Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

История киргизского мятежа 1916 года в описании семиреченского духовенства

Монахиня  Сергия  (Королева), Русская народная линия

30.06.2010


Часть II …

Часть 1

Но самый ужасный день для населения Пржевальского уезда был 10 августа. В этот день киргизы напали на селения: Преображенское, Бобриково, Михайловское, Валериановку, Лизогубовку, Паленовку, Лепсинское, Иваницкое, Богатырское и другие. Описывая события этого дня Преображенский причт говорит следующее:

«Обрушившееся на нас страшное бедствие, начавшееся 10-го минувшего августа, застигло нас неожиданно, а потому и растерянность среди жителей была страшная. Правда, о том, что среди киргиз началось брожение и готовилось всеобщее избиение русских, для чего киргизы готовили всякого рода оружие, ходили слухи еще в первых числах августа, но кто об этом решался доносить начальству, тому грозили тюрьмой и уверяли, что все обстоит благополучно.

10-го августа, около 10-ти часов утра, стало известно, что на заимках и на пашнях русские жители перебиты киргизами и все табуны крестьянского скота угнаны в горы. Набатным звоном церковного колокола все жители Преображенского были собраны к церкви, а через несколько часов сюда же было свезено все более ценное имущество крестьян. Сами же крестьяне, от мала до велика, оставив свои жилища, разместились в ближайших к церкви домах, как то: в здании и ограде министерской школы, в причтовых домах, в женской церковной школе, в церковной ограде и сторожке, женщины с малыми детьми заполнили церковь вплоть до иконостаса и проводили там дни и ночи. Богослужение, кроме Литургий, совершалось в церковной ограде.

Плач детей, истерические рыдания матерей, крики мужчин, готовившихся отражать врага - все сливалось в общий гул. Картина получалась такая, которую нельзя описать словами.

К вечеру того же дня все улицы, ведущие к церкви, были забаррикадированы телегами, железными боронами, плугами и всем тем, что могло служить преградой готовящихся к нападению врагам. К ночи вокруг села был расставлен усиленный караул, чтобы не дать возможности киргизам зажечь село, что было их главной целью. Наблюдательный пункт был установлен на колокольне, откуда было видно, что Преображенское со всех сторон окружено тысячными скопищами киргиз, среди которых, судя по их движениям, происходили какие-то совещания.

Во время ночных наблюдений видно было, как киргизы жгли заимки, маслобойни и мельницы, и при этом в разных местах высоко приподнятыми зажженными фонарями, наклоняя их в ту или другую сторону, делали какие-то условные знаки.

В осадном положении преображенцы были два дня и не теряли времени, усиленно готовились к обороне. За эти два дня были возведены окопы вокруг села. Работали не только мужчины, но и женщины, и вообще все, кто мог работать.

12-го августа с самого утра по всему было видно, что киргизы готовятся к нападению, что и подтвердилось.

Часов около 12-ти дня лавина киргиз, тысяч до четырех, с неистовым криком скатилась с уступа гор с северо-восточной стороны, к реке Тюп, протекающей у самого села.

Наши стрелки, в числе которых было 8 человек солдат, посланных для исправления телеграфа, и до пяти стражников с маковых плантаций, засевшие под обрывом кладбища, дали два-три залпа, остановившие наступление, а выстрелы из самодельной пушки заставили киргиз отступить, и таким образом, с Божией помощью первая атака была отражена, что нас несколько ободрило.

Не прошло и трех часов, как киргизы сделали второе наступление с юго-восточной стороны, которое преображенцы встретили более стойко и дали такой отпор, что киргизы обратились в бегство и понесли, как говорят, потери убитыми более двухсот человек, в числе которых был убит видный главарь Раскельды Бериков.

Энергичная защита преображенцев так подействовала на киргиз, что они стали держаться на расстоянии 4-5 верст от села.

13-го августа перешли в Преображенское жители станицы Николаевской и число защитников несколько увеличилось. Но нужно сказать, что, к сожалению, у казаков нашлось лишь 3-4 винтовки, а остальные были вооружены ружьями дробовиками и большею частью наскоро сделанными пиками. Стали прибывать посылаемые из Пржевальского мелкими частями подкрепления и положение Преображенского, в смысле обороны, с каждым днем стало улучшаться.

14-го августа прибыли в Преображенское иноки Иссык-Кульского Свято-Троицкого монастыря во главе с настоятелем оного архимандритом Иринархом, спасавшиеся несколько дней вблизи монастыря на острове. Вместе с иноками прибыли застигнутые в монастыре восстанием: священник Сазановской церкви о. Сергий Псарев со всем семейством, судебный следователь С. Кулаков с женой и присяжный поверенный Бутин с семьей.

Стали стягиваться в Преображенское оставшиеся в живых жители селений Озерно-Фольбаумского и Александровского, большинство которых оказалось страшно израненными... Для тяжко раненых, числом 80 человек, был организован лазарет в здании министерской школы.

Уход за больными добровольно приняли на себя жена священника Д. И. Величкина, жена учителя О. Н. Нарижная и дочь псаломщика Е. И. Юзефович, на попечении которых больные были до прибытия из Сазановки врача, акушерки-фельдшерицы и фельдшера.

Священники совершали богослужение, напутствовали больных, хоронили умерших, совершали погребение по убиенным, исповедывали говеющих, число коих в иные дни доходило до четырехсот человек, и некоторые участвовали в комитетах по выдаче разных видов пособий беженцам и бедным.

В здании женской церковно-приходской школы был открыт приют для детей, родители коих были убиты. Огранизацию приюта и присмотр за оным принял на себя священник о. Стефан Якушев.

19-го августа, под охраной военного отряда в 100 человек, под начальством урядника Овчинникова, были приведены в Преображенское жители селений Каменки, Григорьевки, Семеновки и Сазановки, которых киргизы держали в осаде в Сазановке, в ограде больницы, 5 дней.

Общее число беженцев достигло 6000 человек, все они радушно были встречены Преображенцами и размещены по домам.

28 августа с наблюдательного пункта было замечено громадное облако пыли со сторона села Александровского. Облако это широкою полосою двигалось вдоль почтовой дороги по направлению к Преображенскому.

Посланы были разведчики, которые, возвратившись, сообщили, что к Преображенскому движется громадное скопище киргиз, не менее 10000, со своими семьями и награбленным по всему северному побережью Иссык-Куля скотом и имуществом, занимая все пространство от почтовой дороги до предгорий. В сумерки, не доходя 3-4 верст до селения, это скопище остановилось, выставив сильный заслон.

Находившиеся в Преображенском хорунжие[1] Пермитин и Фон-Берг, имея под командой отряд в 160 человек и несколько взводов местной дружины, в виду наступившей темной ночи, вступить в открытый бой не решились. Расставив сторожевые посты вдоль киргизского заслона, так провели всю ночь.

На рассвете видно было, как киргизы узкой полосой у самых гор шли поспешно к Сан-Ташу. Нужно полагать, что так шли они в течении всей ночи.

Часов в 5 утра начался бой, продолжавшийся до 4-х часов пополудни. Киргизы упорно защищались, но, наконец, обратились в бегство, бросая на пути не только свое имущество, но детей и жен.

Потери киргиз были 1000 человек. Оставленный киргизами скот (рогатый и овцы) исчисляется сотнями тысяч.

Не обошлось без урона и с нашей стороны: у нас оказались убитыми два казака и один храбрый дружинник, из крестьян села Преображенского. Кроме того, мы потеряли одну самодельную пушку.

После этого боя, как установлено разведочными отрядами, киргизы удалились от Преображенского на значительное расстояние.

5-го сентября мы встречали, а 6-го молитвенно проводили отряд войска в 1400 человек под начальством подполковника А. И. Гейц.

Из этого отряда оставлен у нас гарнизон в 224 человека при 2-х офицерах, выделены охранные команды для Иссык-Кульского монастыря и селений: Сазановки, Семеновки и Григорьевки.

Слабое наше слово не может выразить и малой доли всего того, что пережили мы за последний месяц.

Вверенная нам церковь особых убытков не понесла, но от долгого пребывания в церкви сотен женщин, детей и дряхлых стариков, приносивших с собою пищу (жили в церкви четверо суток), полы, стены, иконы и лампады сильно загрязнены; загрязнена и ограда, сторожка и двор вокруг оной».

Бобриковский настоятель, священник Т. Сас, пишет, что мятежники окружили его селение около 11 часов утра.

«Полтора дня мы отбивались, но не могли устоять и отступили к селению Теплоключинскому. Бобриково было разграблено и сожжено. Убито семь душ крестьян и угнан весь скот. Молитвенный дом ограблен и сожжен до основания; причтовый дом тоже сгорел. При сильном нападении я не мог ничего спасти из церковной утвари, лишь только спас Святой Антиминс и Святые Дары и посуду от Мира с остатками такового, так как Мира было мало... Все метрические и другие книги разграблены и сожжены.

Так как у меня своей подводы не было, то жена и дети бежали на нижнюю улицу и пешие пошли за подводами. Я детей забросил на последнюю подводу и сами с матушкой пошли пешие до села Теплоключинского.

Прибыв в село Теплоключинское первым из священников, я застал наступление киргиз. Я бросился с двумя солдатами и крестьянами на киргиз, и атака была отбита, притом убит один киргиз, и много киргиз ранено.

Селения Валериановка, Соколовка, Лизогубовка, Паленское и Отрадное были атакованы со всех сторон. Я задумал попытаться спасти атакованные села; взял епитрахиль, отслужил на площади краткий молебен и пошел собирать с солдатами дружину из крестьян, вооруженных разного калибра ружьями. Мне удалось собрать около сорока человек дружины и ударить киргизам в тыл и таким образом спасти села и присоединить к селу Теплоключинскому».

Михайловский настоятель, священник К. Синусов, сообщает:

«Около 2-х часов дня 10 августа через мой поселок проехал вестовой с криком: «Спасайтесь, киргизы идут». Большинство крестьян, и я тоже, были в степи - жали хлеб. Конечно, те, которые были в поселке, страшно перепугались, наскоро запрягли лошадей, посадили женщин и детей (последние полураздеты и босы) и, почти ничего не взявши из имущества, помчались в город.

На пашне об опасности я узнал от крестьян, бежавших со степи, на которых напали киргизы и избили их. Когда я приехал в поселок, крестьяне были уже в сборе и все мы принялись укрепляться на Димитриевской улице; обставили бричками и железными боронами эту часть поселка и забрали в укрепление женщин и детей.

Киргизов не было видно и ночь мы провели в укреплении спокойно, хотя все время пришлось быть настороже, и назначить усиленные разъезды.

На другой день 11-го августа утром киргиз нигде не было видно, и все мы разошлись по домам, думая, что днем они не будут наступать.

В 8 часов раздался набат и все жители собрались в укрепление.

Около 12 часов появились разъезды киргиз около села. Крестьяне заняли выгодные пункты для наблюдения за ними. Вскоре на Тюпском хребте зачернело и наши разведчики поехали удостовериться, так как некоторые спорили, что это - скот. Оказалось - киргизы, которые и двинулись на поселок сплошной лавиной. Ворвались в село и начали грабить и поджигать дома, а потом бросились к укреплению, но от выстрелов наших защитников отхлынули назад и рассыпались опять по поселку поджигать постройки. Часть их бросилась к молитвенному дому и подожгли сарай около него. Я побежал туда, кто-то из крестьян выстрелил в киргиз, они отхлынули и я в это время успел забежать в молитвенный дом и взял оттуда святыню: Антиминс, Крест и Евангелие. При выходе моем из молитвенного дома толпы киргиз опять направились к нему, но благодаря выстрелам крестьян рассеялись и двинулись к моему дому. Тогда я опять вернулся в молитвенный дом и взял ризу, епитрахиль и требник.

Когда я вернулся в укрепление, все бросились целовать Святой Крест. Вот когда ярко отразилось, что народ наш русский православный, несмотря ни на какие вредные влияния со стороны врагов Православия, носит в душе великую веру. Вся толпа как один человек вознесли ко Господу Богу молитвенный вопль, все со слезами целовали Святой Крест и громко просили помощи свыше. Только такая вера дает силы легко переносить великие испытания и только они, эти испытания, дают пастырю возможность глубже заглянуть в души своих пасомых и почерпнуть для себя духовное утешение, открыв в них великое сокровище веры, терпения и упования, что в спокойное время как бы и не замечается.

Когда все приложились ко кресту, я опять был во главе защитников. Киргизы в это время, благодаря выстрелам крестьян, выехали из села, забрав предварительно весь скот. Беспорядочные толпы киргиз долго еще стояли около поселка, а потом все скрылись.

Молитвенный дом не загорелся, хотя сарай около него совсем сгорел.

Ночь в нашем укреплении прошла, как и предыдущая.

12 августа киргизы не нападали, были только разъезды. Мы продолжали укрепляться: окопались кругом и напустили воды в арык. В город послали за снарядами и подкреплением. Всего хуже было то, что у нас не было снарядов, так что своим кузнецам пришлось готовить пули и спешно ковать пики для защитников.

Посланные нами не принесли из города ничего утешительного: в помощи было отказано.

13 августа, рано утром я сам с двумя вооруженными верховыми пробрался в город просить помощи и разрешения переправить население Михайловского в Пржевальск, так как в поселке оставаться без снарядов было опасно: защитников, способных носить оружие, было человек 50, а нуждающихся в защите женщин и детей человек до 800. Киргизы могли подавить нас своею огромною массою.

Помощь сначала была обещана, а потом опять отменена. Пришлось ехать обратно без снарядов и подкрепления.

Возвращению моему осажденные были так рады, что трудно и выразить. Все думали, что я не вернусь, так как моя семья еще 10 числа попала в город вместе с другими беженцами.

Не рассчитывая на помощь из города, я решил взять на свою ответственность отправку населения туда. Стали все собираться. Я взял из молитвенного дома сосуды серебряные и медные, икону Михаила Архангела в серебряном окладе, весь архив, богослужебные книги и ризницу. Церковный староста бежал из поселка еще 10 числа, а потому за неимением ключей с разрешения отца благочинного взломали выручку и взяли деньги и свечи.

Потом прихожане попроси­ли в последний раз позвонить, а затем сняли колокола и закопали их в землю. Сколько было пролито слез при прощании с родным, дорогим для всех храмом Божиим!

Длинный обоз беженцев двинулся в путь. Трудно было переправиться вброд через многоводный Джиргалан. Мост через эту реку был сожжен киргизами еще в ночь с 10 на 11 августа. Путешествие было благополучно, так как главные силы киргиз были направлены к селу Преображенскому. Итак все мои прихожане, слава Богу, прибыли в город невредимы, нет ни одного ни убитого, ни раненого, но убытки огромны и крестьяне страшно разорены".

Валериановский настоятель доносит следующее: "Десятого августа, часов в 5 вечера, послышался на улице крик: "Киргизы режут людей". На этот крик я вышел на улицу и мне представилась следующая картина: народ бежал по улице и кричал: "Киргизы угнали скот, а людей убивают".

Подозвав церковного сторожа, я велел ему бить в набат, а сам, заперев свою квартиру и двор, с семейством отправился в молитвенный дом.

Отслужив краткий молебен Господу Богу, воодушевив народ, женщинам велел с детьми идти ко мне в дом, а с мужчинами начал совещаться, как быть.

Сделав заграждение улиц железными боронами и телегами и вооружившись вилами, косами, топорами и несколькими ружьями - дробовиками, ждали появления киргиз, но киргизы не появлялись в эту ночь.

11-го августа, часов в 7 утра, киргизы начали спускаться большими массами с гор, по направлению к Валериановскому. Остановившись на гребнях гор на минуту, понеслись к реке Джаргалану.

Сделав нападение на Раздольнинцев, едущих в Валериановское, убив двух человек на смерть и семь человек ранив и ускакав опять на гребни гор, начали стрелять вдоль селения.

Раненых жителей Раздольного мне пришлось напутствовать Святыми Тайнами под свист киргизских пуль.

За день нами отбито четыре яростных киргизских атаки, в коих киргизы потеряли 30 человек убитыми.

В 9 часов приехал священник села Соколовского отец Григорий Петрович со своими прихожанами.

Ночь с 11 на 12 августа прошла весьма, тревожно, было несколько нападений и поджогов.

12 августа, с раннего утра киргизы начали нападать на нас большими массами и подожгли в нескольких местах строения, угрожая центру селения. Посему на общем совещании было решено выехать из Валериановского утром 13 августа. Мною было приступлено к вывозу церковных вещей и документов. Антиминс вложил в Евангелие и привязал на груди со Святыми Дарами. Сосуды, Евангелия, кресты, ризы и метрические книги завернул в узлы.

Около 4 часов вечера киргизы отвернули воду и тем заставили нас поспе­шить с отъездом. К тому же подожгли главную часть селения и навели на нас панику. Запасы пороху и дроби у нас истощились.

В 9 ч. вечера приехали два солдата из Пржевальска и объявили, что помощи оттуда ждать нечего.

В 11 часов ночи, не взяв с собою ничего, кроме легких узлов, мы покинули свое селение. Ночь темная, хоть глаз коли. Селения Лизогубовское, Соколовское и Раздолинское пылали, как свечи. Скоро запылало и Валериановское, подожженное с четырех сторон. Рев скота, блеяние овец, крики и стоны людей... Боже спаси, Пресвятая Богородица сохрани, - слышалось повсюду. Впереди горит Паленовское. Все шли на явную по­гибель.

Версты через три на моем возу сломилась ось, пришлось оставить все церковное и свое имущество, а семейство разместить где попало по одиночке.

Итак, я остался совершенно без ничего, кроме надетого на себя, и без церковного имущества, кроме святого Антиминса и дароносицы со Святыми Дарами.

Ниже селения Графо-Палена на наш обоз напали киргизы, отбив от нашего обоза 9 подвод и убив человек 40 женщин и детей.

В 7 ч. утра наш обоз приехал в селение Теплоключинское и здесь мы нашли себе приют".

"Того же десятого августа, - пишет настоятель Соколовскаго прихода, - в 5 или 6 часов вечера на улице послышался душу раздирающий крик: «Киргизы, киргизы». Шум этот заставил меня выбежать за ворота, и взору моему представилась такая картина: по улице бегут мужчины женщины, дети с криком: "Киргизы бьют, режут, жгут".

Подойдя к обезумевшей от страха толпе поближе, я узнал, что огромные полчища киргиз напали на мирно работавших людей в поле. Скот угнали в горы, а безоружных людей принялись избивать. Некоторые убежали, а более 15 человек не возвратились и до настоящего времени.

Такое неожиданное событие страшно вскружило всем голову. Все боялись за свою жизнь. Чтобы хоть несколько рассеять мысли о грядущей беде, я приказал сторожу бить в колокола. Народ несколько остепенился и всей гурьбой повалил к молитвенному дому.

После краткого молебствия, воодушевившись моим словом, люди начали совещаться, как быть в случае нападения киргиз на селение. После долгих разговоров и даже споров все пришли к такому убеждению, что спастись бегством нельзя, ибо со всех сторон облегли грозные силы диких кочевников. "Будем биться до последней капли крови здесь, у своей святыни". Это был голос всего селения. Надеяться на свои силы и оружие нельзя, ибо в селе остались одни старики, женщины и дети. Была одна надежда на помощь Бога. С этой надеждой мы провели всю ночь. О сне не помышлял никто. Каждый, видя пред собою грядущую гибель, проливал слезу в молитве.

Прошла ночь. Появилось утро. У всех людей явилось желание пойти к своим жилищам, взглянуть, быть может, в последний раз на свой долгий и тяжелый труд, надеть чистое белье, исповедаться и быть готовыми к смерти.

В числе других пошел и я. У церкви остался один сторож, чтобы при появлении киргиз на горизонте известить население ударом колокола.

Не прошло и часа времени, как раздался условный звук. Киргизы начали наступление с появлением утренней зари. Услышав удар в колокол, я бросился бежать к церкви, чтобы спасти Антиминс. Но, не пройдя и полпути, заметил толпу всадников, вооруженных пиками, быстро скачущих по улице, ведущей к церкви. Страх смерти заставил меня пойти обратно по главной улице к толпе. Все в страхе метались и кричали: "Скорей нужно бежать".

Ко времени нашего побега подоспели беженцы из селения Лизогубовки, и мы всей толпой двинулись к селению Валериановскому. Спасти что-либо из имущества ни кому не удалось, так как все беженцы оказались пешими. А тем счастливцам, что оказались с подводами, пришлось навалить целые кучи детей.

Путь от Соколовки до Валериановки прошли без приключений. Погони со стороны туземцев не было, но поджоги и грабежи в селениях начались тотчас же после нашего отступления. Задние части обоза беженцев были еще в селении, как начался пожар молитвенного дома в селе Соколовском. Все деревянные строения сгорели, остались одни землянки.

В село Валериановку беженцы прибыли в 8 часов утра. Там уже были беженцы из села Раздольного, и в течение двух суток нам пришлось общими силами отражать наступления диких кочевников. Вооружение защитников было самое простое: косы, вилы да несколько ружей дробовиков. И не смотря на это четыре атаки киргиз были отбиты. Причем киргизы потеряли более 20 человек убитыми.

Ободрившись таким успехом, мы решили биться до конца. Но решение это не осуществилось, потому что киргизы отняли у нас воду, перекопав арыки в головных местах. Все селение осталось без воды. Сутки пили воду, оставшуюся в камешках, но когда и той не стало, решили бежать к городу.

13 августа, 12 часов ночи. Время нашего отступления из Валериановки. Не поддается описанию все то, что пришлось пережить людям в эту страшную минуту. Ночь темна, хоть глаз выколи. Все село объято пламенем. Стоны и плач людей, мычание коров, блеяние овец, крик гусей, скрип телег - все слилось в один беспрерывный гул. Все шли на явную погибель, ибо впереди ждала нас смертная опасность.

У селения Паленовского киргизы настигли наш обоз и подвод 9 отрезали, людей около 40 человек убили, а имущество разграбили. Остальные прибежали в селение Теплоключинское в 7 часов утра. Здесь нашли себе приют беженцы из 7 селений. В числе их было три священника. Большинство из беженцев раздеты и босы и находились в крайне тяжелом и бедственном положении. Большинство беженцев лишились всего своего имущества, в число коих попал и я со своим семейством. Лишился буквально всего. Приближается зима лютая, а у нас нет теплой одежды, нет обуви. Нет даже самовара, и вместо чаю приходится пить вареную воду из черного горшка, да и тот чужой».

Настоятель Липинского прихода В.Дерябкин рассказывает, что весть о киргизском бунте он получил того же 10 августа вечером когда вернулся с поля.

«Известие это, - говорить он, - сильно взволновало народ и заставило принять возможные меры предосторожности. Ночью страх усилился, когда увидели пожары со стороны Сазановки и других селений.

Утром 11 числа решили послать 5 человек в город Пржевальск узнать, в чем дело, и просить помощи. Посланные добрались до города, но возвратиться не могли. Были посланы другие 5 человек, но эти подверглись нападению дунган, которые избивали в это время крестьян селения Иваницкого.

Оставшиеся живыми вернулись в деревню и навели на всех панику: кто прятался дома, кто бежал на площадь, кто искал спасения в камышах.

Около церкви устроили заграждения из бричек, телег и бревен. Женщины и дети собраны в церкви, а мужчины вооружились вилами, топорами, косами и дробовиками.

К вечеру пришли сюда же и крестьяне селения Богатырского. Отслужили молебен и положились на милость Божию.

Все нападения киргиз мы отражали с успехом, а 14 августа, когда силы наши ослабели, вышли по направлению к городу, оставив родные места и святыню на разграбление дикой орды».

11 августа было началом осады большого села Покровского, расположенного в 35 верстах к западу от Пржевальска по южному берегу озера Иссыкъ-Куль.

«В этот день, - рассказывает настоятель Покровского прихода священник Евстафий Малаховский,[2] - встав в 7 часов утра, я вышел на крыльцо и спросил, почему мне не подали земских лошадей, так как я собирался поехать в Пржевальск за церковными свечами. Мне ответили, что приехал доктор, который забрал лошадей.

Как оказалось потом, доктор был зверски убит не доезжая 5 верст до города Пржевальска. В этом случае я вижу промысл Божий по отношению ко мне лично.

Не прошло после этого и десяти минут, как по улицам села раздались крики, что киргизы набросились на только что выгнанные табуны скота и погнали их в горы.

Первым делом у меня мелькнула мысль, что необходимо объединить народ, чтобы общими силами дать отпор неверным, для чего я велел звонить в колокол. На звон его народ быстро стал собираться к церкви.

В это время на прилавках около села появились большие толпы киргиз с флагами, готовившихся к нападению на него. Казалось, дни наши были сочтены, так как в селе были почти одни женщины и дети. Мужчин вообще и ранее было немного, а в рабочее время и те, которые оставались, были на работе. Да и что мог сделать десяток - другой почти безоружных людей против тысяч киргиз?

Видя все это, я решил готовиться к смерти и приготовить к ней своих духовных детей. И вот, в церкви мы начали служение акафиста Покрову Пресвятой Богородицы. За общим рыданием не было слышно слов акафиста. Это был общий предсмертно-покаянный плач. Семья моя находилась здесь же, около иконы Богоматери.

Передав чтение второго акафиста диакону Резникову, я начал исповедывать народ, но видя, что по одиночке не в состоянии исповедывать всех, предложил общую исповедь. Народ стал с рыданием каяться в своих прегрешениях. Прочитав затем общую разрешительную молитву, я приступил к причащению всех запасными Святыми Дарами.

В большом затруднении я был относительно себя: исповедаться я не мог за отсутствием другого священника. Служить Литургию не было возможности, и я решил исповедать свои грехи пред Святым Престолом Самому Господу и причаститься.

Все это происходило в церкви. Что же в это время было вне ее? А вне ее совершилось дело явной помощи Божией. Киргизы в огромном количестве с диким воем бросились с гор на село. Совершенно случайно в селе оказались три казака, вооруженных винтовками, и один техник с охотничьим ружьем. И вот четыре этих человека при слабой поддержке нескольких мальчиков отбили нападение.

Пусть неверующие люди объясняют это чем угодно, но я и мои прихожане не сомневаются в этом первом заступлении за нас Царицы Небесной.

Пока происходило наступление, постепенно стали прибегать с полей и из других мест мужчины. Появилось несколько охотничьих ружей, револьверов, кос, вил и прочее. С этим вооружением люди стали на улицах по краям села. Киргизы же, собравшись на прилавках, готовились к новому нападению.

В село стали прибегать люди с печальными известиями о зверствах киргиз над теми, которых они захватили на полях и дорогах. Нервная дрожь пробегала от этих рассказов.

Но вот началось новое наступление. Послышались крики и отдельные выстрелы. Прошло приблизительно с полчаса времени, как вдруг раздался общий крик, что киргизы ворвались в селение. Показалось пламя и стало известно, что они пробежали по главной улице села и зажгли в нескольких местах дома. Поднявшийся сильный ветер еще более усиливал панику. Женщины взяли иконы из церкви и с пением "Заступнице Усердная" и другими песнопениями вышли на площадь около храма.

К этому времени мы совместно с учителем Стародубовым пришли к решению, что более удобное место для защиты будет - два больших школьных здания с огороженным глинобитным заплотом, садом и площадью между школой и церковью, почему и стали собирать женщин и детей в школы и сад около них.

Огонь с ветром, между прочим, делал свое разрушительное дело и нам грозила опасность задохнуться в дыму и остаться беззащитными, когда сгорят дома. Но ветер принес нам пользу. Сильными порывами он отнес пламя на ту часть села, где не было людей, а лишь грабили загоревшиеся дома бывшие работники-киргизы, зная, где лежит хозяйское добро.

Первый день ожидания страшной насильственной зверски-издевательской и мучительной смерти приходил к концу. Киргизы отхлынули и лишь огонь пожаров зловеще освещал церковь, площадь, школу и народ. В церкви началось вечернее служение.

Вероятно, никто не спал в эту и в остальные ночи. По крайней мере я в продолжении 4-х ночей только по несколько минут тревожно дремал, и, что удивительно, не чувствовалось склонности ко сну. Возможно, что это происходило от сильных душевных переживаний.

Ночью почему то киргизы не нападали. Очевидно, обжирались и отдыхали после дневного разбоя.

Ночью от страха несколько женщин преждевременно разрешились от бремени.

Стали появляться лица, которым с Божией помощью, удалось избежать насильственной смерти. Некоторые же из них были жестоко изранены. Ужасом веяло от их рассказов. Киргизы не щадили даже маленьких детей. Времена злой татарщины воскресали в моей памяти, но все, что когда-то читалось об этих временах, бледнело пред действительностью. Грозившая всем нам опасность подвергнуться той же участи заставляла всех еще сильнее просить помощи Божией.

Всю ночь я ходил среди людей, исповедуя и приобщая больных и побуждая мужчин не спать и быть готовыми дать врагу отпор в случае нападения.

В это время, в наших "мастерских", состоявших из 2-х кузниц, спешно изготовлялись ружейные патроны, собирали порох, отливали из свинца пули, а впоследствии, когда не хватило свинца, на это пошли самовары. Делали копья, тесаки и прочее вооружение. Явились свои инструкто­ра и мастера. Все работали для общего дела - спасения жизни.

Вечером в этот день я обратился с призывом к людям, кто бы решился на подвиг и пробрался с известием в город Пржевальск. На мой призыв отозвалось четверо мужчин и несколько подростков. Решено было послать ночью часть пешими, а часть на лошадях. Мальчики скоро вернулись обратно, так как вышли рано и были замечены киргизами. Остальные же, как потом узнали, ночью добрались до Пржевальска. Вся трудность в этом деле состояла в том, что по дороге из Покровскаго в Пржевальск было дунганское селение и мы знали, что это неблагодарное исчадие, когда-то защищенное русскими, зло отплачивало нам.

В это же время у меня мелькнула мысль, принесшая нам впоследствии такую пользу, что без преувеличения можно сказать, что, не приведи мы ее в исполнение, вряд ли бы мы остались живы, а именно: я обратил внимание на то, что киргизы нападают на лошадях и что весь их напор до сего времени сдерживался живой силой. Надолго ли могли его сдерживать каких-либо 100 человек против тысяч? Вот это повторяю, навело меня на мысль - загородить улицы баррикадами. Чего, кажется, понятнее. Но русский человек и в опасности себе верен - не скоро его раскачаешь. Все нужно показать наглядно. Напрасно я уговаривал заградить улицы. Меня никто не слушал. Оставалось одно - сделать это самому.

И вот, рано на заре я взял несколько женщин, стал вместе с ними ставить поперек улиц телеги. Приходилось спорить с теми, кто не желал переставить своей телеги на другое место. Но как бы то ни было, а кругом площади мы установили по одному ряду телег.

Следующий день наглядно показал всю пользу подобных заграждений, когда на них наскочило несколько киргиз. После этого крестьяне уже сами стали строить баррикады не только из телег, но и из бревен и борон и не в один, а в три ряда.

В 7-м часу утра началось служение Литургии. Опять многие исповедались и приобщились Святых Таин. Приобщены были и дети.

Только что кончилась Литургия, как с колокольни, служившей для нас наблюдательным пунктом, стали замечать появление из разных горных щелей небольших групп киргиз, которые постепенно стали собираться кучами. Приблизительно часов около одиннадцати, разделившись на две партии, с диким воем, под руководством своих предводителей, державших белые и красные флажки и дававших ими особые знаки, орда, в количестве нескольких тысяч, вновь бросилась на село, но, встретив на своем пути баррикады, за которыми сидело десятка два стрелков с охотничьими ружьями, на время отступила и занялась грабежом и поджогом тех домов, которые находились вне нашей обороны, так как при малочисленности защитников мы не могли оборонять всего села.

Наступления киргиз продолжались часов до 4-х вечера. Все это время в церкви непрестанно молились.

В этот же день, часов около двух, в Покровское приехали переселенцы из селения Светлой Поляны. Покровцы обрадовались, что нашей силы прибыло, но скоро разочаровались, так как новоселы - народ бывалый и по приезде, прежде всего, устроились под бричками и занялись едой. Затем пошли по амбарам за мукой, попутно забирая все, что попадало на глаза. Скоро пошли жалобы и на пропажу одежды. Странно и непонятно было для меня, что люди, доживая, может быть, последние часы своей жизни земной, решаются воровать.

В 5 часов вечера служили вечерню и утреню, а в 7-м часу утра - Литургию. Днем в продолжении всей осады по несколько раз служили молебны водосвятные и акафисты с крестными ходами.

Наконец наступило воскресение 14 августа. Едва кончилась Литургия, как со всех горных щелей стали вылезать отдельные партии киргиз. По всему для нас было видно, что трудно нам придется, если из Пржевальска не дадут помощи, тем более, что нам было сообщено прибежавшими из плена, что киргизы решили за нашу упорную защиту не выпустить никого из села живым.

И вот, в унылом, близком к отчаянию состоянии духа, мы начали в 12 часов дня служить молебен на площади. Слезно молился исстрадавшийся народ Царице Небесной. И, о утешение - во время молебна прибежал вестовой с извещением, что из Пржевальска идет дружина. Еще усерднее стала молитва, и когда, приблизительно через полчаса, действительно пришло 65 человек дружинников, весь народ как один человек, пал на колени и слышно было сплошное рыдание.

Вообще над Покровским приходом прямо явно для меня и верующих людей вместе с гневом Божиим была видна и помощь Его нам, по слезной народной молитве к Заступнице Усердной. Приди помощь позже на час - возможно, что многих из нас уже не было бы.

Только что мы успели обойти с крестным ходом занятую народом площадь, как со стороны гор послышался дикий зловещий вой. Шесть волоcтей киргиз, т.е. не менее 6 тысяч орды, летело на полуразоренное село. Три часа беспрерывно сыпались ружейные выстрелы, только к вечеру стихла стрельба. Киргизы отхлынули в горы, готовясь на завтра к нападению на нас еще в большем числе.

Мало кто из нас надеялся, что мы продержимся следующий день. Как бы в ответ на наши мысли, дружинники сообщили нам, что на завтра они остаться не могут, и предложили ночью ехать в Пржевальск - другого исхода не было.

Все сознавали, что нужна только особая Помощь Божия, чтобы проехать незамеченным 35 верст обозу в 700 подвод под охраной какой-либо сотни наездников, вооруженных охотничьими ружьями.

Почти уверенные, что не видать нам завтрашнего дня, мы начали служить всенощное бдение Успению Богоматери. Народ уже начинал собираться в путь и в церковь заходили для краткой молитвы. Кончилась всенощная. С особым, непередаваемым словами, чувством стоял я около Престола. С одной стороны, меня не покидала мысль о том, что, может быть, это была наша последняя всенощная, с другой - мне представлялось, как через несколько часов и на этом месте появятся люди-звери и начнут свои бесчинства.

Но пора была приступать к делу. Отец диакон, задумчивый и безмолвный, стоял около меня. Молча поклонились мы друг другу и пред святым Престолом, после чего я взял святой Антиминс и Дары себе на грудь, сказав ему, что если меня убьют, пусть он снимет их с меня. Затем отец диакон согласился взять сосуды, Евангелия и кресты серебряные. Больше мы взять ничего не могли, так как у меня была маленькая тележка и одна лошадь. На этой тележке приходилось ехать самому и везти: жену, 5-ть человек детей, и 2-х прислуг, а у отца диакона совсем не было лошади и приходилось надеяться на добрых людей, чтобы увезти 8 душ семьи. Церковному старосте я велел взять деньги и предложил стоявшим в церкви взять кто что может. Взяли несколько икон.

Ехать было решено после полуночи, но в 10 часов уже все лошади были запряжены. На площади было светло от горевших кругом домов, а в церкви светились поставлен­ные перед образами свечи. Посреди церкви лежала икона Успения Богоматери вроде плащаницы. Ожидая отъезда, я зашел в свой дом. Все в нем лежало на своем месте. Какое-то чувство безразличия ко всему на время овладело мною. Но вот приближалось время отъезда, и чем ближе было оно-тем сильнее сжималось сердце...

Минут за 20 до отъезда я вновь отправился в церковь проститься в последний раз... Попутно велел взять запрестольный крест на переднюю подводу, а икону Божией Матери на последнюю. Все сели на свои воза в ожидании команды - трогать. Проехали вперед десятка полтора конвоиров. Слышно было как впереди разбирали баррикады и починяли мост.

Минут через 10 раздалась тихая команда: "трогай". В полутьме видно было, как поднялись руки, творя крестное знамение. Послышались сдавленные рыдания. Я сидел на козлах, а в тележке за мной беззаботно дре­мали тесно прижавшись друг к другу, мои дети. Слезы затуманили мне очи, а руки творили над ними образ Креста. Затем, сотворив мысленно молитву Пресвятой Богородице, я благословил весь обоз.

Как в тумане каком помню, как ехали по улицам догоравшего села. По выезде из села стали попадаться трупы убитых русских. Стук телег, ржанье лошадей, шум поднятый 700 подвод, привел меня в отчаяние... С минуты на минуту я ждал, что вот с гор послышится зловещий вой, и содрогался при мысли о той картине, которая тогда получится.

Только что проехали верст 5, как на горах показался огонь. "Сигнальный" - подумал я, и на время прямо остолбенел. Затем всем сердцем своим стал молиться. В таком напряженном состоянии духа доехали до селения Иваницкого, т.е. 15 верст. Вдруг обоз остановился и спереди послышались крики. Значит - подстерегли... Слышны рыдания женщин и молитва. Но, благодарение Создателю, того, чего ждали, не случилось. Оказалось - израненные и полуживые остатки жителей села Иваницкого, заслышав шум обоза, выползли к дороге и их стали подбирать на телеги. По всему селу Иваницкому перекликались петухи, но мы знали, что в нем нет ни одной живой души. Обоз наш тронулся дальше.

Впереди предстояло переправиться через речку. Наверное, думал я, здесь нас подстерегают, но проехали благополучно. Вот уже до города верст 8. На пути стало попадаться много изуродованных убитых русских людей, как взрослых, так и детей.

Целую книгу можно написать о зверствах киргиз. Времена Батыя, пожалуй, уступят... Достаточно того, что на дороге попадались трупики 10-ти летних изнасилованных девочек с вытянутыми и вырезанными внутренностями, детей разбивали о камни, разрывали, насаживали на пики и вертели. Более взрослых клали в ряды и топтали лошадьми. Если вообще страшна смерть, то подобная смерть еще страшнее. Жутко становилось при виде всего этого.

Ехали мы уже около 6 часов и стало светать, как вдруг позади раздался крик, что гонятся киргизы. Что произошло далее, легко вообразить. Люди что есть мочи гнали лошадей, сваливались вместе с телегами с мостов, те, у которых что-либо ломалось или распрягались лошади, безумно обращались с просьбой к скачущим о помощи, но все думали только о себе. Вот уже и город. Навстречу бегут с пиками и ружьями дружинники... Мы спасены...

И Литургию в день Успения Богоматери могли слушать в Пржевальске. Над нами явно совершилось чудо. Пояснение одного из бежавших пленных подтверждает это. А именно: когда на завтра в Покровское пришли киргизы, они рвали на себе одежды, драли головы ногтями и вопили, а затем убили своих двадцать человек часовых, которые так крепко спали, что не могли слышать стука и шума обоза, растянувшегося на десять верст. Разве это не явная помощь Царицы Небесной, внявшей молитвам недостойных рабов Своих! Ни один человек, из выехавших из Покровского не погиб. Наказал нас Господь, но смерти не предал».

Одновременно с Покровцами того же 11 августа подверглись нападению киргиз, разрушены, сожжены и вырезаны селения Светлая Поляна, Барскаун, Тарханы, Кольцовка, Гоголевка и другие селения, лежащие на южном берегу Иссык-Куля, а также Григорьевка, Семеновка, Сазановка, Алексеевское и другие населенные места, расположенные по северному берегу озера, где проходил почтовый тракт из Верного в Пржевальск, причем сгорели церкви, школы, почтовые станции, сельские правления и все прочее.

Наконец, мятежники добрались до Иссык-Кульского монастыря и стали окружать его с трех сторон, оставив открытой только сторону озера. Архимандрит Иринарх с братией старались охранить обитель, насколько могли, но, конечно, к пролитию крови не прибегали, а потому скоро вынуждены были отступить и воспользоваться лодками, чтобы переправиться на один из островов и тем спасти свою жизнь. Однако, к великому сожалению, во время свалки и нападения были зверски убиты: иеромонах Рафаил, (ему отрубили голову),[3] схимонах Исихий[4], монахи Досифей, Дорофей, Феоктист, и послушники Никифор и Михаил, а некоторые другие тяжело ранены. После этого монастырь был ограблен до нитки, а скот уведен в горы. Впрочем, благодарение Богу, оба храма и другие монастырские постройки остались целы.

К числу новомучеников за Святую веру Православную следует отнести так же одну убитую учительницу из церковно-приходской школы и походного священника Пржевальского уезда о. Иоанна Роика.[5] Он был взят 12 августа в плен и уведен в горы вместе со своей семьей: женой Верой и дочерьми - 5-летней Людмилой и грудным младенцем Ольгой. Отец Иоанн был острижен и расстрелян после разных мучений и отказ перейти в мусульманство. Также убита его дочь Людмила. Жена с младенцем Ольгой бежала из плена в ночь на 14 сентября.

Убиты церковные старосты:

Села Иваницкого - Степан Николаенко[6] (назначен церковным старостой резолюцией Его Преосвященства N 3409 от 23 ноября 1914 г. назначен крестьянин).[7]

Села Тарханы - Василий Голубь[8] (назначен церковным старостой резолюцией Его Преосвященства N 2393 от 18 августа 1914 г.)[9]

Села Барскаун - Герасим Павловский[10] (назначен церковным старостой резолюцией Его Преосвященства N 805 от 28 марта 1915 года)[11]

Села Гоголевка - Тихон Груша[12] назначен церковной старостой резолюцией Его Преосвященства N 546 от 8 февраля 1914 г.)[13]

Села Кольцовка - Павел Луценко (назначен церковной старостой резолюцией Его Преосвященства N 547от 8 февраля 1914 г.)[14]

Были убиты заведующий сельскохозяйственной школой Псалмопевцев, учитель Яхонтов.

В монастыре святыни (кроме Святых Даров) и церковное имущество частью разграблены, а частью повреждены и поруганы. Церкви осквернены и разграблены, Святые иконы исколоты, а из ризницы грабителями поделаны попоны для лошадей. Скот уведен в горы, запасы хлеба и прочее имущество уничтожены, оставшиеся в живых должны были спасаться то на островах, то в соседних селениях, пока мятеж был ликвидирован.

Чудом спасшийся от неминуемой лютой смерти и впоследствии подвизавшийся в Кзыл-Жарском скиту Аксайского ущелья близ г. Алма-Аты насельник монастыря схимонах Ираклий явился свидетелем зверской расправы над своими сподвижниками. Его воспоминания через духовных его чад дошли до наших дней. Отец Ираклий рассказывал верненским монахиням следующее: [15]

«В монастырь приехали киргизы и стали требовать ценности. Монахи сказали, что у них ничего нет. Киргизы покричали, пошумели и велели к определенному дню приготовить ценности, какие есть, и пригрозили расправой в случае отказа. Тогда часть монахов, среди которых были отцы Феогност и Пахомий[16], ушли из монастыря - кто в горы, кто в ближайшие селения. Отец Ираклий и монахи преклонного возраста остались, сказав: «Будь, что будет. Мы уже старые и никому не нужны. Как Богу угодно».

В назначенный день оставшиеся монахи закрылись в монастыре и стали служить. Все исповедались, причастились. Киргизы приехали утром, принялись стучать в двери саблями. Монахи не открывали.

«На меня страх напал, - говорил отец Ираклий, - видимо, не время было умирать, не готов был. Я побежал на колокольню, ищу, где спрятаться. Метался, метался и полез под тес, под лист железа. Киргизы выбили двери, зашли в монастырь, стали требовать драгоценности. Иконы побили, забрали церковную утварь - чаши, подносы, кресты. Потом во дворе началась казнь. Я лежал под крышей, и мне все было видно. Было очень жарко, я чуть не сгорел, железо накалилось, хотелось пить, но пришлось все терпеть. Смотрел, как монахам саблями отрубали носы, уши, руки, ноги. Сделают человека, как самовар, он кровью исходит, а я не знаю, что со мной было. - Рассказывая это, отец Ираклий называл замученных по именам и плакал. - Потом одного старца повесили за ноги вниз головой и начали снимать с него кожу. Сняли кожу, дали кожу ему в рот и кричат: «Держи!». Он висит вниз головой, держит кожу. Все окровавлено, все, как куски мяса. Не пощадили никого, всех порубили. Под вечер, к заходу солнца, смотрю, киргизы сели на лошадей и уехали. А я все под крышей лежу. Вижу, появились люди из селений, и ушедшие монахи стали подходить. Тогда я стал вываливаться из своего убежища. Упал на пол колокольни, а у меня ни руки, ни ноги не работают. Пить хочу. Я катался по полу, чтобы хоть немного отойти. Потом стал спускаться вниз - не шел, а катился. И когда меня братья увидели, напоили водой:

«Ты живой?» - «Живой». - «Как же ты спасся?» - Да вот, я на колокольне был». Плачем все. К утру раненые поумирали. Похоронили всех в общей могиле».

Другой источник[17] дает следующее описание того же события:

«При первом появлении мятежников вблизи Иссык-Кульского Троицкого монастыря (10 августа) все его население, руководимое архимандритом Иринархом, поспешно переехало в лодках на находящийся против монастыря на озере остров. Но несколько старейших монахов не пожелали оставить святую обитель и, собравшись в одной из церквей, с молитвою и пением ожидали нападение врага. Вскоре он появился и, видя монастырь покинутым, бросился на грабеж. Собравшиеся в церкви монахи все убиты, за исключением одного послушника, которому удалось спастись в окружающих церковь кустарниках. Церковное имущество, утварь и облачение расхищены, но почти все монастырские здания и обе церкви уцелели от пожара, которым уничтожена только небольшая постройка на заднем дворе».

Покончив с районом Иссык-Кульского озера и собрав награбленное добро и стада, мятежные отряды киргиз направились к востоку от Пржевальска и 12 августа напали на русские селения Джаркентского уезда: Каркару, Владиславское, Таврическое, Мещанское, Ново-Киевское и Охотничье, составлявшие один переселенческий приход с центром в Мещанском.

Настоятель прихода священник Василий Колмыков,[18] рассказывает об этом в следующих словах:

«Более двух месяцев было слышно, что местные нации и вообще киргизы, сарты и таранчи хотят громить и избивать русских жителей, и что будто бы для этого приготовляют холодное оружие. Так как официальных данных не было, то русские не придавая особого значения, относились покойно к этим слухам и продолжали спокойно заниматься каждый своими полевыми и домашними работами.

Не подозревая погрома, я с семьей, т. е. женой и ребенком, 11 августа уехал на Каркаралинскую ярмарку, находившуюся в 27 верстах от моего прихода, куда и приехал в 3 часа дня.

В этот день и весь вечер подозрительного ничего не было заметно, но на другой день, утром, в 4-5 часов, я был разбужен словами: «Батюшка, спасайтесь, киргизы окружают нас. Всех убьют и перережут...». Когда я, одевшись, вышел на улицу, то, действительно, увидел массу вооруженных людей, на лошадях, с гиканьем и криком спускающихся с окружающих гор (приблизительно 10 тысяч) и окружающих ярмарку. Поднялся страшный переполох: крик и плач женщин и детей, бестолковая беготня, и т. п. явления, но, благодаря распорядительности начальника, ротмистра Михаила Кравченко, все это успокоилось и нападение легко было отражено. Сейчас же были приняты энергичные меры к вывозке хлебных продуктов в склады для содержания народа и, таким образом, со стороны г. Кравченко было сделано все, чтобы сохранить народ и облегчить их положение.

Вывоз продуктов с ярмарки и прием оных были возложены на меня, и, в силу этого поручения, я не мог ранее вечера попросить того же г. Кравченко оказать помощь жителям моего прихода.

Когда все успокоилось, киргизы были отражены, я стал усиленно просить г. Кравченко отпустить хотя бы 10-15 солдат для поездки в селение Мещанское и, предотвратив погром, спасти святыню. Просьба моя была удовлетворена, и на другой день, утром в 6 часов отряд в количестве 30 человек выступил верхами, вместе со мной, имея задачу, как карательного отряда, спасти жителей моего прихода. Начальником карательного отряда был назначен прапорщик Фома Рыскин и вследствие оказалось, что лишь благодаря Рыскину и Кравченко все жители обязаны спасением своих жизней.

Имея в виду оказать помощь жителям, все расстояние от ярмарки до первого поселка моего прихода (Таврического) пришлось ехать карьером.

Около 9 часов утра весь отряд, проскакав 27 верст, прибыл в поселок, где жителей никого не оказалось, а поселок был разграблен и весь объят пламенем. В этом поселке отрядом было убито киргиз-мародеров человек 20 и, послав донесение на Каркару о сем, отряд поскакал в следующий поселок (Владиславский), находящийся в 6 верстах от Таврического поселка, куда прибыл через 10-15 минут.

Здесь оказалось: жители поселков Владиславского и Таврического, соединившись вместе и устроив баррикаду из телег, борон и т.п. хозяйственных орудий, вели перестрелку с нападавшими киргизами. Отразив нападение и убив несколько киргизов, отряд, после отдыха и перемены лошадей, двинулся далее, т. е. в поселок Мещанский.

По дороге в Мещанское есть поселок Чулак, в котором находится 8-9 дворов баптистов. Но заезжать туда не было нужды, так как жители (со слов одного спасшегося) все поголовно были убиты и все сожжено.

Дорога в селение Мещанское проходит ущельем, а потому, во избежание нападения, пришлось ехать окружным путем (горами), и лишь спустя 3-4 часа, выехав из гор, увидали, что селение Мещанское горит. От гор до села Мещанского расстояние 12 верст. Дорогой отряду приходилось отвлекаться и задерживаться для отражения киргиз и лишь спустя 2-3 часа (прибл. около 2 часов дня) отряд стал приближаться к селу. К сожалению, ехать в село не было возможности, так как увидев приближающихся солдат, киргизы бросились наутек, то есть, бежать в горы, отстреливаясь на бегу и, таким образом, отряду пришлось сначала их разгонять и преследовать по горам.

Пока отряд преследовал киргиз-разбойников, я поспешил в селение и был окружен жителями со слезами радости. Все от малого до старика спешили ко мне под благословение и, плача, благодарили за помощь. Поплакав вместе с ними слезами радости и благословив всех, я стал расспрашивать их и оказалось: все крестьяне, собравшись в один дом (дом Кошева), отстреливались и защищались по силе своей возможности. Но так как ружей, пороху и вообще снарядов у них не было, а что и было, то все использовали, то им оставалось лишь предать себя на волю Божию. Уже дом был окружен со всех сторон, везде и рядом горело, киргизы собрались кинуться на них в последний раз, дети и женщины плакали и молились Богу перед своей смертью, мужчины опускали руки... и в этот момент показался близ села отряд солдат, несшийся полным карьером на выручку. Киргизы, наподобие морской волны, отхлынули, и жители, ожидавшие смерти, были крайне удивлены. Лишь тогда, когда услышали залпами выстрелы, поняли, что пришла помощь и Господь спас их от лютой смерти.

Действительно, опоздай помощь на 10-15 минут, все было бы кончено. К счастью, убитых оказалось только лишь двое и раненых четверо. Успокоив всех по силе своей возможности, я бросился к молитвенному дому, но... опоздал. Молитвенный дом оказался разграбленным и горящим внутри. Невзирая на пожар, я кинулся вовнутрь, позвал людей и, руководя ими, залил пожар внутри и спас дом от окончательного сгорания. Все, что можно было спасти, я взял с собою, уложил в разбитый сундук и привез в г. Пржевальск.

Окончив дела с молитвенным домом, я пришел к дому моей квартиры. Увы... вместо дома я застал дымящиеся головешки и ничего более. Все личное добро пропало и сгорело. Церковные книги, все документы, все деньги, как частные мои и братской кружки, так и церковные за венчики и молитвы, погибли в огне и расхищены. Остался я с семьей моей лишь в том, что на нас надето. Не только не осталось верхней одежды, но даже и смены белья. Все, что есть, это старый драный подрясник с летней ряской, а у жены - рваное платье и пальтишко. Обуви никакой, и жена с ребенком положительно раздета и с драной обувью. Сколько слез и жалоб... Не дай Бог слышать никому.

Туркестанской Духовной Консисторией был заслушан словесный доклад секретаря Консиситории о бедствии, постигшем православно-русское население уездов Семиречья: Верненского, Джаркентского, Пишпекского и Пржевальского от мятежных киргиз:

«Как пока еще не точны, отрывочны, а иногда и противоречивы доходящие вести о несчастье, но уже и теперь установлено, что бедствие неизобразимо. Одних только убитых и в одном только Пржевальском уезде насчитывается ок. 2000 человек, а захваченных в плен и уведенных в горы - ок. 1000. Оставшиеся в живых и не попавшие в плен, за малым исключением, лишились храмов Божиих, кои сожжены, разграблены и поруганы, лишились крова и одежды, и то бродят, обезумевшие от ужаса около своих пепелищ, то разбежались в разные стороны.

Особенно пострадал Пржевальский уезд в прибрежных местностях озера Иссык-Куля. Разграблен и единственный в епархии мужской Свято-Троицкий монастырь, а из насельников мученически погибли иеромонах Рафаил (духовник), схимонах Исихий и семеро из прочей братии - все изувечены и убиты. Из числа духовенства сначала был пленен, а потом умучен разъездной священник Иоанн Роик. Всюду идет вопль: «Помогите!»[19]

ЗАПИСКА СВЯЩЕННИКА М. ЗАОЗЕРНОГО.[20]

 

Восстание киргиз в Пржевальском уезде началось 10 августа. Уцелели г. Пржевальск и селения Преображенское и Теплоключинское. Сожжены и разграблены селения: Столыпино, Курское, Долинка, Григорьевка, Семеновка, Сазановка, Каменка, Алексеевское, Озерно-Фольбаумское, Михайловское, Бобриково, Отрадное, Лизогубовка, Соколовское, Валериановское, Графа-Палена, Горки, Высокое, Липинское, Богатырское, Иваницкое, Светлая Поляна, Тарханы, Барскаун, Гоголевка, Кольцовка, Сухомлиновское, Туткуй, Карабулак и Титовка.

Сожжены храмы в селах Сазановке, Покровском, Алексеевском и Графа-Палена, молитвенные дома в селах Столыпино, Семеновском, Озерно-Фольбаумском, Бобрикове, Валериановском, Богатырском, Иваницком, Светлой Поляне, Тарханах и Барскауне. Сожжены церковно-приходские школы селах Столыпино, Сазановке, Алексеевском, Озерно-Фольбаумском, Графа-Палена, Высоком и Покровском.

Убиты церковные старосты сел Иваницкого, Тарханы, Барскауна, Гоголевки и Кольцовки.

В Пржевальском уезде по имеющимся у меня данным убито 1391 мужского пола и 431 женского пола, взято в плен 176 мужского пола и 937 женского пола, хотя еще эти сведения не полные.

Убиты священники о. Иоанн Роик, иеромонах Рафаил, ему отрубили голову. Помощник начальника уезда Ф.П.Камчев, Пржевальского участка врач Левин, Сазановский мировой судья, учителя, учительницы и много других.

Новое здание сельскохозяйственной школы в сорок тысяч 13 августа сожжено, 23 августа здесь отпето 92 трупа, половина из них не узнана. Вся дорога от села Иваницкого до города покрыта трупами. Особенно пострадали села Иваницкое, Высокое, Озерно-Фольбаумское, Алексеевское, Тарханы, Барскаун, Гоголевка и Кольцовка. Например, в селе Иваницком убито 245 мужчин и 30 женщин, взято в плен 200 женщин. В Барскауне убито 150 мужчин и 60 женщин, в плену 112 человек. В Гоголевке убито 230 человек и в плену 86. В Кольцовке убито 376 человек и в плену 306 человек, погибло все селение. Сожжены со всем имуществом богатые храмы сел Сазановки и Покровского. Сазановцы в 1915 году купили иконостас в 6000 рублей, колокола расплавились. Нет сил описывать страдания и мучения русских людей, погибла ¼ часть уезда. Детей киргизы разрывали, разбивали о камни, бросали с утесов. Невозможно описать страдания и мучения взятых в плен женщин. Все женщины, девушки, старухи и даже 12-летние девочки изнасилованы, заражены сифилисом, многие забеременели, нет сил, чтобы их утешить. Разорен богатый и прекрасный уезд. Если бы киргизы сразу же 10 августа напали на город, мы все погибли бы: в городе было только 50 солдат. Пять дней мы ожидали смерти и только вечером 15 августа пришла Джаркентская дружина 160 человек и 52 казака. 20 августа пришла сотня казаков из Джаркента. 2 сентября - 500 казаков из Верного и 6 сентября - отряд из Ташкента с пушками и пулеметами. Встречали их всем городом и колокольным звоном, как своих спасителей. Телеграф восстановлен 15 сентября, почта пришла 30 сентября. Тракт на протяжении 300 верст разрушен.

ОБЩИЙ ВЗГЛЯД НА СОСТОЯНИЕ ЕПАРХИИ.

Из предыдущих глав настоящего отчета видно, что тягота великой мировой войны с внешними врагами, общая для всей России, для Туркестанской епархии усугубилась междоусобной бранью русского населения с инородцами. В пламене Киргизского мятежа погибло до 50 населенных местностей, пролилась кровь нескольких тысяч русских людей (в некоторых местностях вырезано ¾ всего населения), осквернены наши святыни, нарушен транспорт по железным и грунтовым дорогам, уничтожены хлеба, потоптаны посевы, увезен скот, поруганы честь и достоинство русского имени в стране, по праву завоевания принадлежащей России. Запасы продовольствия и предметов первой необходимости сократились, дороговизна жизни увеличилась, обнаружился недостаток церковных свечей, вина, ладана, даже просфор и кадильного угля. Церковно-приходская жизнь нарушена в своем строе и порядке. Какие бы причины не действовали в этих кровавых событиях, пролитая кровь вопиет к Богу о возмездии, которое, несомненно, постигнет виновных пред судом Божиим, как теперь оно постигло уже тех, кого удалось обнаружить и уличить.

Но нам, духовным пастырям православного населения края, пострадавшего от нашествия иноплеменников и междоусобной брани, следовало, конечно, заниматься не судом и мщением по отношению к виновным, но искать средств к ободрению малодушных, воодушевлению храбрых и утешению скорбящих. Это и было сделано. Так, прежде всего, население г. Верного через приходское духовенство 14 августа было собрано в Кафедральный собор к архиерейской Литургии, после коей мною была сказана речь с разъяснением текущих событий и приглашение сохранять спокойствие и быть готовым ко всяким случайностям - даже до смерти - и отслужен молебен, положенный во время «нашествия иноплеменников и междоусобные брани». Затем этот молебен повторялся неоднократно и, сопровождаемый церковным словом, вносил заметное успокоение в народную массу.

Тогда же было напечатано в газетах, обнародовано, роздано богомольцам и разослано повсеместно «Архипастырское послание к туркестанской пастве по случаю волнения туземцев» с приглашением повсюду совершать подобные же молебствия в храмах, на площадях и т. д.

Вместе с тем я лично неоднократно посещал все позиции, ограждающие город и принимал другие меры, ведущие к успокоению населения, содействуя военным и гражданским властям в выполнении лежащих на них обязанностей, призываю к тому же духовенство, как городское, так и сельское.

При первых же известиях о скоплении народа в г. Пржевальске, туда было послано несколько пудов свечей и ладана вьючным путем через горы для утешения верующих. Когда же беженцы священники и псаломщики стали прибывать в Верный, им немедленно выдавалось от меня по 50 рублей на семью безвозмездного пособия. Такая же сумма высылалась по почте и телеграфу и в провинции, откуда доносились сведения о бедствии причтов. Кроме того, желающим выдавались ссуды из консисторских и попечительских сумм, подыскивались помещения, а население призывалось к пожертвованию ризницей, утварью, платьем, хлебом, деньгами и т. д.

Наконец, все священники и псаломщики, которые пожелали выехать из разоренных районов, получили новые места. Таким образом, первая помощь пострадавшему району была оказана, и только после этого я решился выехать из Верного в Западный Туркестан, чтобы посетить и другие места, где пронесся ураган мятежа и разрушений.

ИННОКЕНТИЙ, ЕПИСКОП ТАШКЕНТСКИЙ И ТУРКЕСТАНСКИЙ, Г. ВЕРНЫЙ, 1916 Г.

Заканчивая описание трагических событий, происходивших в Туркестанском крае в июле-августе 1916 года, преосвященный Иннокентий вновь возвращается к теме Иссык-Кульского монастыря.

«Монастырь, - пишет он, - дочиста разграбленный мятежниками, осквернившими его храмы, потерял зверски убитыми 7 человек. Прочая братия, совершенно безоружная, спасалась на одном из монастырских островов, проникнуть куда киргизы не решились. Скот уведен в горы, запасы хлеба и прочего имущества уничтожены.

По миновании опасности и возвращении братии в монастырь, из него выбыла часть послушников и к январю 1917 года численность братии не превышает 20 душ. Возобновление монастырского миссионерства, хотя бы в самых скромных размерах, может начаться осуществлением лишь по полном успокоении мятежников и преданию забвению русским населением результатов бунта, на что потребуется, вероятно, не малое время. Организация же школьно-просветительской монастырской работы будет долгое время тормозиться отсутствием в монастыре для этого средств.

Таким образом, теперь нужно будет терпеливо и долго ждать, пока правительство найдет возможность возместить материальные убытки, заявленные монастырем в сумме ок. 150.000 рублей и пока состав братии пополнится новыми силами, способными восстановит разрушенное монастырское хозяйство и наладить расстроенную монастырскую жизнь.

Ближайшей же миссионерской задачей монастыря является всемерная забота об урегулировании распавшихся отношений русских переселенцев с полукочевым киргизским населением».[21]

Но вскоре последовал октябрь 1917 года, после которого в Иссык-Кульском монастыре, как и в некоторых Российских монастырях, недолгое время существовала сельскохозяйственная артель.

Окончательно монастырь был закрыт в 1919 году коммунарами, приехавшими из г. Верного. В монастырских строениях с 1932 года разместился сельхозтехникум, вокруг которого, со временем вырос поселок Светлый Мыс. До настоящего времени сохранились многие монастырские строения, в которых ныне размещаются школа, библиотека, сельская администрация. Монастырское кладбище, где погребены Иссык-Кульские преподобномученики, находится близ одного из административных зданий и представляет собой ровную площадку-пустырь, по которому жители поселка, зная о монашеских могилах, стараются не ходить. И, быть может, снова эта благодатная местность, приудобренная кровью невинно убиенных страдальцев, ждет новых делателей на ниве Христовой.


[1] Хорунжие – первый офицерский чин в казачьих войсках русской армии.

[2] Священник Евстафий Малаховский после 1916 года служил в Станице Надеждинская Верненского уезда Семиреченской области (ныне г. Иссык). Погиб как миротворец при братоубийственной смуте на Пасху 1918 года. («Туркестанский Церковный Вестник» № 3 (1 августа 1918 г).

В августе 2000 года на Юбилейном Архиерейском соборе священник Евстафий Малаховских прославлен в лике святых новомучеников и исповедников Российских. Память 22 апреля / 5 мая.

[3] Иеромонах Рафаил (Михаил Ливанский) родился в 1847 году в Олонецкой губернии в семье псаломщика. Окончив Александро-Свирское духовнле училище, 24 июня 1865 года был определен послушником в оный монастырь. 1 января 1886 года переведен в Санкт-Петербург в Александро-Свирскую часовню. 20 апреля 1875 года вновь возвращен в монастырь. С 25 октября 1877 года по 23 мая 1878 года служил в Красном кресте. 10 августа 1878 года определен послушником в Белогостицкий монастырь и 8 декабря того же года переведен в архиерейский дом. 23 февоаля 1879 года рукоположен во диакона и награжден серебряным знаком Красного креста. 26 мая 1884 года по прошению переведен в Туркестанскую епархию и временно приписан к архиерейскому дому. 17 июля 1884 года рукоположен во иеромонаха. С 1884 по 1887 год влужил в станицах Софийской, Надеждинской, Любавинской, Зайцевской. С 9 июня 1887 года по 27 преля 1894 года временно служил в селе Надеждинском Ходженского уезда, затем вновь возвращен в архиерейский дом. 31 октября 1901 года направлен в село Николаевку Самаркандского уезда с причислением в штат Иссык-Кульского монастыря. 24 января 1902 года отозван в монастырь. В 1906 году Преосвященным Димитрием, епископом Туркестанским и Ташкентским награжден набедренником. Награжден серебряной медалью в память царствования Александра III. (Центральный архив РК, ф. 153, д. 400,  «Туркестанские Епархиальные Ведомости» №1, 15 августа 1906 г.).

[4] Схимонах Исихий (Иван Апринцев) родился в 1832 году в г. Майкопе в мещанской семье. Вдовец. 27 мая 1880 года принят послушником в Михайло-Архангельскую Закубанскую пустынь. 12 января 1885 года указом Св. Синода перемещен в Иссык-Кульский монастырь. 18 февраля 1889 года пострижен в мантию с именем Исидор. 2 февраля 1906 года по его прошению пострижен в Великую схиму с именем Исихий. (Центральный архив РК, ф. 153, д. 400).

[5] «Туркестанские Епархиальные Ведомости» № 13, (1 июля 1914 г.) Резолюцией Его Преосвященства от 1 июня с. г. за № 1687 священник с. Кирилловского, Лепсинского уезда Иоанн Роик, согласно прошению уволен от должности настоятеля, с приглашением к Крестовой церкви Архиерейского дома.

Там же. 15 июня с. г. священник Иоанн Роик назначен состоять при Чапдаварской Церкви для помощи местному населению.

«Туркестанские Епархиальные Ведомости» № 17 (1 сентября 1914 г.). Резолюцией Его Преосвященства от 27 августа с. г. за № 2481 священник Иоанн Роик назначен разъездным священником Прежевальского уезда с 1 сентября с. г.

16 «Туркестанские Епархиальные Ведомости» 1916 г., № 22.

[7] «Туркестанские Епархиальные Ведомости» 1914 г., № 24.

[8] «Туркестанские Епархиальные Ведомости» 1916 г., № 22.

[9] «Туркестанские Епархиальные Ведомости» 1914 г., № 17.

[10] «Туркестанские Епархиальные Ведомости» 1916 г., № 22.

[11] «Туркестанские Епархиальные Ведомости» 1915 г., № 7.

[12] «Туркестанские Епархиальные Ведомости» 1916 г., № 22.

[13] «Туркестанские Епархиальные Ведомости» 1914 г., .№ 4.

[14] «Туркестанские Епархиальные Ведомости» 1914 г., № 4.

[15] Некоторые детали рассказа преподобного Ираклия Иссык-Кульского не вполне совпадают с описанием этого события в «Отчете». Но мы оставили рассказ таким, каким он нам известен.

[16] О иеромонахах Феогносте и Пахомии, так же и о схимонахе Ираклии упоминалось выше.

[17]Национальная библиотека РК, фонд редких книг, рукопись № 66 «Восстание киргизов в Семиречье, 1916 год».

[18] Священник Василий Колмыков после 1916 года служил в станице Подгорненская Джаркентского уезда Семиреченской области. Погиб в 1918 г. при братоубийственной смуте. («Туркестанский Церковный Вестник» № 3 (1 августа 1918 г.). В августе 2000 года на Юбилейном Архиерейском соборе священник Василий Колмыков прославлен в лике святых новомучеников и исповедников Российских. Память 25 января / 7 февраля.

[19] «Туркестанские Епархиальные Ведомости»,1916 г., № 19.

[20] «Туркестанские Епархиальные Ведомости», 1916 г., № 21.

[21] «Туркестанские Епархиальные Ведомости», 1917 г., № 13.



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 10

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

10. Nika3 : Еще один исторический факт:
2014-06-09 в 08:35

Самодельные пушки, из которых отстреливались русские - изобретение Михаила Ивановича Чернова. Хотелось бы, чтобы и этот факт вошел в историю. Кстати, позже, во времена Советского Союза, киргизы продолжали тихо ненавидеть героев того времени, чинили всяческие препятствия, например при оформлении пенсии. Яко бы они представляли интересы красной армии, раскулачивая русских буржуев(воспоминания моего деда).
9. Провинциал : Об интернационализме с человеческим лицом.
2010-07-01 в 14:14

7. Костантин

- Прочитайте еще раз письма из истории. Там защищали русских от возбесившихся азиатов. И села русские. И даже нацмены, которых спасли в свое время от тех же киргизов, с радостью бросились убивать и грабить русских. И ныне так же.
"местные нации и вообще киргизы, сарты и таранчи хотят громить и избивать русских жителей".
"одного старца повесили за ноги вниз головой и начали снимать с него кожу. Сняли кожу, дали кожу ему в рот и кричат: «Держи!».
"Детей киргизы разрывали, разбивали о камни, бросали с утесов. Невозможно описать страдания и мучения взятых в плен женщин. Все женщины, девушки, старухи и даже 12-летние девочки изнасилованы, заражены сифилисом, многие забеременели, нет сил, чтобы их утешить. Разорен богатый и прекрасный уезд."
"Целую книгу можно написать о зверствах киргиз. Времена Батыя, пожалуй, уступят... Достаточно того, что на дороге попадались трупики 10-ти летних изнасилованных девочек с вытянутыми и вырезанными внутренностями, детей разбивали о камни, разрывали, насаживали на пики и вертели. Более взрослых клали в ряды и топтали лошадьми. Если вообще страшна смерть, то подобная смерть еще страшнее. Жутко становилось при виде всего этого."

- Да, Вы красиво, и во многом правильно говорите о Православии, о миссии. Но заметьте, все эти кровавые события направлены были против православных, против миссионеров! За время присутствия там миссионеров много ль было обращено? И Вы считаете, что это количество обращенных стоило таких жертв?
Да, я уже давно не верю в интернаци онализм, в абстрактную "дружбу народов".

"Если мы сами станем православными не по названию, не нужно нам будет "крепить оборону"

- Да, нужно! Всегда было нужно. Или считаете наших русских людей в тогдашнем Туркестане недостаточно православными? Да Вы сегодня много ль таких найдете? Да и сами батюшки-миссионеры с восхищением говорят о беззаветной вере тамошних русских.
Если, конечно, абстрактно предположить, что мы все, православные русские идем в мир, проповедывать веру истинную, зная, что нас почти всех перебоьют, замучают, отрекаемся от своей Родины и своей земли и идем, как апостолы Господни. Это было бы в идеале.
Но увы, на это мы оказались не способоны. Мы не способны пока даже возродить веру у себя в Отечестве.

"видимо в России вы уже давно списали нас - многомиллионную, говорящую и пишущую (пока!)на русском языке семью разных народов (в том числе киргизского и казахского), по-прежнему смотрящих на Россию с надеждой (пока!), несмотря на предательство 1991-го года?".

- Не всех, разумеется, но списали. Есть народы, которые уживаются вместе, а есть, которые несовместимы. И если они приезжают к нам в Россию, то продолжают жить по своим законам аула, иные даже бахвалятся, что не признают наших законов и порядков, они "выше" их. У меня нет сомнения, что мы уживемся с украинцами, белорусами, молдаванами, татарами, ненцами, манси и пр. С сербами и даже с немцами.
Но с некоторыми кавказскими и азиатскими народами - мирно не уживемся. Казаки для того и служили на пограничье, чтобы беречь мир, держа порох сухим.
Хотя и бывают исключения.
Какого Вы рода-племени, как спрашивали у нас в старину? Если Вы православный - то брат мне по духу. Если русский и православный - то и по духу, и по крови. Насчет национальности: она у человека от рождения. Если родители разных национальностей, то дитя их - полукровка. Это объективно, и не является ругательством. Хорошо это или плохо - есть разные мнения. Я считаю, что брак людей разной веры и расы противоестественнен, ибо ребенок не воспримет полностью ни одной из традиций. Не для того Бог разделил все языки, чтобы всем вновь опять слиться в Новом Вавилоне. Кто хочет смешения всех рас и народов? - Сатанисты-глобалисты. Об этом можно у них прочитать, они этого не скрывают.
Можно ли жить в дружбе разным народам? - Можно и нужно! Особенно, если Родина общая. А если разные государства - можно иметь дружественных соседей. А посему я не отрицаю дружбы с той же Киргизией, Казахстаном и пр. Но это не должно быть поводом их экспансии в Россию. Все же свой родной народ (славян) я люблю более, чем прочие. И это нормально, как любовь к своим родителям.
А как вы отнеслись бы к тому, что после российского вмешательства в Киргизии, большинство "тамошних наций" посчитает нас оккупантами? Русских, по сообщениям и так убивают и избивают. Русские должны уйти из тех мест, или жить компактно, диаспорой, защищая себя.
Надеюсь, достаточно полно ответил Вам.
8. Дима : Национальная резня
2010-07-01 в 12:44

Территория Российской Империи зависит не от желания человека или элиты (Поляки до сих пор не понимают как они целенаправлено боролись-боролись за Великую Польшу до Тихого океана и ничего не вышло а Русские хотели только убежать от тягот и террора Ивана Грозного и в результате "покорили" Сибирь и Дальний восток и Америку), а от духовного делания народа. Чем выше духовный уровень удерживающего русского народа и присоединившихся к этому затратному бремени прочих, меньших народов тем быстрее идёт расширение территории России. Чем ниже нравственный уровень и духовное делание тем меньше территория России. Да и по всему миру так - чем бездуховнее народ тем он более разделён по национальным границам, тем выше его потенциал самоистребления, тем он беззащитнее от внешней агресии - так исчезали в истории и народы и государства. Только Римская Империя остаётся - константой. Но стремящиеся к бездуховности народы из неё выходят иногда вместе с территотией а другие кто стремиться к правде наоборот присоединяются.
Нации и созданы Богом для того что-бы не перенимать дурной пример друг у друга (отсюда их некоторая самоизоляция), но зато всё национально-доброе легко становится общечеловеческим. И когда у народов понижается духовный уровень, то там где они перемешаны это сразу выливается в желание разделиться отделится (в автономию или вообще или идёт этнический конфликт). Это похоже на отлив и сразу из воды появляюося острые камни. А если духовность и культура растут то все острые углы заливает и идут процессы объединения.
Сейчас Россия в неустойчивом состоянии. Если из Кремля и российской элиты и дальше будет исходить безнравственность и коррупция и тиражироваться на местах, -то, в соответствии с пророчествами, Россию ждёт утрата Сибири с переходом её под юрисдикцию Китая, а затем и нападение Китая на Россию и кровопролитная III Мировая Война.
А если будет покаяние народа и элиты и соответствующие дела (запрет абортов, запрет пропаганды пороков в средствах массовой информации, запрет всех форм сатанизма ...) то в соответствии с другими пророчествами территория России будет нарастать (Сибьрь сохраниться за Россией, присоединятся почти все славяне и Турция и все войны будут обходить Россию стороной).
7. Костантин : Re: История киргизского мятежа 1916 года в описании семиреченского духовенства
2010-07-01 в 12:32

5. Провинциалу
Россия всегда была сильна православием, которое сделало русских - русскими, а не горсткой племён северо-западе Европы. И история продвижения русских по Евразии стало возможным благодаря православию, а не воинственности или многочисленности русских. И именно благодаря православию многие инородцы (а не аборигены)стали более русскими нежели те, кто таковыми себя считает. Если мы сами станем православными не по названию, не нужно нам будет "крепить оборону" (Костантинополь перед падением тоже укреплял стены), а наоборот, готовить сани и телеги туда, куда ещё не пришло слово Христово. И как долго Вы собираетесь ждать русского правителя, который придёт и всё устроит(вернёт "исконно русские земли" отданные "диким" - такие как Казахстан и Киргизия, видимо - и "жёстко навёдёт порядок")? И как определять русскость правителей? В истории России немало великих людей, которые принесли славу России и не являлись, строго говоря, русскими , а также хватало "русаков", принесших немало горя Русской Земле.
-" кровь наших русских парней будет пролита безвозвратно и бесполезно" - видимо в России вы уже давно списали нас - многомиллионную, говорящую и пишущую (пока!)на русском языке семью разных народов (в том числе киргизского и казахского), по-прежнему смотрящих на Россию с надеждой (пока!), несмотря на предательство 1991-го года? Видимо, российскому правительству надо было ещё в 1916 году "сдать" бандитам и изуверам мирные сёла в Киргизии.

Может быть, Вы удивитесь, но мы существуем и ещё не исчезли, и хоть нас становится меньше, и мои дети учатся говорить на казахском, литургия в наших храмах (пусть в меньшем количестве, чем в России, но всё-таки строящихся и заполненных, причём верующими разнымх национальностей, "аборигенов" - по-Вашему, так как родились мы не в России) служится на церковнославянском, а в Светлое Воскресенье вы услышите даже от неправославных -
Христос Воскресе!
6. Елена : Константину
2010-07-01 в 10:51

Написала этот "провокационный" комментарий под впечатлением статьи, не подумав как он будет не толерантно выглядеть. Но останусь при своем мнении о диком народе (без кавычек). Предупрежден, значит вооружен.
5. Провинциал : Re: История киргизского мятежа 1916 года в описании семиреченского духовенства
2010-07-01 в 10:12

4. Константин

- Не стоит причислять наших правителей после 1917-го к русским., как не стоит относить к собственности "диких" исконно русские земли. Их и так немало передали "угнетенным дикарям" верные ленинцы.
А Россия сильна русским народом, коего у нас подавляющее большинство пока. Сколько сможем удержать своих земель - столько и будет. Ни помощь, ни объедининие с дикарями и Ордой крепости нашим границам не прибавят. Оборону нужно восстанавливать, а ее уничтожают.
Пока не будет русской власти - не будет и крепкого государства. Ну не нужно оно потомкам пришлых безродных хищников!
И не нужно нам лезть в Киргизию или еще куда - аборигены от этого благодарнее не будут, а кровь наших русских парней будет пролита безвозвратно и бесполезно. Они здесь нужны, в России, на своих рубежах и границах.
Россия должна стать вновь унитарным государством, никаких автономий и "республик" быть не должно все граждане должны быть равны в правах. И порядок должен поддерживаться предельно жестко. Разумеется, при законной власти, не при нынешней.
4. Константин : :Елене
2010-07-01 в 09:14

А мы по-прежнему "с этими дикими народами" живём, и церкви строим, а от России скоро с такими взглядами только Московская кольцевая останется, да и там, пожалуй, скоро одни "дикие народы" останутся, в том числе и русские "дикари". А уж с цивилизованным уничтожением собственного русского народа правителями России прошлой и нынешней никакие киргизы не сравнятся.
3. Игорь : мы обязаны вернуться
2010-07-01 в 03:43

Сильный и поучительный материал. А вот комментарии провокативные. Россия должна контролировать эти земли. Мятежи и бунты всегда были следствием ее ослабления. После сдачи Среденей Азии чеченские войны стали неизбежными. Сдай она сейчас Северный Кавказ, заполыхает Поволжье.
Эдак одна Москва останется, в окружении орд неприятеля. Россия обязана вернуться к границам СССР. Для блага бесхозных народцев и своего собственного.
Но все возвращается на круги своя. Орда сама просит придти русских и навести порядок, как в Оше.
2. Макар свирепый : Re: История киргизского мятежа 1916 года в описании семиреченского духовенства
2010-06-30 в 23:52

Действительно, какой кошмар. Мы то через год своих попов вполне культурно к стенке ставили. А это. Нет, это не комильфо. Пойду самогоночки выпью.
1. Елена : Re: История киргизского мятежа 1916 года в описании семиреченского духовенства
2010-06-30 в 11:03

И с этими дикими народами мы жили в СССР? У меня просто нет слов. Да уж обратно точно не хочется, пусть лучше режут друг друга. Спасибо за публикацию. Историю надо знать.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме