Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

О понятиях «волость» и «земля» в Древней Руси

Максим  Жих, Русская народная линия

Русская цивилизация / 19.03.2010


Предварительные замечания …

Говоря о путях восточнославянского политогенеза и о сущности общественно-политического устройства Древней Руси, следует отметить, что один немаловажный аспект этой проблематики всегда был и остаётся, в значительной мере, обойдён вниманием исследователей.

Речь идёт о том, что практически не изученным был и остаётся вопрос о том, как сами жители Древней Руси понимали своё «социально-политическое устройство» (в данном случае заключаю это понятие в кавычки, так как это термин современной науки, а я говорю о том, как мыслили люди Древней Руси). В каких категориях они его понимали и в каких терминах описывали?

Никаких монографических исследований по этой проблеме не существует. Есть только отдельные заметки, посвящённые частным вопросам. А каких-либо серьёзных исследований, посвящённых проблеме восприятия жителями Древней Руси своего общественного и политического устройства, к сожалению, никогда не предпринималось. А, между тем, на наш взгляд, именно в исследовании этого вопроса заключается серьёзная возможность дальнейшего продвижения науки о Древней Руси вперёд. Только при его исследовании возможно дальнейшее продвижение в области изучения общественно-политического устройства Древней Руси. Иначе получится бесконечное топтание на месте, которое мы нередко видим в современной историографии.

Разумеется, изучение этого вопроса осложнено тем, что характер общественного строя Древней Руси - предмет острой непрекращающейся дискуссии. Но, как нам кажется, именно из-за игнорирования вышеназванной проблемы дискуссия стала в известной мере заходить в тупик. Надо посмотреть на проблему ad fontem, разумеется, ни в коем случае не игнорируя теоретический уровень познания.

В историографии принято нередко экстраполировать на Древнюю Русь термины современной науки, которые, строго говоря, очень часто приложимы лишь к обществам позднего средневековья и нового времени и не задумываться о том, существовали ли в Древней Руси эти понятия или какие-то их смысловые аналоги? Были ли в древнерусском языке какие-то слова для обозначения этих понятий?

«Государство», «политический институт», «племя», «община», «монархия», «феодализм», «город-государство» и т. д. и т. д. - вот лишь малая часть понятий современной науки, которые историки, так или иначе, экстраполируют на Древнюю Русь. Но, были ли эти понятия в Древней Руси? Если да, то, как они обозначались? Кстати, от ответов на эти вопросы в какой-то мере зависит и ответ на вопрос о том, были ли сами эти явления в Древней Руси. И, если были, то, как их воспринимали сами люди Древней Руси. В каких категориях выражали они свои понятия.

Понятно, что для того, чтобы дать ответ на этот вопрос необходимо сквозное и исчерпывающее рассмотрение всех упоминаний любых терминов, связанных с социально-экономическими и социально-политическими отношениями, присутствующих в древнерусских источниках. Разумеется, эта работа требует совсем иного уровня и объёма, чем может быть уделено ей в рамках настоящей статьи, но, если она будет впоследствии осуществлена, то мы получим новые данные, которые, как нам кажется, смогут существенно уточнить и изменить все наши представления об общественном и политическом строе домонгольской Руси.

В данной статье мы попробуем, по возможности кратко, высказать некоторые предварительные соображения о таких древнерусских терминах, как земля и волость, ведь именно они, так или иначе, обозначали в древнерусском языке те понятия, которые мы ныне называем страной или государством. Собственно то, что волость и земля - это некие территориально-политические и социально-политические образования Древней Руси историкам было понятно давно, но их конкретная семантика по сей день остаётся, во многом, не раскрытой. В дореволюционной историографии общим местом было то, что этими терминами обозначались те самые древнерусские социально-политические единицы, которые с позиций современной науки можно было бы назвать «городами-государствами». При этом историки того времени, как правило, не анализировали детально семантику этих понятий и не разграничивали их сколько-нибудь чётко, употребляя как взаимозаменяемые понятия, и эксплицитно предпочитали то одно, то другое из них. Нередко в дореволюционной историографии употреблялось и двойственное название: земли-волости[1]. Эти тенденции были продолжены в советской[2] и в современной историографии[3].

Преодолеть эту тенденцию априорных суждений о древнерусских волостях и землях попытался недавно А. А. Горский[4]. Учёный разграничил их и пришёл к выводу, что понятие земля в древней Руси употреблялось в двух значения:

1) Для обозначения независимых государств (Русская земля (как государство периода её политического единства и как совокупность всех отдельных своих частей - в последующий), Греческая земля, Болгарская земля, Лядская земля, Угорская земля, и т. д. Они же могли обозначаться просто как Русь, Греки, Болгары, Ляхи, Угры и т. д.);

2) Так обозначались крупные территориальные единицы Руси, сформировавшиеся на основе отдельных её волостей - владений тех или иных семейств княжеского рода Рюриковичей[5].

Полностью соглашаясь с учёным в том, что древнерусские понятия волость и земля вовсе не являются семантически тождественными, вместе с тем согласиться с его интерпретацией последнего из них (как впрочем, и первого, но об этом ниже) невозможно.

Понятие земля, на наш взгляд в Древней Руси использовалось в следующих значениях:

1) Оно обозначало различные государства - ближних и дальних соседей Руси: «греческая земля», Угорская земля, Болгарская земля, Греческая земля[6] и т. д.[7] Причём, оно использовалось не в социально-политическом смысле, а в географическо-территориальном и обозначало преимущественно территорию, занятую тем или иным этносом или государством (или, нейтральнее, политическим объединением). Когда летописец говорил о тех или иных этносах и государствах в политическом смысле он употреблял иную терминологию, говоря просто: Греки, Угры, Ляхи, Болгары[8] и т. д. А. А. Горский, не видя разницы между географически-территориальным и социально-политическим аспектами семантики этих двух разных обозначений, на наш взгляд, не прав[9];

2) Оно обозначало всю русскую землю, точнее - совокупность всех древнерусских земель. В этом случае оно использовалось в территориально-географическом и ментальном смыслах, а иногда в этническом, обозначая собой то понятие, которое мы называем «древнерусской народностью» - т. е. восточнославянскую этническую общность времён Киевской Руси.

3) Наконец, это понятие - земля - могло применяться к отдельным регионам Древней Руси, но, преимущественно в территориально-географическом смысле, а не в социально-политическом. В этом случае она (земля) получала название по имени своего главного центра - города: Киев - Киевская земля, Новгород - Новгородская земля, Чернигов - Черниговская земля, Суздаль - Суздальская земля; Галич - Галицкая земля, Смоленск - Смоленская земля, Ростов - Ростовская земля, Рязань - Рязанская земля и т. д.[10]

Учитывая то, что в случае 1 мы видим, что применительно к соседним с Русью этносам и государствам для обозначения их в территориально-географическом и социально-политическом смыслах употреблялись разные термины-понятия, мы вправе ожидать того, что и применительно к городам-государствам Древней Руси в источниках будут употребляться разные термины, когда речь о них будет идти в социально-политическом или территориально-географическом смысле. В пункте 3 мы установили, что в последнем случае к ним применялся термин земля. А в первом?

Есть основания считать, что если древнерусская полития («город-государство») в территориально-географическом смысле обозначалась в источниках термином земля, то в социально-политическом смысле - волость. Эти понятия (волость и земля) ни в коем случае не синонимы. Они обозначали совершенно разные понятия и применялись в различных ситуациях для обозначения совершенно разных понятий. Исследователи, которые их сближали, а тем более отождествляли, были, на наш взгляд, неправы.

Понятие волость использовалось всегда только в социально-политическом (либо территориально-политическом) смысле, обозначая собой тот древнерусский социально-политический организм, который, мы, на языке современной науки, называем «город-государство»[11]. Других значений оно в Древней Руси, на наш взгляд, не имело. Древнерусское понятие волость представляло собой прямой смысловой аналог античного понятия полис - город-государство[12].

Попытку обосновать иной вывод в новейшей историографии первым предпринял А. П. Толочко. Историк наиболее чётко и последовательно сформулировал вывод об отсутствии в Киевской Руси самостоятельных государств-земель. По мнению ученого, волость в Древней Руси - это ни что иное, как княжеское владение[13]. Многочисленные упоминания о Киевской, Черниговской, Смоленской и других волостях означают «комплекс волостей, принадлежащих тому или иному столу - Киевскому, Переяславскому, Черниговскому и т. д. Именно в этом и состоит «государственный» феодализм, о котором применительно к Руси XI - XIII вв. много говорили в литературе, но так и не раскрыли сущность этого явления. «Государственность» феодализма в Киевской Руси состояла в государственной принадлежности земельных владений, раздаваемых князем соответствующей земли, но не просто как частным владельцем, а как главой государства. Владельческие права как киевского князя, так и князей других земель зависели от обладания соответствующим столом... Эти земли принадлежали не лично князю, а тому государственному «посту», который он занимал»[14]. Ещё дальше исследователь идёт в свой новейшей работе, где развивая концепцию государственного феодализма Л. В. Черепнина, он отметил, что древнерусские «князья (видимо и все остальные) мыслили Русь не в виде территориальных массивов, но в виде групп семейств княжеского рода. Земля обретала очертания не сама по себе, но потому, что становилась обладанием («отчиной») определённого семейства. Единство земли (если о нём можно говорить) сохранялось не потому, что она «земля», но потому, что семейству удавалось удерживать её (не смотря на любое количество дроблений) в качестве коллективного семейного достояния. Судьбы таких образований (да и само их существование) были теснейшим образом связаны с конфигурацией владеющих ими кланов, всякий раз повторяя изменения в количественном, возрастном и прочем состоянии каждого из них»[15]. И более того: «Человек XII - XIII веков подошел бы к проблеме (социально-политического деления Руси - М. Ж.) с противоположной стороны (чем современные учёные - М. Ж.). Он, быть может, и оставил бы очертания земель (если б ему объяснили концепцию инструментальной карты) (древнерусских: Киевской, Смоленской, Рязанской и т. д. - М. Ж.), но ярлыки на них заменил бы на «Ольговичи», «Юрьевичи», «Ростиславичи» и т. д.»[16].

Такие построения в корне противоречат всем источникам. Во-первых, ни из каких источников нам не известна применительно к регионам Древней Руси и её социально-политическим единицам столь нелепая и фантастическая терминология: «Ольговичи», «Юрьевичи», «Ростиславичи» и т. д.

Что же касается сути построений А. П. Толочко, то его идея о том, что древнерусская волость представляла собой ни что иное, как владение той или иной ветви Рюриковичей нашла горячего сторонника и продолжателя в лице А. А. Горского[17].

Более гибкой и историчной является позиция Н. Ф. Котляра, который попытался подойти к определению семантики понятия волость не статически, а динамически и проследить по источникам эволюцию его содержания. По мнению учёного - правда, выраженному не очень чётко - первоначально волость представляла собой связанную с городом округу, и лишь затем трансформировалась в княжеское владение[18].

При этом и Н. Ф. Котляр, и А. П. Толочко, и А. А. Горский при обосновании своих положений используют лишь выборочные, отобранные довольно субъективно, а точнее - тенденциозно свидетельства источников (особенно это относится к двум последним учёным) и старательно опускают те, которые противоречат их концепции, или хотя бы даже прямо не работают на неё. На это недавно - применительно к построениям А. П. Толочко - справедливо обратил внимание А. В. Журавель. Учёный привёл ряд иных летописных свидетельств, показывающих совершенно иную семантику понятия волость в Древней Руси: «Новгородци бо изначала и Смоляне и Кыяне и Полочане и вся власти яко ж на думу на вече сходятся; на что же старейшии сдумаютъ, на томъ и пригороди станутъ»; «соидеся вся волость новгородская - пльсковичи, ладожане, роушане, корела, ижера, вожане»; «мы есмы волная князя прияли к собе и крест целовали на всем, а си яко не свою волость творита»; «ходи Ярослав ратию на Цьрниговскую волость с новгородци и со всею властью своею на Михаила»[19]. Как верно указывает А. В. Журавель, в этих летописных известиях «волость сходится на вече, идёт на войну»[20] и т. д. То есть понятие волость включало в себя в древнерусский период как территорию, тянувшую к определённому городу (Киеву, Чернигову, Новгороду, Смоленску и т. д.), так и проживавшее на этой территории население и его политические структуры. Проще говоря, под термином волость в древнерусских источниках подразумевается некое социально-политическое образование, которое на языке современной науки будет логичнее всего называть «город-государство».

Но как же быть с теми известиями, которые «формально допускают толкование»[21] волости как княжеского владения? Как можно согласовать их с теми, которые позволяют определять её в качестве «города-государства»? Здесь, как подметил А. В. Журавель, конструктивное направление дальнейшего исследования наметил - в приведённом выше высказывании из своей монографии 1992 г. - А. П. Толочко, но, к сожалению, не развил его впоследствии[22]. Развивая мысли А. П. Толочко, А. В. Журавель попытался объяснить кажущуюся противоречивость семантики понятия волость, которую мы видим в источниках: «носителем государственного, властного в современном смысле слова начала в больших волостях были не князья, а сами волости в лице населяющего их народа, и тогда упоминаемый им (А. П. Толочко - М. Ж.) «пост» действительно окажется не монархическим престолом, а постом без кавычек - должностью, получение которой лишь отчасти зависело от места князя в иерархии Рюриковичей, а в конечном счёте определялось позицией волости-народа... если княжеская власть (княжение) - прежде всего должность в волости-земле, а не трон, доставшийся от предков, то и волость-земля - не княжество и не государство (Если нет государя, то где же государство? - примечание А. В. Журавеля - М. Ж.), а значит, княжеское держание волости означает не реализацию феодальной собственности, а княжеское управление территорией и кормление за счет жителей данной волости. Власть сама по себе не может создать собственность, а всего-навсего сменить собственника, и потому черниговский, смоленский, суздальский и любой иной князь, получив волость-власть, не мог передать своей «младшей братии» волости-территории в собственность; он раздавал волости им в управление, т.е. передавал им часть своих властных полномочий - ни больше, ни меньше. Именно об этом на самом деле говорят все приводимые А.П. Толочко летописные тексты, а вовсе не о «сфере феодального землевладения» или «феодально зависимом комплексе земель (? - ремарка А. В. Журавеля - М. Ж.), находящихся в пределах этих [Черниговских, Суздальских - пояснение А. В. Журавеля - М. Ж.] земель. Важно отметить, что активная борьба князей за волости и неразрывная связь их с волостями на самом деле не означает обязательно, что князья были собственниками или господами этих волостей. В волостной триаде «власть - земля - народ» ни одна из составных частей не может отсутствовать, и первый элемент ее всецело принадлежал князьям. Но действовать они могли только в рамках, заданных этой структурой, т.ч. выход за эти пределы означало разрушение волости как таковой. Коль скоро термин «волость» в значении «народ» продолжал употребляться на протяжении всего древнерусского времени, то говорить о распаде исходного единства рано»[23].

Таким образом, князь - правитель - очень далёкий от монарха - волости и в этом смысле она в источниках может обозначаться как «его владение». Но князь вторичен по отношению к волости, существующей до него, и не зависимо от него. Это мы хорошо видим в ряде свидетельств источников. Например, в «Сказании о Борисе и Глебе» говорится, что Ярослав посадил своих сыновей по - уже существующим - волостям Древней Руси: «Изяслава Кыеве старейшаго, а Святослава Чернигове, а Вьсеволода Переяславли, а прокыя по инем волостем»[24]. Волости здесь представлены уже существующими - первичными по отношению к ним и независимыми от них социально-политическими единицами. Ещё более красноречиво свидетельство Новгородской Первой летописи: «грады почаша бывати по местом, преже Новгородчкая волость и потом Кыевская»[25].

В. В. Пассек отмечал в своё время, что в летописях под словом «город» подразумевается нередко «целая страна, область, со всеми её деревнями, сёлами и городами, бывшими под защитой главного или стольного города, который собственно и назывался городом, а все другие, находившиеся в той области или уделе, в отношении его считались пригородами».[26] Русь, по мнению историка, «распадалась на области, из которых каждая имела своих старейшин и свой срединный город, который со своими старейшинами господствовал над всею областью».[27] Понятие города, по мнению В. В. Пассека «Поглощало в себе понятие целой страны. Город есть мысль, сердце, дух страны; он господин, он владыка».[28] Именно эти городские волости - «города-государства» Древней Руси - и называются в источниках волостями.

Попытка А. П. Толочко и А. А. Горского доказать, что термин волость в Древней Руси обозначал собой ни что иное, как княжеское владение опирается на выборочный и субъективный анализ источников и поэтому должна быть решительно отвергнута. Рассмотрение всей совокупности источников чётко показывает, что под волостью в домонгольской Руси понималась некая территория со своим стольным городом и с жившими на ней людьми, организованными в социально-политическом отношении. Т. е. волость - это «гражданский коллектив», занимающий определённую территорию с главным городом, по имени которого волость и получает своё название (а вовсе не от управляющей ею ветви Рюриковичей), который лишь управляется князем. Древнерусское понятие волость - это прямой смысловой аналог античного понятия полис - «город-государство». Различие между понятиями волость и земля, как соответственно территориально-географическим (и в некоторых случаях территориально-политическим этническим и ментальным) термином (земля) и социально-политическим, а в некоторых (волость) прослеживается в источниках совершенно чётко[29]. Путать и смешивать их, как это нередко имеет место в историографии, неправомерно.


[1] Все указанные представления см. например в работах: Сергеевич В. И. 1) Вече и князь. М., 1867; 2) Русские юридические древности. Изд. 2-е. СПб., 1900-1902. Т. I-II; Хлебников Н. П. Общество и государство в домонгольский период русской истории. СПб., 1871; Ключевский В. О. Курс русской истории. Часть I // Ключевский В. О. Сочинения в девяти томах. Т. I. М., 1987; Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. М., 2005; Дьяконов М. А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. СПб., 2005; Любавский М. К. Историческая география России в связи с колонизацией. М., 1909; Середонин С. М. Историческая география. Пг., 1916; Грушевский М. С. Киевская Русь. СПб., 1911; Пресняков А. Е. Княжое право Древней Руси. Лекции по русской истории. Киевская Русь. М., 1993 и т. д.   

[2] См. например: Юшков С. В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М.; Л., 1939; Черепнин Л. В. К вопросу о характере и форме Древнерусского государства Х – начала XIII в. // Исторические записки. Т. 89. М., 1972; Котляр Н. Ф. Формирование территории и возникновение городов Галицко-Волынской Руси IX-XIII вв. Киев, 1985 и т. д.

[3] См. например: Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки социально-политической истории // Фроянов И. Я. Начала русской истории. Избранное. М., 2001; Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Города-государства Древней Руси. Л., 1988; Майоров А. В. Галицко-Волынская Русь: Очерки социально-политических отношений в домонгольский период. Князь, бояре и городская община. СПб., 2001; Петров А. В. От язычества к Святой Руси. Новгородские усобицы (к изучению древнерусского вечевого уклада). СПб., 2003 и т. д.

[5] Горский А. А. 1) О древнерусских землях…; 2) Русь… С. 79, 130-146.

[6] Перечень летописных упоминаний см.: Горский А. А. Русь… С. 79. Примеч. 5.

[7] Аналогичной была терминология и в переводных произведениях: Горский А. А. Русь… С. 79.

[8] Перечень летописных упоминаний см.: Горский А. А. Русь… С. 79-80. Примеч. 7.

[9] Аналогичным образом летописец различает эти два аспекта и применительно к восточнославянским этнополитическим объединениям: ср. употребление им терминов-понятий деревляне и Деревская земля в рассказе о гибели Игоря и «мести Ольги» древлянам: Повесть временных лет. Подготовка текста, перевод, статьи и комментарии Д. С. Лихачёва / Под реакцией В. П. Адриановой-Перетц. 3-е изд. / Подготовка издания и дополнения М. Б. Свердлова. СПб., 2007. С. 26-29.

[10] Горский А. А. Русь… С. 130-140.

[11] Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Города-государства…

[12] Кстати, ещё один любопытный момент в продолжение этой темы: Ю. В. Андреев заметил, что древние греки представляли свой полис единственной возможной формой человеческого общежития. Поэтому, Гомер поселяет в полисах все народы вплоть до киммерийцев: Андреев Ю. В. Андреев Ю. В. Раннегреческий полис (гомеровский период). СПб., 2003. С. 69-70 и сл.

По всей видимости, аналогично мыслили и в Древней Руси, представляя свою волость единственно возможной формой человеческого общежития: у летописца то «реша греци» (Повесть временных лет. С. 33), то «реша козари» (Там же. С. 12) и т. д. – т. е. он переносит на те народы, о которых мы доподлинно знаем, что никакого органа, аналогичного древнерусскому вечу у них не было, те термины, которыми обозначалась вечевая деятельность древнерусского населения и – шире – его коллективная социально-политическая активность (ср.: Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX-XII вв.): Курс лекций. М., 1999. С. 87).

[13] Толочко А. П. Князь в Древней Руси: власть, собственность, идеология. Киев, 1992. С. 153.

[14] Там же. С. 160-161.

[15] Толочко А. П. «История Российская» Василия Татищева: Источники и известия. М.; Киев, 2005. С. 294-295.  

[16] Там же.

[18] Котляр Н. Ф. Формирование территории… С. 12-16. 

[19] Словарь древнерусского языка (XI-XIV вв.). Т. 1. М., 1988. С. 444-445, 469-470. Ср. с указанием Воскресенской летописи: «половци же услыша всю Русскую землю идущу, бежаша за Дон…» (Воскресенская летопись. Ч. 1. Рязань, 1998. С. 138).

[20] Журавель А. В. С. В. Юшков – наш современник // Сборник Русского исторического общества. 2003. Т. 6 (154). С. 339.

[21] Там же.

[22] Там же.

[23] Там же. С. 339-340. «Внутренние» цитаты см: Толочко А. П. Князь в Древней Руси… С. 162.  

[24] Успенский сборник XII-XIII вв. М., 1971. С. 62.

[25] Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов / Под ред. А. Н. Насонова. М.; Л., 1950 (репринт – Полное собрание русских летописей. Т. III. М., 2000. С. 104.

[26] Пасек В. В. Княжеская и докняжеская Русь // Чтения в Обществе истории и древностей российских. 1870. Кн. 3. С. 73. 

[27] Там же.

[28] Там же. Аналогичного мнения – с теми или иными отличиями – придерживалось большинство дореволюционных учёных. См. например: Беляев И. Д. Рассказы из русской истории. М., 1956. Кн. 1. С. 6; Никитский А. И. Очерк внутренней истории Пскова. СПб., 1903; Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории…; Градовский А. Д. Государственный строй Древней Руси. СПб., 1868; Сергеевич В. И. 1) Вече и князь…; 2) Русские юридические древности…; Забелин И. Е. История русской жизни с древнейших времён. Ч. 1. М., 1908; Корф С. А. История русской государственности. Т. 1. СПб., 1908; Никитский А. И. Очерк внутренней истории Пскова. СПб., 1903; Самоквасов Д. Я. Древние города России. СПб., 1873; Ключевский В. О. Курс русской истории…; Пресняков А. Е. Княжое право…; Дьяконов М. А. Очерки… и т. д. Не была эта идея полностью забыта и в советской историографии. Ср. слова С. В. Юшкова: «территориальный округ, тянувший к городу, так тесно с ним связан, что когда говорят о передаче города, то это означает и передачу городской округи. Город без окружавших его земель в это период (в Киевской Руси – М. Ж.) не мыслится» (Юшков С. В. Очерки по истории… С. 136. Ещё больше следовал С. В. Юшков этой концепции в ранних своих работах. См. например: Юшков С. В. Феодальные отношения в Киевской Руси // Учёные записки Саратовского университета. Т.3. Вып. 4. Саратов, 1925). Ныне эта – магистральная и верная, на наш взгляд, – историографическая  линия нашла продолжение и развитие в работах И. Я. Фроянова и учёных его школы. См. например: Фроянов И. Я. Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки социально-политической истории; Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Города-государства…; Дворниченко А. Ю. Русские земли Великого княжества Литовского: Очерки истории общины, сословий, государственности (до начала XVI в.). СПб., 1993; Пузанов В. В. Княжеское и государственное хозяйство на Руси X-XII вв. в отечественной историографии XVIII-начала ХХ в. Ижевск, 1995; Майоров А. В. Галицко-Волынская Русь…; Кривошеев Ю. В. Русь и монголы: Исследование по истории Северо-Восточной Руси XII–XIV вв. СПб., 2003; Михайлова И. Б. Служилые люди Северо-Восточной Руси в XIV — первой половине XVI века: Очерки социальной истории. СПб., 2003; Петров А. В. От язычества…; Кривошеев М. В. Муромо-Рязанская земля: Очерки социально-политической истории XI – начала XIII вв. по материалам повестей. Гатчина, 2003 и т. д. Постепенно эти идеи утверждаются в науке и вне рамок историографического направления, связанного с именем И. Я. Фроянова. В частности в историко-правовой науке. См. например: Древнерусское государство и право / Под ред. Т. Е. Новицкой. М., 1998; Теория государства и права. Ч. 1. Теория государства. М., 1995.

[29] Что, впрочем, не исключает – в отдельных случаях – сближения их семантики. Ср. приведённое в примечании 19 известие Воскресенской летописи.



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме