Моя Радуница

Из очерка "Счастливая жизнь мученика Александра"

В первый вторник, следующий за Пасхальной неделей, православные отмечают радуницу (радоницу) - поминальный день.

...А о чём же мы все-таки ещё плачем, теряя близких?

Моя мама говорит о моем умершем отце: "Сашу жалко!" Конечно, жалко - в связи с теми муками, что претерпел, умирая. Но "мёртвым не больно", и теперь, коль душа его устремилась к жизни вечной, что ж жалеть его, а не нас!

Стоп! Вот именно! Мы в этих рыданиях жалеем, прежде всего себя, оттого что с кончиной близкого человека в нас словно угасает часть нашей сущности, связанная с ним, которую невозможно вычленить в отдельное, ибо своей сущностью он врос в нашу. Вот по этой-то потере мы и рыдаем.

РадоницаЕсли же вдуматься, то это слёзы не только малодушия (де, как мы теперь будем без него, "на кого ты меня покидаешь" и т.д.), но и маловерия. Мы думаем, что человек ушёл навеки, в бездну, а ведь он ушёл только из жизни земной, но отнюдь не из жизни мира. Мы, маловерные, в плаче усомняемся - в возможности загробного существования.

И все-таки в этих плачах есть прямое свидетельство инобытия души. Что-то накатывает, и не поймёшь - откуда, и отчего именно в эту минуту.

...Погода была точно такая же, как и 14-го февраля, когда хоронили. Что странно, с ночи нахлынули одновременно - и сильное похолодание, и снегопад, и мощный ветер.

Утром я один съездил на кладбище, прошелся по непогоде от троллейбусного круга пешочком - через заледенелые овраги.

Ни единой души на кладбище не было.

На отцовой могиле неизвестная заботливая рука аккуратно выложила венки, снова заснеженные, переставила свечной огарок поближе к кресту. (В тот же день я узнал, кто это. Тамара, соседка маминой подруги, "странноватая". Ну, коль такой человек ходит кормить птичек на отцову могилу, то у отца там всё в порядке.)

"Привет, батя! - Говорю. - Привет, дед!" Читаю им троекратно "Боже духов и всякия плоти", снегопад прекращается, выходит солнце. Пока читаю "Отче наш" да иное, ветер свечу не задувает, а я её на всякий случай заслоняю ладонями.

Башка, хоть и с каким-никаким разумом, а не вмещает: тело отца лежит рядом, на глубине 1,5-2 метра.

Святые отцы говорят нам, что хорошо и должно - бывать на родных могилках (словцо-то, а? - не могила, а могилка; ласковое, тёплое). И тут надо читать поминальные молитвы. А почему? Да потому: в день Страшного суда каждый встанет из гроба в том самом месте, где похоронен, по-украински говоря, похован. Так что "лежи-лежи, пресветлый друже...".

Мне теперь часто кажется, что и я сам - словно уже тоже там, с отцом и дедом, гляжу на мир из-под этой земли, "уже спокойный, бережный, непьяный...", отсюда. Вроде бы немалое количество дорогих мне людей окружает меня, ходит по земле, но мне уже не боязно расстаться с ними, я уже многое (всё?) от них получил, и, быть может, кое-что отдал...

...Но какую неодолимую печаль, скорее скорбь, вызывает ощущение необратимости! "Никогда". Не о том ли гениальное стихотворение Эдгара По "Ворон", неизменным рефреном "Nevermore!", по сей день провоцирующее в русских стихотворцах тягу к переводу.

"Никогда!"

Да, ужасно, - никогда на земле. А есть ли утешение в надежде на встречу на небесах?

"Но жду его, он за тобой!" - писал Пушкин в пронзительном сочинении "Для берегов отчизны дальной...", ожидая обещанного поцелуя от умершей возлюбленной - там.

А святые отцы о встрече на небесах нам говорят вот что. У преподобного Амвросия Оптинского кто-то (наверное, из Шамординских сестёр-монахинь) спросил: "Батюшка, ведь не может ощущать в будущей жизни полного блаженства тот, у которого близкие родные будут мучиться в аду?" Старец ответил: "Нет, там этого чувства уже не будет; про всех тогда забудешь. Это всё равно, как на экзамене. Когда идёшь на экзамен, ещё страшно, и толпятся разнородные мысли; а пришла - взяла билет и про всё забыла".

И хотя нам, мягко говоря, нет оснований не доверять нашему любимому старцу, всё же хочется верить во встречу - там. "Мы встретимся с тобою там..."

Как оказалось, жизнь гораздо быстротечней, чем можно было вообразить в юности. (Теперь время ускорилось вообще - индивидуальное и общее.) Есть и правота в словах стихотворца: "смерть - это то, что происходит с другим..." Смысл здесь в том, что как твоя смерть ни близка, а зазор меж живым и мёртвым все же остается, и он заключен в этой самой малости: один мёртв, а другой жив, сколь бы, предположим, он в эту минуту ни хотел и сам присоединиться к почившему. Живой, как это ни диссонирует со смертью, всё еще склонен есть-пить-спать.

Два аккордеона

...Ехал на электричке из Белгорода в Харьков, вёз своим детям дедовский аккордеон, требующий ремонта. На "межгосударственном" перегоне меж Наумовкой и Казачьей Лопанью посередь вагона раздался аккордеонный звук. Заиграл худенький парень лет двадцати, в кепочке и курточке из серой плащовки, просто сидевший на лавочке, повернувшись в проход. Он не возник в дверях, как водится у вагонных музыкантов, а просто сидел и играл. Его несильного голоса я почти не слышал. Мне хватило звука аккордеона.

Паренёк исполнил "На сопках Манчжурии", "Отцвели уж давно хризантемы в саду", "В землянке", "Одинокую гармонь". Спокойно, без цыганского или попрошайнического надрыва и пережима. Словно бы для себя - как играл, скажем, мой слепой отец, сидя в одиночестве в квартире. Для вагонного жанра это оказалось неожиданно, ново. Наповал. Вагон был заполнен, и все женщины, среди которых было немало мешочниц, в том числе и бывшего интеллигентного вида (теперь они ездят бригадами - возят легальный и полулегальный товар из страны в страну), захлюпали носами, кто-то стал подпевать. И денежек трепетному исполнителю, все-таки прошедшему под занавес с кульком по вагону, подкинули.

Новое небо и новая земля

Теперь - мир другой, вне всякого сомнения.

Совершенно отчетливо могу сказать это о маме и себе. "Теперь живу - словно за пределами реальности", - говорит мама.

Первые дни по кончине отца мне было дико на улицах смотреть на людей, да и сейчас иногда возникает странное ощущение: зачем суетится и немалый город Белгород, и в несколько раз больший Харьков, во имя чего вся эта беготня, когда с потерей отца словно утрачивается для меня смысл бытия вообще.

Более того, я поначалу ловил себя на ревности к живым, особенно тем, кто прожил больше 76-ти. Я вздрагиваю, когда говорят о восьмидесятипятилетних ветеранах, или - уж пуще того - показывают по телевидению британскую супружескую пару, отметившую в этом году 80 лет (!) совместной жизни - ему 105, а ей 100 лет!

Это похоже на греховный ропот зависти, но что может с собой поделать живое сердце - переживающее оставленность?

Но ведь жизнь моего отца была! Была - не короткая, внятная, в семь с половиной десятилетий. ("Дние лет наших, в нихже 70 лет, при большой крепости - до 80-ти, и множае их труд и болезнь".) Жизнь была - мученическая, а значит, важная и нужная, отчётливая, вместившая.

Как струйка дыма

Александр Минаков"Моя любовь - не струйка дыма-а-а, что тает при сиянье дня-а-а..." - пелось в довоенном шлягере.

Несколько лет я назад щелкнул отца с крыльца, курившего на балконе, своим зеркальным "Зенитом-Е", который они с мамой купили мне, еще студенту, в 81-году.

Теперь, когда я гляжу на отцову фотокарточку, где он словно витает в сигаретной дымке, то подумываю, сколь точен оказался вообще этот визуальный образ - облачка, уносящего отца в вечность. Облачко колеблется, медленно меняет очертания, истаивает, а с ним истаивает - для земной жизни - и человек.

Приуготовление

Лишая нас самых близких людей, Смерть тем самым словно приуготовляет к пониманию Вечности, всё более обращает к ней лицом. С каждой родной кончиной происходит отрывание нас от земной жизни.

Почему-то вспоминается такая аналогия. Когда мне было 19 лет, молодая симпатичная хирургиня, перед удалением мне миндалин, просвещала: "В результате частых ангин ваши гланды словно припеклись, приварились к стенкам горла. Теперь необходимо сначала оделить их от стенок, а затем - надеть серебряную петельку и - раз! - оторвать, отрезать одним махом ножку миндалины". Хорошо сказано, да в реальности всё оказалось не так уж просто. Мои миндалины приварились весьма. Эти самые отрывания продолжались минут сорок, уже переставала действовать анестезия. Я докторице захаркал кровью весь халат. Отчетливо помню, как сжимался весь организм, а прежде всего затылок, когда она изогнутой лопаточкой отдирала гланды от горловых стенок.

Латиняне сказали: человек умирает столько раз, сколько раз он теряет близких.

Вот я и думаю, что смерти близких - это и есть такие отрывания жизни от нас, поскольку мы уж очень припеклись к ней, привязались к ближним своим. Вот нас последовательно и отрывают "от стенок" мира сего, дабы мы отвыкали. А потом - раз! - и наш собственный переход в другое.

Вообще-то, при правильной жизни, человек должен с радостью смотреть своей смерти в лицо, ждать её прихода - как спасения и избавления, как порога жизни лучшей, вечной.

И вот слова Христа: "Бог не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы".

Христос нас учит судьбой Своей, что и за гробом - жизнь.

Иными словами, смерти нет.

Год спустя

Стал сниться мне отец почти каждую ночь в марте 2006-го.

Зима задалась редкая, снежная да морозная, о таких мы уже и подзабыли. 31-го января, на отцов день рожденья, прибыли с мамой на кладбище, предусмотрительно захватив совок. Снег, хоть и глубок был, да свеж, мягок. Я за 15 минут прорыл проход от дороги до могилы, расчистил площадку у ограды.

А солнечным утром 12 февраля мы пришли на кладбище с мамой и её братом Женей. Накануне снег валил, и вьюжило, как год назад. Теперь же, тем же совком минут за десять восстановил траншейку. Странно: 31-го я вслушивался в тишину и поражался её пустоте. А вот 12-го тишина оказалась наполненной: свистом, цвеньканьем, сорочиным стрёкотом! Посыпали с мамой семечек и покрошили печенья и на батин крест, и на столик у могилы Косенкова, прилетели синицы, поклевали всё. Ну, вот и хорошо. И лежащим - нескучно.

Здесь, на белгородском Ячневском бугре, всегда ветерок свечу задувает. А снег чем хорош: в нём, завалившем могилу, сделаешь нишу, поставишь туда свечу, и она горит, горит долго...

На Красноармейской

В харьковском доме на улице Красноармейской сейчас на первом этаже гастроном "Магистраль" и другие магазины, а на крыше инфернально выставлены красные буквы с названием известной марки водки.

Вот отсюда, из арки, Шурка Минаков выбегал по утрам с двумя гигантскими пустыми 15-17- литровыми вёдрами, чтобы первым, сразу после окончания комендантского часа, - пока не успели вычерпать - рвануть на привокзальную площадь и вытянуть на верёвке из водопроводного колодца скопившуюся воду (за ночь натекало до 10 вёдер). Трудно представить, чтобы пацан мог вытащить на веревке из глубины колодца такую тяжесть. Педантичный немец-жандарм придерживал его за плечо, глядя на вокзальные часы, "веффель урр?", и отпускал точно в 5-30. Был и ещё один колодец, цементный, очень глубокий, но гораздо дальше - за 7-й платформой. Это здесь отец выходил зимами к прибывавшим поездам, чтобы на детских саночках подвезти багаж господ немецких офицеров - бывало, что и на окраину города. Здесь на него падали бомбы - с вражеских и советских самолётов. Отсюда в феврале 1942-го отправился с раненой ногой в Белгород за продуктами для семьи. В этом дворе он крутился у немецкой кухни и помогал в работе солдатскому повару - мобилизованному Гитлером бауэру Отто, добряку, отцу семейства. Если бы не "кухонные остатки", которыми из сострадания наделял Отто, Минаковы не пережили бы голодные оккупационные годы. В этом же дворе Шура видел, как пленный красноармеец бросился к куче мусора и стал лихорадочно искать еду, не отзываясь на окрики конвоира, после которых тот заколол пленного штыком.

Отсюда же, из этого дома, отец пошёл на вагоноремонтный завод, ХВРЗ, чтоб продолжать кормить семью: мать и сестру. Отсюда, с крыши, 23 августа 1943-го, отец увидел первого, одинокого всадника Красной армии, влетевшего в оставленный немцами город.

Теперь я навещаю двор этого большого литерного дома, уставившегося глазницами окон в "лицо вокзалу". На привокзальной площади самым европейским образом шумят фонтаны, сияют огни, сидят на скамеечках ждущие участи пассажиры и окрестная молодёжь, потягивающая пиво. Иногда играет оркестр молодых железнодорожников. Я же - захожу (чего не делал при жизни отца) во двор, блуждаю по нему, заглядывая чуть ли не в каждый кирпич, трогая стены. Если какой-нибудь жилец спросит меня, что я здесь ищу, - смогу ли я внятно ответить?

"Привет, Шурка!" - говорю я этому дому, точней, его пространству, ауре.

И, проходя мимо отцова подъезда, обязательно трогаю дверь и стены.

Сердце моё кровоточит, как разбитая плёнка на отцовой на голени, раненной еще в 1941-м. Здравый смысл говорит о том, что это зарастёт, затянется кожицей жизни.

Но вакансия отца не может быть заполнена никем.

Па, до встречи?

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Станислав Минаков:
Альма-матер Харькова
Один из старейших университетов Российской империи отмечает день рождения
19.11.2019
Закалка стали по Николаю Островскому
К 115-летию со дня рождения писателя
01.10.2019
Гвозди без шляпок
«Россия 1» потрясла прямыми трансляциями музыкального конкурса «Новая волна»
13.09.2019
Неодержанная победа
За небрежение к небесным указаниям плата для России слишком высока
29.08.2019
Все статьи автора
Последние комментарии
«Стирается грань между Церковью и расколом»
Новый комментарий от Неизвестный
06.12.2019
Заработала авторизация и форум
Новый комментарий от Сант
04.12.2019
Защитим семью вместе!
Новый комментарий от Александр Копейкин
05.12.2019
Асмолов и Реморенко против Министерства просвещения
Новый комментарий от Коротков А. В.
02.12.2019
Модернистские потуги или обыкновенное невежество?
Новый комментарий от Александр Тимофеев
05.12.2019
Лукашенко дезавуирует создание Союзного государства
Новый комментарий от Юрий Светлов
06.12.2019
Георгий Франциск Скорина
Новый комментарий от Здравый
05.12.2019