"Радостный схимник"

К 55-летию со дня кончины Бориса Александровича Садовского

На поэтическом Олимпе Серебряного века имя Бориса Садовского никогда не звучало слишком громко, и на лавры куда более успешных и знаменитых современников-поэтов он не претендовал. Поэт, прозаик, драматург и литературный критик, Садовской, написавший сравнительно не так уж и много, своё особенное место в истории русской литературы первой половины ХХ века занимает, тем не менее, по праву.

Борис СадовскойБорис Александрович Садовской (настоящая его фамилия - Садовский), потомственный дворянин, родился 10/23 февраля 1881 г. в г.Ардатове Нижегородской губернии в семье инспектора Удельной конторы. После окончания гимназии в 1902 г. последовали годы учёбы на историко-филологическом факультете Московского университета. Печататься Борис Садовской начал в 1901 г. Вскоре состоялось его знакомство с Валерием Брюсовым, благодаря которому начинающий талантливый автор постепенно вошёл в литературную среду Москвы и Санкт-Петербурга. Садовской начал сотрудничать как поэт и критик с известнейшими журналами начала столетия; его печатали "Весы", "Аполлон", "Золотое руно", "Северные записки"...

Однако, несмотря на многолетнюю близость к символистским кругам, Борис Садовской в своём творчестве мало разделял идеалы символистов, тяготея к Золотому веку русской поэзии - к стихам Пушкина, Вяземского, Фета. Особенной его любовью пользовался Денис Давыдов, поэзии которого он посвятил даже отдельное исследование.

К 1918 году Борисом Садовским опубликовано было шесть поэтических книг (последняя, "Обитель смерти", в 1917).

Творчество Садовского - это ещё и беллетристика; его перу принадлежат несколько сборников рассказов, повестей, пьес и литературной критики ( книги "Узор чугунный", 1911; "Адмиралтейская игла", 1915; "Лебединые клики", 1915; "Морозные узоры", 1922). Последней прижизненной книгой Бориса Садовского стал его фантастический роман "Приключения Карла Вебера", выпущенный издательством "Федерация" в 1928 г. События романа развиваются в петровскую эпоху, что характерно для Бориса Садовского, нередко обращавшегося в творчестве к российской истории, всегда вызывавшей у него глубокий интерес.

За последние полтора десятка лет в России вновь изданы, а также извлечены из архивов и опубликованы впервые многие сочинения Бориса Садовского. К числу тех, что прежде никогда не печатались, принадлежат романы "Пшеница и плевелы", "Александр III", "Кровавая звезда" и "Шестой час". Последний в этом списке, законченный Садовским в 1921 г., и опубликованный в альманахе "Волшебная гора" (NVI, 1997), успел даже породить в известных кругах "исследователей" сколь резкую, столь же и недобросовестную критику, обвинявшую автора в антисемитизме. Но, как справедливо пишет в предисловии к публикации "Шестого часа" Сергей Сергеев, роман этот "был написан Садовским не для того, чтобы "обличить" еврейство, а для того, чтобы показать, как русские и евреи совместно ввергли Россию в адскую пучину революции и гражданской войны (надеюсь, для того, чтобы признавать активное участие последних в этих печальных событиях, не обязательно быть антисемитом?)". В этой связи нелишне будет напомнить весьма раннее (1901 г.) высказывание самого Бориса Садовского: "Русская интеллигенция оттого так любит жидов и жиды взаимно русскую интеллигенцию, что та и другие лишены родины, отечества. Интеллигенция оторвана от почвы, ненавидит русские начала, жиды им верные союзники. Симпатия их сходства".

* * *

Литературная судьба Бориса Садовского может показаться вполне благополучной на фоне его человеческой судьбы. То, что все годы cоветской власти он практически не печатался, а работал, что называется, "в стол" - есть закономерность для русского литератора, дорожившего своей совестью более, нежели литературной карьерой. Сама жизнь этого человека складывалась совсем, казалось бы, неблагополучно. Уже в 1916 г. Борис Садовской, в результате неверно проведённого лечения от серьёзной болезни, заболевает спинной сухоткой и его разбивает паралич. С этого времени и до конца своих дней Борис Александрович, не владея ногами, прикован к инвалидному креслу. Впереди ещё 36 лет жизни - вся вторая её половина... Сам Садовской без иллюзий оценивал причину постигшей его беды; он понимал, что это - расплата за долгие годы жизни легкомысленной, проведённой в тлетворном чаду богемной пустыни, населённой зачастую демонами всех возможный страстей, что так характерно было для периода, столь красиво именуемого Серебряным веком русской культуры. К этому примешивалось и чувство вины по отношению к отцу, с которым Борис Александрович уже с детства находил мало общего в убеждениях: отец его, умерший в 1926 г., всю свою жизнь был законченным либералом, тогда как сам Садовской с юных лет и до последнего вздоха пребывал убеждённым монархистом и человеком консервативных взглядов. Его отношения с отцом были весьма сложными, и все последующие годы Борис Садовской каялся в своей сердечной к нему чёрствости.

Тяжелейшая болезнь и последовавшая вскоре российская катастрофа 1917 г. повергли Садовского в мучительный душевный кризис, из которого выходил он в течение нескольких лет, и годы эти были для него настолько страшными, что дважды готов он был покончить с собой. Однако, Борис Александрович находит в себе силы преодолеть подступившую к нему вплотную тьму, и спасение для себя находит во Христе, реально возвращаясь в лоно Православной Церкви. Немало способствовал этому епископ Варнава (Беляев), который встречался с Борисом Садовским в Нижнем Новгороде, причащал его и много с ним беседовал. В поздних дневниковых записях Садовской скажет, что его жизненный путь пролегал "от Фета - к Филарету", от великой русской литературы XIX к учению Отцов Церкви.

Большую часть 20-х годов провёл он в нижегородском доме своих родителей, а в 1928 г. навсегда перебрался в Москву, где нашёл пристанище в бывшем Новодевичьем монастыре. Автор этих строк выражает благодарность многолетней сотруднице Музея Новодевичьего монастыря Т.А.Марголиной, которая помогла с точностью установить, где именно проживал в течение почти четверти века Борис Александрович Садовской. До 1949 г. местом жительства его была крошечная квартирка, устроенная в подклете Успенской церкви, а последние годы, вплоть до самой кончины, обитал он в Чеботарной башне у той стены, что отделяет монастырь от кладбища. Закрытая в начале 20-х обитель на долгие годы заселена была огромным числом людей, ютившихся здесь во множестве "квартирок" и комнаток. Помимо рабочих фабрики "Гознак", здесь обрели свой дом и многие люди искусства. Автор в начале 80-х годов застал ещё здесь, в Новодевичьем, знаменитого архитектора и реставратора П.Д.Барановского.

Жизнь в Новодевичьем, "жизнь на кладбище", как говаривал Борис Садовской, с ним разделяла жена, Надежда Ивановна, которая делала всё, чтобы облегчить крест его тяжкого недуга и сохранить для будущего литературные труды всеми позабытого писателя. А Садовской работал постоянно и много. Помимо трудов литературных он, как христианин, все эти годы кропотливо занимался своей душой. В дневниковой записи ноября 1932 г. Борис Александрович, под впечатлением "народных гуляний" по случаю годовщины "Октября", отмечает: "Я пережиток прошлого, и такого прошлого, которое для нынешних людей неинтересно, просто потому, что непонятно. Не нужен я. Что же мне делать? - 1). Готовиться к вечной жизни, к загробному блаженству. Кое-что уже сделано. Расстался я, и думаю навеки, с Венерой и Вакхом. Исполняю всё, что велит Православная церковь - конечно, по мере времени и сил. 2). Читать днём книги из своей библиотеки, а вечером слушать по радио оперы и концерты. 3). Пить, печь и веселиться (пить чай, печь хлеб, веселиться, созерцая прошлое). Я - уволенный в отпуск труп. Мой гроб - моя комната". В годы, когда "Страна Советов" судорожно пыталась истребить у своих подданных самую память о душе и святыне, одинокий отшельник, укрывшийся не столько за стенами разорённой обители, сколько во внутренней клети своего сердца, записывал в дневнике: "Я перехожу окончательно и бесповоротно на церковную почву и ухожу от жизни. Я монах... Православный монах эпохи перед Антихристом". А в 1940 г. Садовской, в ответ неожиданно вспомнившему о нём К.И.Чуковскому, скажет: "Мы не видались 25 лет. Это такой же примерно срок, как от Рюрика до 1914 года. Я всё это время провёл "наедине с собой", не покидая кресла, и приобрёл зато такие внутренние сокровища, о каких и мечтать не смел".

Борис Садовской неоднократно прибегал к мистификации как литературному приёму. Известны его многочисленные стихи, написанные им "под" Некрасова, Есенина, Блока, чем поэт немало поморочил голову дотошным филологам. Именно его перу принадлежит "мемуар" некоего г.Попова - лица, реально существовавшего, об отце Ленина И.Н.Ульянове... А чего стоит его автобиография, "заказанная" Садовскому в 1947 г. чиновниками от совлитературы, Бог весть каким образом вспомнившими о его кладбищенском существовании! В этом "документе" остроумный литератор ничтоже сумняся написал, что в первые годы советской власти за чтение лекций в Нижегородском университете ему было присвоено звание... "красного профессора". Однако и жизнь не однажды платила Борису Садовскому мистификациями не менее содержательными. В мае 1925 г. его давний друг Вл.Ходасевич, с которым они давно уже не виделись, поместил в газете "Парижские новости" прочувствованный некролог на смерть Бориса Садовского, который, как совершенно был уверен писавший, умер в невероятных муках в Нижнем Новгороде... Была в жизни Садовского мистификация и куда посерьёзней. В самом начале Великой Отечественной войны органами НКВД была создана фиктивная организация "Престол", якобы включавшая в себя тайных монархистов, ожидавших прихода в Москву немцев. Это была искусно разработанная ловушка для немецкой разведывательной агентуры, и центр её находился в Новодевичьем монастыре. Согласно опубликованным недавно воспоминаниям чекиста и разведчика П.Судоплатова, Борис Садовской был в числе завербованных "подпольщиков". Но что было на самом деле и насколько верны откровения бывшего генерала НКВД - знают лишь архивы этого ведомства, и кто скажет - узнаем ли мы когда-нибудь ответ на эти вопросы?..

Борис Александрович Садовской скончался 5 марта 1952 года; на третий день - этому есть свидетельство - был отпет в Успенской церкви Новодевичьего монастыря ( к тому времени несколько лет уже как открытой) и погребён на кладбище за монастырской оградой, рядом с могилой жены его Надежды Ивановны, умершей ранее.

Здесь предлагается малая толика его стихов, которые, быть может, скажут об этом человеке и поэте много больше, нежели удалось сказать нам в кратком памятном слове.




САМОВАР В МОСКВЕ

Люблю я вечером, как смолкнет говор птичий,
Порою майскою под монастырь Девичий
Отправиться и там, вдоль смертного пути,
Жилища вечные неслышно обойти.

Вблизи монастыря есть домик трехоконный,
Где старый холостяк, в прошедшее влюблённый,
Иконы древние развесил на стенах,
Где прячутся бюро старинные в углах,
Среди вещей и книг, разбросанных не втуне,
Чернеются холсты Егорова и Бруни.
Там столик мраморный, там люстра, там комод.

Бывало, самовар с вечерен запоет
И начинаются за чашкой разговоры
Про годы прежние, про древние уборы,
О благолепии и редкости икон,
О славе родины, промчавшейся, как сон,
О дивном Пушкине, о грозном Николае.

В курантах часовых, в трещотках, в дальнем лае
Мерещится тогда дыханье старины,
И оживает всё, чем комнаты полны.
В картинах, в грудах книг шевелятся их души.

Вот маска Гоголя насторожила уши,
Вот ожил на стене Кипренского портрет,
Нахмурился Толстой, и улыбнулся Фет,
И сладостно ловить над пылью кабинетной
Былого тайный вздох и отзвук незаметный.

<1914>

ЦАРИ И ПОЭТЫ

Екатерину пел Державин
И Александра Карамзин,
Стихами Пушкина был славен
Безумца Павла грозный сын.

И в годы, пышные расцветом
Самодержавных олеандр,
Воспеты Тютчевым и Фетом
Второй и Третий Александр.

Лишь пред тобой немели лиры
И замирал хвалебный строй,
Невольник трона, раб порфиры,
Несчастный Николай Второй!

1917

* * *

Так Вышний повелел хозяин,
Чтоб были по своим грехам
Социалистом первым Каин
И первым демократом Хам.

1917

Из "ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕНКА"

ПЕТР ПЕРВЫЙ

Державный взмах двуглавого орла
На Запад мчит, и Русь затрепетала.
Кто твой отец, родная мать не знала,
И родина тебя не приняла.

Недаром кровь стрелецкая текла
И к праведному небу вопияла;
Какой Москва была, какою стала,
Куда твоя рука нас привела?

Дыша на Русь огнем и смрадной серой,
Калеча церковь и глумясь над верой,
Как Ноев сын, ты предков осмеял.

И перед вихрем адских наваждений
Отпрянул богоносец: он узнал
Предвестника последних откровений.

...9. ПАВЕЛ

О, вдохновенных снов живые были!
Их воплотил венчанный командор.
Века провидит солнечный твой взор,
Вселенские в нем замыслы застыли:

Снести очаг республиканской гнили
И подписать масонам приговор.
Заслыша звон твоих суровых шпор,
Враги в плащах кинжалы затаили.

Далматик византийский на плечах
Первосвященника Ерусалима,
Союз церквей, союз Москвы и Рима!

Какой триумф готовился в веках!
Но мартовские иды снова всплыли,
Удары погребальные пробили.

АЛЕКСАНДР ПЕРВЫЙ

Удары погребальные пробили,
Кровь брызнула на царский багрянец.
Поникла Русь, предчувствуя конец:
Самодержавный рыцарь спит в могиле.

И все на сына взоры обратили.
Увы, тяжел наследственный венец:
Два мученика - прадед и отец -
Скитаться Александра присудили.

Антихристовых ратей знамена,
Париж и Вена, лесть Карамзина,
Декабрьских дней грядущие тревоги.

Стремился он, не зная сам, куда,
Чтоб сказочно исчезнуть в Таганроге.
Но призрак жив и будет жить всегда.

НИКОЛАЙ ПЕРВЫЙ

Но призрак жив и будет жить всегда.
О Николай, порфиры ты достоин,
Непобедимый, непреклонный воин,
Страж-исполин державного гнезда.

В деснице меч, над головой звезда,
А строгий лик божественно-спокоен.
Кем хаос европейский перестроен?
Сжимает пасть дракону чья узда?

Как в этом царстве благостного мира
Окрепли кисть, резец, перо и лира,
Как ждал Царьград славянского царя!

Но черная опять проснулась сила
И, торжествуя смерть богатыря,
Чудовище кровавое завыло.

<1920?>

* * *

Чёрные бесы один за другим
Долго кружились над ложем моим.
Крылья костлявые грудь мне терзали,
Когти железные сердце пронзали
И уносили в безвидную мглу
Божью святыню и Божью хвалу.

Гость белокрылый из райских полей
Пролил на раны вино и елей.
Сердце забилось нежней и любовней.
Стало оно благодатной часовней,
Где от вечерней до ранней зари
Радостный схимник поёт тропари.

1935

* * *

Верни меня к истокам дней моих.
Я проклял путь соблазна и порока.
Многообразный мир вдали затих,
Лишь колокол взывает одиноко.

И в сердце разгорается заря
Сияньем невечернего светила.
О, вечная святыня алтаря,
О, сладкий дым церковного кадила!

Заря горит всё ярче и сильней.
Ночь умерла и пройдены мытарства.
Верни меня к истокам первых дней,
Введи меня в немеркнущее царство.

1935

<ИЗ ПСАЛТИРИ>

ПСАЛОМ 1

Блажен, кто к нечестивцам не входил,
И с грешниками дружбы не водил,
И со злодеем не садился,
И волею закон Всевышнего следил
И день и ночь ему учился.
Как дерево, цветущее у вод,
Листву свою хранит и в срок приносит плод,
Так он во всех делах успеет.
Не тот путь грешников, не тот:
Они как пыль, и ветер их развеет.
Вот почему не вынести им суд:
Они в собранье правых не войдут,
Господь путь верных разумеет,
А нечестивые падут.

ПСАЛОМ 132

Что хорошо и прекрасно? - сожительство дружное братьев.
Мvру подобно оно, что, стекая с маститых кудрей,
Капает медленно вдоль бороды, бороды Аарона
И застывает потом на окраинах ризы его,
Или росе Аермонской, упавшей на горы Сиона,
Где благодатную жизнь Бог утвердил навсегда.

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Кирилл (Семенов):
"От Восток солнца до Запад..."
Линдисфарн - английский Афон. Часть III
05.10.2007
"От Восток солнца до Запад..."
Остров Айона - исток православной Шотландии. Часть II
28.09.2007
"От Восток солнца до Запад..."
Терновник из Гластонбери. Часть I
20.09.2007
Все статьи автора
Последние комментарии
«Стирается грань между Церковью и расколом»
Новый комментарий от Неизвестный
06.12.2019
Заработала авторизация и форум
Новый комментарий от Сант
04.12.2019
Защитим семью вместе!
Новый комментарий от Александр Копейкин
05.12.2019
Асмолов и Реморенко против Министерства просвещения
Новый комментарий от Коротков А. В.
02.12.2019
Модернистские потуги или обыкновенное невежество?
Новый комментарий от Александр Тимофеев
05.12.2019
Лукашенко дезавуирует создание Союзного государства
Новый комментарий от Юрий Светлов
06.12.2019
Георгий Франциск Скорина
Новый комментарий от Здравый
05.12.2019