрессивных» западных идей на русском направлении.

12. НОВЫЙ «НОСИТЕЛЬ».

А в Западной Церкви тем временем не все было ладно. Ватикан из последних сил боролся с Яном Гусом и его легендарной Реформацией. Все проповеди этого чешского магистра, призывавшие Церковь вернуться к евангельской простоте и для начала хотя бы отказаться от своих огромных земельных владений, его призывы вычистить из церковной жизни все то, что не находило своего подтверждения в священном писании, его советы верующим руководствоваться в делах веры собственным толкованием писания - были объявлены ересью. Но помогало это мало. Авторитет Церкви в глазах сторонников Реформации стремительно падал, причем, не только в Чехии но и в Германии. Сторонники Гуса устроили даже настоящее шествие, протестуя против объявленной папой Иоаном XXIII публичной продажи индульгенций в Чешском государстве. Это дьявольское изобретение Ватикана, дающее любому грешнику возможность «откупиться» от греха, скажем так, его денежным эквивалентом, многими католиками во все времена воспринималось, как открытое издевательство над Христианским учением. В конце концов, Церкви пришлось идти с популярным в народе чешским еретиком «на прямой контакт». На Церковном Соборе в Констанце, в мерцающих отблесках пламени громадного костра, в котором заживо сгорел магистр Ян Гус вместе со всеми своими крамольными идеями и сомнениями, отречься от которых добром он почему-то не пожелал, западные «святые отцы» попытались отыскать Истину с тем, чтобы возродить привычное течение церковной жизни. Старый, простой, сердитый, но проверенный временем способ борьбы с инакомыслием - «Не согласен? Помалкивай! Не хочешь молчать? Будешь кричать от боли!»

И простота и сердитость еще обернуться для этих беспощадных праведников в окровавленных рясах жестокими гуситскими войнами, целой сетью легальных, полулегальных и вовсе нелегальных протестантских церквей по всей Европе и столетиями религиозных войн не очень понятных своим смыслом простому европейскому обывателю. Как говаривал Портос в советском фильме о мушкетерах: «Не понимаю, почему я должен убивать этих еретиков-гугенотов только за то, что они поют псалмы по-французски в то время, как мы поем их по-латыни». Очень верно замечено!

А потом еще был Флорентийский Собор, на котором гибнущий под ударами мусульманских сабель Константинополь согласился на все, даже на признание верховенства Ватикана. То была агония, отчаянная попытка зацепиться за соломинку и удержаться на плаву. Так и не получив от Запада существенной помощи Константинополь вскоре ушел в историю. Русь (на этот раз Русь Московская) на том Соборе тоже была представлена своим первосвященником. Эта поездка и ее итоги чуть не раскололи Русскую Церковь на два непримиримых лагеря, но предел возникшим было спорам положил великий князь Василий «Темный», который оказался в тот день светлее всех разумом. В свое время Русская Церковь в лице таких своих подвижников, как Святитель Алексий и Преподобный Сергий Радонежский, протянула руку помощи возрождающемуся из пепла государству, и вот теперь государству пришла пора возвращать долги и идти на помощь своей Церкви.

Одним махом «замостить» идейную пропасть, причем опять исключительно с нашей стороны, Ватикану вновь не удалось. Наше естественное желание жить своей головой и ни от кого не зависеть ни в политике, ни, уж тем более, в духовности ни Ватикан, ни Запад не простят нам никогда. Да, на Флорентийском соборе они протянули нам руку «дружбы», предложив России перекинуть мост через идеологическую пропасть, но сами не захотели и пальцем шевельнуть, чтобы идти нам навстречу и сузить пропасть со своей стороны. Уже тогда нам милостиво позволяли стать такими же, как ОНИ, но при этом предлагали выбор: либо Иисус либо папа, потому что для НИХ папа и был Иисус!

Флорентийский Собор - последний крупный успех Ватикана в его наступлении на Восток. Католическая Церковь пребывала в глубочайшем кризисе. Она еще пыталась решить свои проблемы при помощи костров инквизиции, но реальной власти над европейскими государями уже не имела. Никто из них больше не ездил в Каноссу, не посыпал себе голову пеплом, не пытался вымолить у папы прощение. Западная Цивилизация перестала нуждаться в «наместнике Христа», как некогда перестала она нуждаться в античных царях и императорах. У нее на примете был теперь новый куда более смышленый кандидат на освободившуюся роль хранителя западных ценностей. Отныне главным распространителем «цивилизованности» по планете стала Англия, которая к Ватикану относилась по принципу: «Без тебя мне выгоднее!». Как говаривал французский писатель и журналист Пьер Данинос: «Англичане пишут слова «Я» и «Бог» с большой буквы, но «Я» - с несколько большей, чем «Бог»«. Ватикану, разумеется, такое не могло понравиться, но Англии и Западной Цивилизации было теперь на это наплевать. Отныне с подачи английских купцов главной ценностью Запада окончательно стали деньги и все с ними связанное. Крест же незаметно отошел в сторону. При этом следует заметить, что притягивать к себе золото Запад научился в том числе и у понтифика. Ватикан золото ценил, любил и искренне считал свою казну казной самого Господа.

С этого момента пропасть между НИМИ и НАМИ перестала расширяться, но и сузилась она не особо. Мы научились торговаться, договариваться и находить общий интерес. Столкновение идей отошло на второй план, уступив место столкновению интересов. Впрочем, оставалось и еще кое-что - традиционно высокомерное отношение Запада к восточному соседу, к этой деревенщине, что сидит на завалинке, играет на своей балалайке и не изъявляет никакого желания учиться западным премудростям. То было высокомерие в сочетании с зубовным скрежетом. Ведь этот варвар построил свою хибару на тонком слое песка, под которым явственно ощущалось присутствие толстенного слоя золота. Но он и сам не пытался разгрести песок, на котором жил, и других к нему не подпускал. А топор у него был ничуть не меньше балалайки, да к тому же весь в зазубринах и запекшейся крови. Как сказал один умный человек: «Наша страна богатая, но временно бедная». А другой господин, грубовато перефразируя классику, добавил: «Кто с мечом к нам придет, от меча и огребет!»

13. СТОЛКНОВЕНИЕ ИНТЕРЕСОВ.

В эпоху Петра Великого через пропасть началось строительство нового моста. Зачем это делалось? Ответить на этот вопрос довольно сложно. На взгляд автора лучше всего это удалось сделать Федору Михайловичу Достоевскому, который писал: «У нас, у русских, две Родины - наша Россия и Европа». Как и следовало ожидать, и в этот раз строительство велось только с нашего берега. Отказавшись во многом от своей самобытности и обычаев, МЫ стали похожи на НИХ «внешне». Тем не менее, Западный Мир уже традиционно продолжал относиться к России с неприязнью, не желая признавать за ней право быть иной, не такой, как все. Но не это было главным. Обладание нашей огромной территорией и неподдающимся осмыслению богатством земли, воды, воздуха - стали для Запада целью номер один! Идеологическое же противостояние рассматривалось им лишь, как удобный повод к противостоянию военному. Как говаривал Ричард Олдингтон: «Религиозные убеждения - прекрасный предлог, чтобы делать людям гадости».

Нет, формально они нас в свой «клуб» все же приняли. Они даже начали весьма беззастенчиво использовать нашу природную силу и не менее природную доверчивость в своих внутризападных разборках. Мы радостно бросались им навстречу, пожимали им руки, они приятельски хлопали нас по плечам, благодарили за помощь, но всякий раз отвечали нам одним и тем же - Черной Неблагодарностью. Русский император Александр III был вынужден даже констатировать: «У России нет друзей, нашей огромности боятся... У России только два надежных союзника - её армия и её флот» - а потом, взяв в руки удочку и натянув сапоги, глубокомысленно добавил: «Когда русский царь ловит рыбу, Европа может подождать». Великий был правитель, все правильно понимал, за что и поплатился жизнью.

А Запад тем временем тоже не отмалчивался. Как бы вторя нашему монарху, 1 марта 1858 года премьер-министр Великобритании виконт Генри Джон Темпл Пальмерапон во время обсуждения в парламенте британской внешней политики заявил: «У нас нет вечных союзников и у нас нет постоянных врагов; вечны и постоянны наши интересы. Наш долг - защищать эти интересы». Впрочем, интересы у Запада был не только в России. Просто Россия, была единственной страной умевшей бить Запад по рукам всякий раз, когда он пытался залезть к ней в карман. Как верно заметил Отто фон Бисмарк: «Не надейтесь, что единожды воспользовавшись слабостью России, вы будете получать дивиденды вечно. Русские всегда приходят за своими деньгами. И когда они придут, не надейтесь на подписанные вами иезуитские соглашения, якобы вас оправдывающие. Они не стоят той бумаги, на которой написаны. Поэтому с русскими стоит или играть честно, или вообще не играть».

Западный Мир Бисмарку не поверил. В 20 веке, так и не сумев сторговаться с русской монархией, Запад одарил нас марксизмом и потом, долго потирал руки в ожидании того момента, когда мы, наконец, рухнем или повесимся на кумаче, и ему можно будет, никуда не торопясь, покопаться в наших бездонных кладовых. Но все опять пошло наперекосяк! Гражданская война утихла, Антанта захлебнулась в нашей и своей крови, а МЫ стали для НИХ еще недоступнее. Пропасть между нами вновь расширилась и вновь стала идеологической. Только Церковь здесь была уже ни при чем, ибо Запад к тому времени стал еще большим безбожником, чем даже большевистская Россия. Как пророчески заметил Ключевский: «На Западе церковь без Бога, в России - Бог без церкви».

Проколовшись на красном марксизме, Запад, немедленно намалевал на броне своих танков и на стали своих клинков слова: «С нами Бог!» и обрушил на нас коричневый фашизм. Вновь, как и пол тысячелетия тому назад, на наших рубежах появились полчища вражеских солдат с черными крестами на стягах и лютой ненавистью в глазах. Запылали наши города и храмы, словно колосья под ножами комбайна легли на родную землю миллионы наших детей, женщин, мужчин, стариков. За верность московской патриархии ушли в Свет сотни наших священников. Нам было заявлено: славяне - неисторическая раса, они должны стать рабами германцев или будут уничтожены. Но, как оказалось, Бог и в этот раз был на нашей стороне. Хребет мы им сломали. Спохватившийся в последний момент Запад кинулся вместе с нами добивать то, что сам же и породил. Но почти сразу вслед за объятиями на Эльбе и общим судом над нацизмом в Нюрнберге эта тварь одарила нас речью в Фултоне и Холодной Войной, кроме всего прочего по просьбе все того же Ватикана отказавшись выдавать нам бандеровских боевиков, обозвав их «правильными христианами». Понтифика и западную «демократию» совершенно не волновало то, какие фокусы эти «правильные» христиане вытворяли, скажем, на территории католической Польши.

Тогда мы, чтобы не остаться вновь в гордом одиночестве, принялись чертить на глобусе «красную Империю», лихорадочно выискивая по всему миру вождей и политиков, которые соглашались публично продекларировать свое желание быть с нами. Новым «союзникам» мы предлагали безвозмездную помощь. Страна ведь у нас богатая, кроме своего собственного народа всех прокормить сможет. Мы прекрасно понимали, что одними декларациями дело, скорее всего, и закончится, и что нас кинут сразу же, как только мы перестанем платить. Однако мы продолжали задабривать союзников «нефтедолларами», а своих граждан кормить лозунгами об «интернациональном долге». После крушения красной Империи мы долго еще по инерции пытались собрать вокруг себя крайне капризных и требовательных «союзников», всякий раз забывая о том, что на данный момент у Росси есть всего четыре верных союзника: флот, авиация, сухопутные войска и ядерные ракеты. Им и только им мы обязаны помогать безвозмездно и всегда!

14. МЕНТАЛИТЕТ.

Наступил 21 век. Между нами больше нет ни идеологических, ни, даже, материальных преград! А мы опять задаемся вопросом: преодолима ли эта пропасть? Почему Запад не хочет принимать нас в свою семью такими, какие мы есть?

Теперь уже вряд ли кто станет спорить с тем, что самым глубоким участком «пропасти» между нами и ними является ее ментальная составляющая. Им нужны наши территории, наши недра, даже, наши шельфы, но они никак не могут взять нас под контроль. Все их мудрёные схемы натыкаются на нашу непредсказуемость с одной стороны и наше упрямство - с другой. Мы упрямо не хотим с ними делиться, но и сами своими богатствами толком распорядиться не можем. Мы непонятны им, и потому кажемся им непредсказуемыми. Как говаривал Чарлз Боулен: «В двух случаях можно определенно утверждать, что мы имеете дело с лжецом: если человек говорит, что может всю ночь пить шампанское не пьянея, и если он говорит, что понимает русских». И это - самая настоящая правда. Мы с ними действительно разные, а потому и просчитать наши действия наперед они не смогут никогда!

Впрочем, возможно, их утешит тот факт, что мы свои поступки и сами не умеем просчитывать наперед. Как кто-то метко заметил: «Россия не может идти чужим путем. Она и своим-то идти не может». Так и есть! Примеров тому не счесть! Наш работяга никогда не станет так же, как они, откладывать деньги на сытую спокойную старость, объясняя это тем, что «до старости еще дожить надо»! Наш предприниматель еще не скоро поймет, что в наследство детям нужно оставлять не вырванную зубами и ногтями у конкурентов и испачканную в нефти и чужой крови кучу зеленых купюр, а налаженное производство, которое приносит прибыль сейчас и будет приносить ее завтра. Наш школьник до самого выпускного вечера будет мечтать стать космонавтом, великим хоккеистом, известным артистом, талантливым ученым, президентом страны или, даже, самим Романом Абрамовичем, а потом, следуя старому, как сама Русь принципу: «Там видно будет!», подает документы на юрфак или филфак, чтобы хоть куда-нибудь поступить. Наш пенсионер в надежде на великое русское «авось» вкладывал и будет вкладывать свои «похоронные» деньги во всевозможные финансовые пирамиды, а потом станет бродить с плакатом у стен суда требуя отпустить очередного «мавроди» на свободу, искренне веря в то, что этот плут когда-нибудь все, что украл, обязательно вернет с процентами.

«Почему же мы не умеем быть такими же расчетливыми и скупыми, как они?» - спросите Вы. Да потому что нам некогда было учиться. Нам в очередной раз все приходится постигать с основ.

Как говаривал господин Уинстон Черчилль: «Главный недостаток капитализма - неравное распределение благ; главное преимущество социализма - равное распределение лишений». Умный был человек, смотрел в самый корень. Ведь, если вдуматься, социализм мог прижиться только у нас и ни у кого другого, потому что вот уже без малого тысячу лет лишения являются неотъемлемой частью нашего существования. Всю совместную историю Запада и Востока можно уместить в одну простейшую схему: они постоянно копили блага, мы из века в век сражались с лишениями. Очень неплохо об этом сказал Петр Вяземский: «Англичане говорят: время деньги. Русские говорят: жизнь копейка».

Еще раз окунемся в прошлое и очень схематично посмотрим на то, как во все времена жил человек в Западном Мире? А было это так! Сидел крестьянин (ремесленник) в своей хибаре, штопал драный башмак, а весной, летом и осенью ковырялся на своем клочке земли (трудился в мастерской). В этом доме жил и на этом клочке земли (в этой мастерской) работал его прадед, его дед, его отец, здесь же будет жить и работать его сын, затем - внук, затем - правнук... Жизнь в его деревне (городе) из года в год, из века в век текла по раз и навсегда заведенному порядку. Менялись, герцоги и бароны, менялись границы и названия государств, менялись одежда и орудия труда, а деревня и город стояли на том же месте, молились в той же церкви, растили хлеб и стучали молотками на том же участке земли, в той же мастерской. Когда условия жизни становились лучше, крестьянин (ремесленник) начинал откладывать монетки в кубышку, строил себе более прочный дом, посыпал гравием дорожки и рассовывал по газонам и клумбочкам маленьких игрушечных гномиков для эстетики. «Мой дом - моя крепость» - было его главным жизненным кредо. Он мог себе позволить задумываться о своем будущем и будущем своих детей, которым суждено и дальше жить в этом доме (особняке, замке, дворце).

А что же на Востоке? А на Востоке в то же самое время сидел крестьянин (ремесленник) в своем доме и не знал, переживет ли он эту осень! Ведь, как известно, осенью, как будет собран урожай, за драгоценным зерном и за человеческим товаром обязательно придёт степняк, и не факт, что князь-батюшка сможет отбиться от него и на этот раз. А не явится степняк, так припрется немец, которому очень не нравится форма креста на деревенской церкви и которому тоже нужен хлеб и рабы. И он не станет облагать тебя дополнительными налогами, как своих, а просто сожжет твой дом и убьёт всех, кого не сможет угнать. А значит, тебе вновь придется зарывать хлеб в землю, жечь свой дом, свою деревню, свой город (чтобы врагу не достались) и уходить в леса. Когда уж тут думать о будущем, если не знаешь, чем обернется для тебя день сегодняшний. Им, сегодняшним днем, ты и привыкаешь жить, свое будущее целиком и полностью перепоручая Господу. Ты постоянно в пути - ищешь земли, где люди живут спокойнее и чувствуют себя защищеннее, и где можно построить свой очередной дом, который тоже в любой момент может оказаться лишь временным пристанищем. Короткие годы затишья, процветания, стабильности в твоей стране почти всегда сменяются очередным внешним вторжением, внутренней смутой, революцией, братоубийственной резней, нашествием. Какие уж тут дорожки из гравия и гномики на клумбах? Не до жиру - быть бы живу. Ты учишься строить неказистые с виду, но добротные и теплые дома, и без сожаления уничтожаешь их при появлении врага, от которого не можешь отбиться. Если придется, то не в пример всем этим немцам да французам сможешь спалить и собственную столицу, ибо твоя крепость - не твой дом и не твой город, твоя крепость - твой народ, который думает, как ты, молится, как ты, живет, как ты. А потом, по прошествии веков, когда все враги оказываются, наконец, отброшенными за горы, пустыни, моря и Березину, тебе говорят: «Видишь ли, братец, землицы в Росси много, а тебя, горемычный ты наш, мало. А потому мы прикрепляем тебя вон к тому участку земли. Будешь пахать свое поле и поле твоего хозяина. Он дворянин, слуга государев, а потому ты будешь трудиться, а он будет подсчитывать прибыль. И только попробуй мечтать о чем-то большем». После этого ты научишься ценить любую, даже самую малую свою победу и удачу, и отмечать их будешь так, что чертям в аду станет тошно. И так будет во все века: при князьях, при царях, при большевиках, при президентах... Как говаривал Фёдор Михайлович Достоевский: «Страданием своим русский народ как бы наслаждается».

Вот и получается: у них на Западе справедливость - это когда все блага поровну, у нас на Востоке справедливость - это когда все вместе тащат один крест, у них - общество для всех, у нас - все для общества. В этом собственно и заключается главное наше различие. У них на Западе у каждого, от бомжа до президента, есть свое собственное «личное пространство», которое неприкосновенно и защищено законом. И если ты не нарушаешь чужих пространств, то в своем можешь проделывать все, что твоей душеньке угодно. Отсюда - и их материальное богатство и полное духовное обнищание общества, когда обычаи предков, вера и, даже, соображения морали вынуждены уступать место «свободе» личности. Но зато они твердо знают, что от их голоса многое зависит, и что их голос будет услышан. Вот почему они так легко и так эффективно умеют группироваться в профсоюзы, партии, комитеты, ассамблеи...

У нас на Востоке, не смотря ни на что, общественная мораль еще имеет значение. Здесь многие по-прежнему готовы добровольно ограничивать свою личную свободу, если это пойдет на благо общества. Вот почему гипотетическая возможность проведения парада гомосексуалистов в православной Москве вызывает у нас больше неприятия, чем абсолютное доминирование одной политической партии и существование в стране одного единственного национального лидера, на которого мы и проецируем все свои надежды и радужные ожидания. И вот почему мы и сейчас готовы ограничивать свое «Я», чтобы отдать часть своей личной «свободы» во имя такого общества, которое сумеет защитить нас от коррупции, перестроек, братков, этнических группировок, наркотиков, ультра-правых, ультра-левых, вообще всех, кто «ультра» и от стремительного расслоения населения на тех, у кого есть все, и на тех, кто - электорат. При этом мы уверены, что нам достаточно оказать свое доверие национальному лидеру, и он все сделает за нас. Нам же можно будет, не дергаясь, понаблюдать за всем происходящим по телевизору. Что поделаешь, братцы?! Мы тысячу лет привыкали жить в надежде на доброго царя.

Какой из этого всего может быть вывод? Вывод прост: Истина всегда лежит посередине! Мост между нашими берегами, если он когда-нибудь и появится, будет носить имя «Золотая Середина»! Когда ОНИ вспомнят о морали, научатся видеть не только себя в обществе, но и общество в себе, а МЫ научимся, наконец, требовать от государства соблюдения наших личных прав, и будем более терпимы друг к другу, вот тогда мы станем понятны там, а они менее враждебно будут восприниматься здесь, и пропасть между нами затянется сама собой. Не позже, но и не раньше. И им и нам придется идти навстречу друг другу. Иначе мост через ментальную пропасть не построить.

15. ЗА ДЕРЖАВУ ОБИДНО.

Сейчас уже можно смело утверждать, что строительство моста над пропастью идет полным ходом. Идеологическая составляющая бездны пройдена нами почти полностью. Для этого нам потребовалось лет десять. Причем, строительство, как и раньше, велось исключительно с восточного берега. Все это время Запад, сидя на краю пропасти, весело болтал ногами, хрустел попкорном, подбадривал нас аплодисментами, иногда недовольно улюлюкал и, как всегда, щедро сыпал советами и рекомендациями.

Но теперь перед нами лежит непосильная задача. Нам нужно пройти ментальную часть пропасти и еще одну малую, но непролазную щель, что образовалась в сфере их и наших интересов. Эти участки можно пройти лишь сообща. Но они-то, как видно, опять не собираются идти нам на встречу. Они готовы дать деньги, готовы прислать свою бригаду «строителей», но вбивать сваи в свой край пропасти они не станут. От нас опять ждут, что мы откажемся от нашей самобытности и добровольно превратимся в «европейцев российского происхождения».

И вот тут-то, думаю, все и остановится. Нас спасет или погубит (это уж кому, как нравится) наше упрямство, наша непредсказуемость, наше патриотичное «За державу обидно!», наше оптимистичное: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, однажды он прогнется под нас!» и наше всепобеждающее: «Да пошли они ВСЕ...!!!!».

«Россия - единственная страна, у которой в настоящее время есть будущность, которая может ждать, может обещать! Россия - явление обратное жалкой нервности мелких европейских государств» - Фридрих Ницше.

            19/01/11

п. Антропово Костромской области



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 5

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

5. Дмитрий В. : Re: Русские и Запад. История взаимоотношений глазами дилетанта
2011-10-13 в 14:56

Брависсимо! Ждем дальнейших работ автора.


Попробуйте вот эту)) http://www.clubochek...u/prose.php?id=17666
4. Дмитрий В. : запоздалый ответ
2011-10-13 в 14:55

Спасибо, друзья за Ваши комментарии! Простите, что отвечаю с таким опозданием. Просто я даже и подумать не мог, что мою работу опубликуют)
Отвечаю по пунктам:

Виктор, как истинный дилетант в вопросах европейской политики, я слабо верю во все эти "теории заговора", и сомневаюсь, что "вольным каменщикам", иллюминатам и саентологам, какими бы могущественными они себе не казались, по силам подмять под себя 300 миллионов европейцев, таких разных и таких далеко не глупых. "Теорией заговора" можно объяснить любую пакость, даже цунами в Японии. На мой же дилетантский взгляд, собака зарыта гораздо глубже. Но может Вы и правы)) Кто знает?

Натали, спасибо Вам за такой приятный и такой эмоциональный отзыв. Если у вас еще не пропало желание ознакомиться с «работами автора», оставляю Вам ссылочку на одну из них. Она, кстати говоря, вписывается в выше изложенную тему))
http://www.clubochek...u/prose.php?id=17666

Сокол, спасибо Вам за Ваш отзыв! Уверен, что у Росси есть будущее! Иначе, зачем все?
3. Виктор : Дилетант не увидел главного!
2011-06-10 в 20:31

С тех пор, как католический Запад променял Христа на иудейского золотого тельца, трещина между нами превратилась в непреодолимую пропасть! И с течением времени она только расширялась. Сегодня Запад находится полностью под властью еврейского капитала, который в свою очередь является инструментом жрецов из иудейского ордена ИЛЛЮМИНАТОВ и их главной масонской ложи Бнай Брит. Вся деятельность этих иудейских структур пронизана духом сатанизма! А по сему Запад и Восток уже ни когда не найдут общего языка!
Суть, и методы действий жидо-масонов очень хорошо раскрыл и описал британский парламентарий Арчибальд Рамзей.
http://hedrook.vho.o.../library/ramsey.htm – А.Рамзей. «Безымянная война».
2. Natalie : Re: Русские и Запад. История взаимоотношений глазами дилетанта
2011-05-24 в 23:19

Брависсимо! Ждем дальнейших работ автора.
1. Сокол : Re: Русские и Запад. История взаимоотношений глазами дилетанта
2011-05-23 в 13:50

Ну, если даже в поселке Антропово Костромской области мыслят столь широко, мощно, без лукавых подсказок со стороны, то у России, безусловно, есть будущее.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

 

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме