Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Послание с острова живых

Геннадий  Дубовой, Русская народная линия

Остров / 30.11.2006

На вопрос: о чем фильм, режиссер Павел Лунгин ответил, не мудрствуя лукаво: "О том, что Бог есть". Это фильм-притча о смерти и воскресении, возможном только через непрестанную боль покаяния. О пытке безысходностью греха и радости исхода из темницы, когда "в душе ангелы поют". О том, зачем мы призваны в этот мир, плененный страхом смерти. О Божьем Промысле.

Лунгин не надеялся, что на на съемки дадут деньги - дали. Не ожидал согласия отобранных актеров - согласились. Боялся не уложиться в график из-за неблагоприятного прогноза погоды - все съемочные дни, как на заказ, выдались солнечными.

Радостный фильм, легкий, сделанный на одном дыхании. В сотворённом мире нет места случаю, всё промыслительно. Случилось чудо. В почти мертвом океане кинематографа возник остров живых. Не мог не возникнуть. Потому что Петр Мамонов, Виктор Сухоруков, Дмитрий Дюжев, сыгравшие главных героев - старца Анатолия, настоятеля монастыря Филарета, отца Иова - люди верующие. Они не играли молящихся за себя и нас, грешных, а молились по-настоящему - глазами в глаза... Где молитва - там радость. В Евангелии 365 раз - по числу дней в году - Спаситель обращается к нам: "Радуйтесь!"

"Не убивайте меня! Я больше не буду!" - молит пленный матросик. И убивает - своего капитана. Чтобы сохранить жизнь себе. Но "какой выкуп даст человек за душу свою?". Он, оставленный врагом на заминированной барже, вопрошает пустоту: "Тихон, ты - где?.."

Взрывной волной убийцу выбрасывает на остров, к монахам. Далее - покаянный путь длиной в тридцать три года. "Сколько лет грех ношу с собою, ни на минуту не отпускает. Простил бы ты меня. Помолись ко Господу, чтобы снял с души моей камень", - каждодневно взывает он к убиенному.

Непрестанное сокрушение о содеянном, слезная молитва, подвиг юродства. Смирение. "Одного не пойму: за что это всё мне? - недоумевает старец Анатолий. - Почему именно через меня Господь наставляет? Вроде за мои грехи удавить меня мало, а меня тут чуть ли не святым сделали. А какой я святой? Мира нет в душе..." Но, "если сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему". Плод покаяния, веры и смирения - любовь к ближнему как к самому себе, дар прозорливости и власть над духами злобы.

Хотя фабула предельно проста, самый подробный пересказ будет неадекватным. Потому что суть не в видимом, а том, что за ним. Можно лишь попытаться передать впечатление.

В основе событий в монастыре, диалогов и реплик героев-монахов - истории, заимствованные из записей в монастырских патериках, порой самых древних. И - как все актуально. Бог всегда один и Тот же - во веки веков. И тот же, с теми же грехами и страстями человек, сотворённый Им, и по воле своей отпавший от Него. И последствия грехопадения - до конца этого мира, до Суда.

Суд и милость начинаются уже здесь, на земле.

Вот девушка хочет просить благословения на аборт. "В ад собираешься, и меня затащить хочешь? - слышит от старца. - Всю жизнь себя проклинать будешь, что дитя-то невинное убила. Мальчик-то будет золотой..." А сквозь житейскую историю просвечивает евангельское: "Пустите детей приходить ко Мне...ибо таковых есть Царствие Божие".

Вот по молитве старца исцелен мальчик, перед болезнью которого отступили все врачи. А мать, о благодарности Спасителю не помышляя, в ответ на слова старца о необходимости для окончательного исцеления ещё остаться в монастыре, исповедать грехи, причастить ребенка плачется: "У меня билет на поезд, мне на работу надо..." - "Тебе, что же - сын родной дороже или работа?! Себя не жалеешь - ребенка пожалей, калекой ведь останется..." А за этим - вечная история о десяти прокаженных, из которых с благодарностью вернулся лишь один: " где же девять? Как они не возвратились воздать славу Богу?.."

В отпавшем от Создателя мире "железных правил, где ничто не имеет собственного значения" и утрачена способность различения добра и зла, человеку необходимо заново учить духовную азбуку.

Дитя невинное в утробе убивать - грех. Неблагодарность Творцу за дарованное, то есть ДАРОМ-ДАННОЕ - грех. Маловерное цепляние за мудрость мира сего - грех. А плод греха - смерть, для многих - вечная. Философ-христианин заметил: "Падение внешних иллюзий обращает к внутренней жизни". Однако для большинства людей, избавление от иллюзий начинается только после падения в замогильную тьму. А какая внутренняя жизнь у тех, кто не поднимался к свету?..

Вот советский адмирал, не найдя помощи у светил медицины, привозит дочь в монастырь: "Старец ваш, он сумасшедших лечит?" - "Она не сумасшедшая, бесноватая. Бес в ней сидит и мучает". Адмирал негодует, сочтя старца безумцем, хочет немедленно дочь увезти. Но и после её исцеления, благодарный, на исповедь не соглашается. Однако исповедуется. И не он, а перед ним, убиенным и воскресшим, кается стрелявший в него старец: "Прости ты меня за всё" - "Давно простил..."

Убиенный и убийца. Оба были мертвы и оба воскресли. Один, чтобы стать подвижником - спастись и тысячи вокруг себя спасти. Другой, чтобы через дочь и встречу с тем, кто его когда-то предал и убил, по чьим молитвам он и стал адмиралом - прикоснуться к тайне спасения.

И вновь за происходящим звучит ко всем нам обращенный вопрос Спасителя: "что вы так боязливы? как у вас нет веры?"

"Остров" свободен от режиссерского самолюбования, настырного символизма a la Тарковский. Когда вместо Сталкера поневоле видишь карикатуру на блаженного, вместо Рублева - интеллигента 70-х в рясе, а сцену с "русским Христом" воспринимаешь как в тисках обезьянка, которой автор-гурман просверливает череп, чтобы через кинотрубочку высосать мозг и заменить его своим обожаемым "Я!", самовыразиться...

Нет и разночтения "текста" и "подтекста", потому что вместо банального подтекстного изобретательства, свойственного так называемому авторскому кинематографу - за каждым образом, событийным поворотом - неохватная рассудком смысловая глубина, в ней всякая бытовая деталь естественно перерастает в символ. Их - кадр за кадром - можно интерпретировать до бесконечности, газетной полосы не хватит; но это уже будет навязыванием своего видения, - пусть каждый по его мере воспримет то, что предназначено только ему.

Нет в фильме и миссионерской въедливости, вольно или невольно преподносящей православие как идеологию, что могло бы случиться, если б подобную ленту снял свирепый популяризатор формулы "Православие. Самодержавие. Народность" боярин Михалков, а не либеральствующий Лунгин, который лишь послужил ретранслятором и, подалее упрятав свое авторское "я", ответил на Призыв.

Подлинная реальность бесконечномерна, большинство же людей воспринимает даже не одно измерение, а лишь его смутный отсвет - наш видимый мир. Увязшему в мертвой видимости среднестатистическому человеку "Остров" хоть на миг высвечивает живую бесконечность истинной реальности, простым языком кино напоминает: "Бог не есть Бог мертвых, но живых".

Каждый из нас помыслом, словом и делом в той или иной форме кого-то убил или убивает, очень часто даже не осознавая этого. Немногие - вполне осознанно отрекшиеся от спасения Голгофой - ведают, что творят. Толпы, отмахиваясь от напоминаний о последствиях, дарованную им радость бессмертия убивают в ослеплении. Многие ли прозреют? Чтобы увидеть: убивая другого - убиваешь только себя. Вопрос матросика, мнимостью смерти ослепленного, насмерть перепуганного и оттого убившего своего капитана: "Тихон, ты - где?" - звучит в каждой живой душе. Но мало кто слышит.

Что это за место, где почти никто никого и даже самого себя не слышит? А если услышит призыв - боится, или уже не способен ответить. Мы - где?..

У богослова Павла Флоренского, убиенного на острове в Соловецком монастыре, превращенном в концлагерь, есть удивительное высказывание, которое могло бы послужить эпиграфом к "Острову": "Человек умирает только раз в жизни, и потому, не имея опыта, умирает неудачно. Человек не умеет умирать - смерть его происходит ощупью, в потемках. Но смерть, как и всякая деятельность, требует навыка. Надо умирать благополучно, надо выучиться смерти. А для этого необходимо умирать еще при жизни, под руководством людей опытных, уже умиравших. Этот-то опыт смерти и дается подвижничеством".

Фильм "Остров" именно об этом опыте - о постигаемой через покаяние науке умирать для мира, чтобы обрести жизнь вечную. О том, что без молитвенного плача и крестной боли подвижников наш видимый мир - истекающий ядом грехов смрадный труп. О том, что "умирать не страшно, - страшно будет пред Богом стоять".
Радуйтесь.



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме