Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Ругань как подарок к юбилею

Протодиакон  Андрей  Кураев, Русская народная линия

04.11.2003

"ВсЈ-ли можно воцерковить?" - ставит вопрос в своей статье Людмила Ильюнина и сама же отвечает - "Не все. Нельзя воцерковить грех, нельзя воцерковить страсти". Верно. Именно страсти и не надо воцерковлять. В том числе и страсть полемическую. Зачем воцерковлять привычку все действия других людей истолковывать в возможно худшую для них сторону? Зачем воцерковлять привычку верить оценкам и сообщениям заведомых врагов тех людей, о которых идет спор? Зачем при обсуждении жизни и творчества православных людей доверять суждениям, высказанным недругами православия?

Есть два факта современной культурной жизни.

Первый: рок-кумир, лидер группы "Алиса" Константин Кинчев ввел православную тематику в свое творчество. Рок-идол подростков 80-х, автор знаменитой песни о поколении, "которое молчит по углам", Кинчев так отвечает на вопрос о своей религиозной эволюции: "Я никогда не был атеистом. Я был богоискателем, отчасти язычником. И даже, наверное, прости Господи, сатанистом, в том виде, в каком сказано в 8-й утренней молитве: служил дьяволу, сам того не зная. Если человек говорит: "Я хороший, но в Бога не верю", - это значит, что он уже служит сатане. Слава Богу, чередой чудес, замеченных мной, Господь меня привел в храм" (Известия 28 окт. 2003).

Второй факт: это публичное покаяние Кинчева не осталось незамеченным и безнаказанным со стороны "либеральной прессы".

Вот несколько публикаций о нем и его вере за один только месяц:

"15 октября у группы с именем женщины и вокалистом Константином выходит альбом. Называется с претензией на философию: "Сейчас позднее, чем ты думаешь". Пластинка - ничего особенного, очень похоже на раннюю "Алису", когда Кинчев утверждал, что "мы вместе", а от его "армии" шарахались в метро после концерта. На пресс-конференцию по поводу пластинки и юбилея экс-опальный Кинчев привел с собой друзей - дьякона Андрея Кураева и военно-морского пиарщика, капитана первого ранга Игоря Дыгало. Появлению Кураева никто не удивился - известно, что внезапный религиозный фанатизм Кинчева проснулся несколько лет назад и заставил демобилизоваться прочь львиную долю алисовской армии. Но приходу Дыгало удивились. Журналисты неприлично смеялись и показывали пальцем - троица смотрелась нелепо" (Новая газета, 9 октября).

"Во Дворце спорта "Лужники" свое двадцатилетие отпраздновала группа "Алиса". Весь концерт, от новой песни "Родина" до хрестоматийной "Мы вместе", стал иллюстрацией того, какие плоды может принести правильное военно-патриотическое воспитание молодежи в сочетании с тяжелыми гитарами и культом здорового тела. Музыка у "Алисы" сопровождает рифмованные проповеди, военные марши и стихотворные памфлеты, направленные против массовой культуры. Лирические герои поэзии Кинчева - воин, инок и шут. В жизни же воины, а точнее, военные флотоводцы помогают "Алисе" снять клип "Небо славян" на борту боевого корабля ВМФ. Дьякон Андрей Кураев осуществляет бесперебойную связь с Высшим Продюсером и следит за тем. чтобы паства колбасилась правильно, ну а в роли шута - по-прежнему сам Константин Кинчев" (Коммерсантъ 27 октября).

"Фанаты Кинчева не разделяют его ухода в религию. - Люди из моей компании в монахи не постриглись и поститься не начали. Тут скорее дело в том, что музыку "Алисы" изначально слушали достаточно впечатлительные и несколько склонные к религиозности люди - потому что песни такие были, - сказала "Известиям" Ольга Панфиловская, бывший "алисоман", а ныне редактор гламурного журнала. - После того как непримиримый рокер за пять лет превратился в упертого проповедника, это вызывает только раздражение. Пока он просто ходил себе в церковь и пел хорошие песни, это было его личное дело. А когда вместо новых песен пошли какие-то псалмы, идти за ним по жизни дальше пропало всякое желание. Поэтому половина его фанатов и ушла слушать частушки из склепа в исполнении группы "Король и Шут". А остальные брезгливо морщатся, когда концерт в честь 20-летия группы заканчивается проекцией православных икон на экранах у сцены, а Кинчев разве что крестным знамением всех не осеняет. Думаю, новое поколение "алисоманов" строем в церковь точно не идет. Потому что выпить и потрахаться все по-прежнему не дураки" (Известия. 28 октября)

Интервью превращаются в расстрелы: каждый вопрос - как выстрел или плевок:

"Почему новый клип был снят на флоте? Это модная тема милитаризма, которой сейчас стали следовать многие музыканты?.. Ваш самый ярый фан-клуб в Питере называется "Армия "Алиса". Армия и религия разве стыкуются?.. Бытует мнение, что официальная церковь является купленной и фальшивой структурой. Вы, будучи православным человеком, как к этому относитесь? Религию часто используют как оправдание собственных поступков - можно согрешить, а затем замолить грехи…"

Ответ Кинчева на последний из этих вопросов: " - С пониманием отношусь к таким людям... Сам таковым являюсь. А вы встречали людей, которые не грешат? Я не встречал. К сожалению, людей, которые грешат и не каются, гораздо больше, чем тех, кто все-таки осознает свою греховность и стремится к покаянию. В вашем вопросе чувствуется некая злая ирония (быть может, я ошибаюсь). Я хочу сказать, что подобные вопросы задают люди, которые никогда не проходили через исповедь. Попробуйте, и все вопросы отпадут сами собой" (Куранты. 8 октября).

Итак, Кинчев знает, что свою веру ему придется нести сквозь хулу "общечеловеков".

Знает он и то, что соединившись с православием, он изрядно проредил ряды своих почитателей.

Я как-то спросил Кинчева, насколько упала его популярность после того, как он обратился к церковной тематике. Он сказал, что если раньше "Алиса" собирала стадионы, то сейчас - максимум тысячные залы домов культуры. А те фанаты, кого интересует рок-музыка в чистом виде и кому неважно содержание, ушли к "Королю и Шуту". Кроме того, Кинчев отказался выступать в периоды церковных постов (а это более чем половина года). И то и другое означает, что человек несет прямые финансовые потери по мотивам своей веры. Можно представить - как непросто было ему объяснить необходимость этих жертв членам своей группы…

Всего этого предпочла не заметить страстная полемика Людмилы Ильюниной: "известный богослов и публицист диакон Андрей Кураев на пресс-конференции, посвященной 20-летию группы "Алиса" и выходу нового альбома "Сейчас позднее, чем ты думаешь", как бы отвечая на естественные сомнения в православности того, что делает на сцене Кинчев, называет это юродством. Но, да простит, меня уважаемый отец дьякон и сам Константин, юродивые не получали деньги за свое "буйство во Христе"".

Не знаю, сколько денег было у Константина раньше, сколько - сейчас. Но если уж журналистка решила пошарить в кармане у Кинчева - то даже из известных ей публикаций нетрудно было бы сделать вывод о том, что путь, избранный лидером "Алисы", лежит мимо денежно-эстрадных гольфстримов.

Удивительно, что Людмила Ильюнина приводит самую издевательскую - "коммерсантовскую" - статью о Кинчеве - и при этом противопоставляет его путь стези юродивых: "Не поклонение фанатов они получали, а побои, насмешки и издевательства, и ради этого-то они и становились "мнимыми безумными", обретая самый верный способ борьбы с гордостью, присущей всякому человеку".

Вновь скажу: подчинив свое творчество своей вере, Кинчев гарантированно получил (на всю оставшуюся жизнь вперед) регулярные оплеухи от либеральных "рок-критиков".

Ильюнина вопрошает - "Разве Кинчев согласится назвать себя сумасшедшим, психом? Нет, не красивым словом "юродивый или шут, или паяц", а именно ненормальным, в которого на сцену могут полететь и гнилые помидоры, и оскорбления, а не цветы и восторги фанатов? Если он по совести готов сказать, что может все это принять, и что не почести и юбилеи 20-летние ему нужны, и не шум в СМИ, то тогда он имеет право называться юродивым".

Во-первых, ни один юродивый сам себя юродивым не провозглашал и не нес перед собой табличку с соответствующей надписью. Единственно, кем себя Кинчев - человек, воцерковленный через книги митрополита Иоанна (Снычева) - называет сам - "Я - рядовой ополченец Русской православной церкви. Все, что церковь считает правильным, и я считаю абсолютно верным" (Известия. 28 октября)…

Впрочем, к этим его словам надо делать разъяснение. Православие Кинчева отнюдь не воинственно. Каждый раз, когда мне приходится слышать или читать его интервью, меня поражает его предельная сдержанность: никаких призывов, никакого желания "организовать", или "заклеймить", подчеркивание, что это его сугубо личный выбор, который он совсем не намерен навязывать всем окружающим. Даже о той группе, к которой отхлынуло немало его поклонников, он отзывается безо всякой "подколки": "Вы не расстраиваетесь, что за эти годы ряды ваших поклонников поредели? - Я сделал это осмысленно и осознанно. Отсек всех тех, кто видел в "Алисе" только голую атаку, то бишь рок-н-ролл, и передал их по наследству коллективу, которому я симпатизирую, то бишь "Королю и Шуту"" (Новая газета. 9 октября)

Журналистам хочется штампов, хочется подверстать его в какую-то рубрику - в комиссары, в замполиты, неофитские агитаторы… А он говорит: "Я проповедником себя не считаю и не считал никогда. Просто некоторые люди думают, так же, как я… И меня это радует…". Кстати, это ведь тоже очень трудно: говорить о своей святыне и не становится в позу проповедника, свидетельствовать о своей вере и при этом проповедником себя не считать. В "армии Алисы" быть маршалом, а в Церкви - рядовым.

Это я говорю, что Кинчев - современный юродивый, а не он сам. Юродивый - не значит сумасшедший и не значит бомж. Юродивый - значит человек, который выламывается из привычных социальных стандартов поведения ради того, чтобы обнажить перед людьми слишком затертую и привычную истину.

Когда-то меня поразил рассказ о священнике, у которого разболелась голова на всенощном бдении. Шла торжественная архиерейская служба, полиелей. Священники рядами выстроились между архиереем и аналоем с праздничной иконой... Когда же боль у этого батюшки стала нестерпимой, он нарушил благочинный порядок. Под недоуменные взгляды сослужителей он вышел из ряда, подошел к иконе, обмакнул палец в лампадку, помазал елеем свою голову и вернулся в строй… Такое проявление веры я считаю юродством Христа ради.

Кинчев - юродивый не среди христиан. Он юродствует среди рокеров (которые, в свою очередь, юродствуют среди обывателей). Легко протестовать против далекой власти (которая, скорее всего, и не знает о твоем протесте и не снизойдет до мести). Труднее идти против мнений близких людей, выступить против привычек своей компании. Кинчев, отказывающийся от алкоголя и мата, сообразующий свое творчество со своей ортодоксальной верой оказывается пловцом против течения.

"Почести, юбилеи, шум в СМИ" Кинчева, смею уверить, не волнуют. В нашем общении он всегда просит меня избавить его от встреч с журналистами…

Знает ли Кинчев, что его работа вызовет критику не только со стороны либералов, но и со стороны церковных людей? - Конечно, знает - ведь он не ребенок и не неофит. Он уже 10 лет в Церкви. Он знает, как легко у нас громоздятся подозрения и осуждения и как трудно бывает их развеять. Значит, и на эту боль он согласен ради того, чтобы обратиться со словом веры к тем ребятам, которые никогда это слово не услышали бы из уст священника.

Есть ли поводы для критики тех слов, что Кинчев говорит со сцены? - Нет, Людмила Ильюнина сама признает, что "он все правильно говорит, никакого смешения нет. И вообще он настоящий поэт, любящий Россию и ее веру".

Значит - в главном нет поводов для нападки на своего единоверца. За что же тогда "наверное хороший человек и при том церковно верующий раб Божий Константин" избирается объектом публичной критики?

Во-первых, он обвиняется в том, на концерте из-за "плохой" роковой музыки трудно разобрать "хорошие" слова его песен - "Кинчев оправдывает себя тем, что молодежь не будет слушать ничего кроме рока, потому важно дать им правильные слова, но в таком обрамлении, к которому они привыкли. Не лукавство ли это? Ведь на концертах подобных лужниковскому, слова всегда имеют второстепенное значение (да их почти и не слышно), а главное - общая атмосфера зала, которая создается прежде всего шумовыми и световыми эффектами, и в "православном роке" они такие же, как и в самом неправославном".

Вот сразу видно, что Людмила Ильюнина не была на том концерте, который так возмущенно описывает. Дело в том, что алисоманы наизусть знают песни и стихи своего кумира - даже прежде премьеры нового диска (поскольку на концертах они начинают звучать раньше, чем появляется тираж нового диска). Для меня это было как раз радостной неожиданностью: видеть, как сотни молодых ребят вместе с Кинчевым поют такие слова, для которых не находится места в демократическом телеэфире...

Во-вторых, Ильюнина возмущена тем, что "с его уст вместе с молитвами слетают "крепкие словечки"". Это неправда: ни в жизни, ни на сцене Кинчев не матерится. Самое крепкое его "словечко" - "грязь".

В-третьих, возмущение критикессы вызвали "Голый торс, руки, разрисованные татуировками и короткие шорты. Но главное, о чем автор "Коммерсанта" умолчал: в этот "сценический костюм" входит нарочито большой и блестящий нательный крест. А за спиной поющего вспыхивают пятиконечные звезды, Андреевский флаг с крестом, руки "фанатов", поднятые в сатанинском жесте. И тут хочется сказать: "стоп". Даже описывать все увиденное не хочется".

Впервые вижу, чтобы один православный человек попенял другому православному человеку за то, что тот не снял нательный крест. Никакого "сценического" креста у Кинчева нет. Это обычный нательный крестик, который на нЈм постоянно, и крестик этот ничуть не выдается ни по украшениям, ни по размерам (что хорошо видно на фотографии, помещенной в "Коммерсанте").

Появление на экранах пятиконечных звезд вполне сюжетно оправданно - потому что Кинчев поет об антихристовой грязи, затопляющей всЈ…

Пальцы, изображающие рога, изображают именно и только рога, а не сатану. Мне как диакону на каждом всенощном бдении приходится возносить молитву: "Возвыси рог христиан православных". Рог - это просто знак силы. Силен же не только сатана. Гораздо сильнее Бог и Его Церковь. Поэтому так часто упоминается рог в книгах Священного Писания - от Пятикнижия ("благословение Явившегося в терновом кусте да приидет на главу Иосифа и на темя наилучшего из братьев своих; крепость его как первородного тельца, и роги его, как роги буйвола" - Втор. 33, 16-17) до Апокалипсиса (Откр. 5,6). Кинчев же поясняет своим фанатам, что пальцы, сложенные в рога, должны ими пониматься как удар по сатане, как отпор греху.

"Голый торс, руки, разрисованные татуировками и короткие шорты". Может ли проповедник быть обнаженным? К любому случаю ли приложима формулировка Ильюининой - "Если человек не скрывает свою наготу, а наоборот, выставляет ее напоказ, о таком человеке говорят "бесстыжий""?

В истории христианства известен голый миссионер: пресвитер Юлиан, поехавший с миссией в Эфиопию, где из-за невыносимой жары с 9 утра до 4 часов дня вел свои беседы с язычниками нагим, сидя в пещере по шею в воде... А в итоге - "обучил и крестил царя, его вельмож и много народа с ними" (см. Иванов С. А. Византийское миссионерство. М., 2003, с. 100).

Нагим ходил по московским морозам Василий Блаженный. Кстати, Людмила Ильюнина в своей статье упоминает, что на кинчевский концерт надо было пробираться по мокрому снегу. Могу свидетельствовать: в зале было прохладно, сквозняки были преизрядные. Так что с "голым торсом" Кинчев стоял отнюдь не ради своего удовольствия. Работа у него такая.

Если бы с его обращением поменялось всЈ-всЈ в его творчестве, и знаменные распевы заменили бы рок-аккорды, а стилизованный кафтан прикрыл бы его татуировки - то он потерял бы всю свою аудиторию. А, значит, и все свои миссионерские возможности. Человек выставляет себя на сквозняки (и в буквальном смысле, и в переносном) ради людей, а не ради "ячества".

Вообще одежда миссионера - особый и интересный вопрос. При разговоре о том, "како надлежит одеватися христианину", я вспоминаю ехидные слова христианского и гонимого писателя третьего века Тертуллиана, которыми он начинает свой трактат "О плаще": "Мужи карфагеняне! Я радуюсь, что вы столь процветаете во времена, когда имеется приятная возможность обращать внимание на одежду. Ибо это - досуг мира и благополучия. Благо снисходит от властей и от небес".

К одежде Тертуллиана в ту пору цеплялись все: христиан раздражал его плащ (форменная одежда профессиональных философов, которые в ту пору были, конечно, язычниками и врагами Церкви), а обычных язычников - то, что римскую тогу он променял на греческую одежду.

Спустя сто лет такая же проблема возникла у константинопольского философа Ирона, из школы киников обратившегося в христианство. "Форма одежды" у учителей философии не поменялась: плащ киника и неостриженные длинные волосы. Поскольку в большинстве своем философы были язычниками и преподавали учения античных (то есть языческих) мыслителей, то естественно, что для христиан четвертого века встретить человека с длинными волосами в церкви было столь же подозрительно и необычно, как в конце 80-х годов встретить там же человека с голубыми гэбистскими погонами.

Чтобы защитить новообратившегося проповедника от нападок, св. Григорий пишет: "Он пристыжает высокомерие киников сходством наружности, а малосмысленность некоторых из наших - новостию одеяния, и доказывает собою, что благочестие состоит не в маловажных вещах, и философия - не в угрюмости, но в твердости души, в чистоте ума. А при сем можно иметь и наружность, какую угодно и обращение с кем угодно" (Слово 25, В похвалу философа Ирона).

В общем, ничего нового в ситуации вокруг Кинчева нет. Это старый как Церковь спор о том, какие одеяния уютного и теплого благочестия может и должен снять с себя миссионер ради того, чтобы приблизиться к язычникам.

В старых книгах легко читать советы о том, что с эллинами надлежит быть похожим на эллинов, а с иудеями надо говорить на языке иудеев. Легко восхищаться мудростью древних миссионеров и благоговеть перед иконописными ликами древних юродивых. Ну, а с сегодняшними людьми можно ли быть сегодняшним, с русскими можно ли быть русским, а с молодыми - молодым?

Почему подстраиваться под вкусы и мнения стариков - не зазорно, а вот говорить на языке, интересном молодежи, предосудительно? Я еще застал времена, когда церковные иерархи посещали заведомо нецерковные и даже антицерковные собрания и при этом свои речи там корежили так, чтобы услаждать собравшихся язычников-геронтократов. Я имею в виду кремлевские банкеты и приемы по поводу 7 ноября - дня антирусской и антицерковной революции… Я помню, как архиереи и священники кланялись "вечному огню" (уж более антихристианского символа трудно себе представить).

И такие уступки освящены историей Церкви. Константинопольский собор 809 года пояснил, что церковные правила могут не соблюдаться в отношении к императору (по толкованию современного историка это означает, что "непреклонная императорская воля представляет собой форс-мажорное обстоятельство, которое дает право архиерею применить икономию, если речь не идет о покушении на устои веры" (Афиногенов Д. Е. Константинопольский патриархат и иконоборческий кризис в Византии (784-847). М., 1997, с. 51).

А вот миссионерское наставление константинопольского патриарха Николая Мистика, датируемое 914-916 годами: "Если ты видишь, что они (варвары-язычники) на что-то негодуют, выноси это терпеливо, особенно если ослушники принадлежат к высшему слою народа - не к управляемым, а к тем, кому выпало управлять. В отношении же подвластных можно тебе, если придется, прибегать и к более суровым и насильственным мерам, несообразностей же не следует допускать никоим образом. Когда речь идет о тех, кто обладает большими возможностями чинить помехи в деле спасения всего народа, необходимо рассчитать, как бы мы, сурово обойдясь с ними, не утратили их, вконец разъярив и полностью восстановив [против себя] и верхи, и низы. У тебя перед глазами множество примеров человеческого поведения: ведь и врач частенько отступает перед тяжестью заболевания, и кормщик не пытается сверх возможного вести свой корабль против течения, и тот, кому вверено командование, зачастую даже против желания подчиняется напору войска. Знаешь ты и то, как обстоят дела у нас: как учитель, вынужденный снести непослушание учеников, чтобы не подвергаться их глупым и нелепым выходкам, пощадит бесстыдство непослушных учеников и поддастся им на время, только бы они все-таки слушали урок" (Цит. по: Иванов С. А. Византийское миссионерство. М., 2003, с. 189).

Как видим, у нас готовы на весьма растяжимую "икономию", на многие и многие уступки и компромиссы, только когда речь идет о светской власти. А сколько уступок делалось и делается нашей Церковью бабкам и их суевериям! Но сделать шаг навстречу нами же детям отчего-то считается недопустимым!

Это отражение уже многовековой коллизии нашей церковной истории: как относиться к варварам - как к врагам или как к среде миссии и заботы?

В византийской "Повести о заключенном бесе" рассказывается, что однажды авва Лонгин, поймав черта, заставил его рассказать, какими способами он отнимает у монахов шансы на спасение души. Среди прочих козней значится и миссионерство: "Это я отправляю монахов в страну варваров под предлогом учительства" (Дурново Н. Легенда о заключенном бесе в византийской и старинной русской литературе. М., 1915, с. 13). Но Иоанн Златоуст властно обратился к монаху-отшельнику: "Покинь свои горы и оставь там свою бесплодную склонность, которая не может послужить ни людям, ни Богу. Возьми посох и отправься на низвержение идолов в Финикии" (Цит. по: Тьерри А. Святитель Иоанн Златоуст и императрица Евдоксия. Христианское общество Востока. М., 1884, с. 183).

Тут я на стороне св. Златоуста - "закваска тогда только заквашивает тесто, когда бывает в соприкосновении с мукой и не только прикасается, но и смешивается с ней" (Беседы на Евангелие от Матфея, 46,2).

И здесь трудно не заметить тот разрыв, который прошел между поэтикой, символикой, настроением евангельских притчей о Царстве Божием - и той психологией, что восторжествовала в историческом православии. Евангельская символика помещает святыню в грязь, надеясь на то, что грязь освятится, а не боясь того, что святыня осквернится. Царство Божие (!!!) уподобляется дрожжам, бросаемым в тесто, зерну, брошенному в землю, кладу, зарытому в поле. В неводе рыбы ценные и сорные, на том же самом церковном поле предполагается, что будут расти и сорняки и пшеница.

То есть нечто святое, чистое, хорошее смешивается с сором, бросается в негожее место, втаптывается в грязь. Но зато эта грязь преображается.

Человек, несведущий в агрономии, мог бы возмутиться картиной сева: казалась бы добротные и вкусные вещи крестьянин разбрасывает, затаптывает в грязь, обрекает на гниение… Христос пришел в мир, о котором заранее знал, что большинство в нем будет радоваться его распятию, и лишь численно ничтожное меньшинство расслышит Его слова. А апостолов Христос посылает во враждебный мир "как овец посреди волков". Все притчи о Царстве Небесном связаны с тем, что что-то светлое входит во тьму, чтобы еЈ преодолеть. "Свет во тьме светит". Слово Божие пришло к проституткам и гаишникам (так на языке сегодняшних реалий будет звучать церковнославянская и оттого слишком торжественная формула "блудники и мытари").

А вот в историческом развитии Православия возобладала противоположная тенденция: изымать святыню из мирского контекста, выковыривать свет из тьмы и класть на сохранение в позолоченный ларец. Чем дальше - тем более нарастала потребность спрятать святыню от "нечистых рук". Все выше становятся иконостасы. Усложняется путь к церковному таинству (чтобы оно было редким, чтобы обязательно соблюсти какую-то технологию, прежде, чем к нему прикоснуться). Наиболее ярко эта перемена видна на многих иконах, где святитель держит Евангелие не рукою, а подложив платочек. Оказывается, что нельзя прямо прикоснуться к Евангелию, обязательно нужно какое-то посредство. Значит, человек (даже рукоположенный и даже святой) воспринимается как источник профанации, искажения. Ты не тот, кто нуждается, чтобы святыня пришла к тебе такому, какой ты есть - грязненькому и чЈрненькому. Нет, напротив: ты тот, кто угрожает святыне. Человек воспринимается как источник скверны. Он угрожает святыне, и святыню надо спасать от него.

Это, конечно, радикальная антимиссионерская установка, ведь евангельский пафос совсем другой - святыня приходит, чтобы спасти меня.

Это совершенно разные установки: святыня как лекарство для больных - и больной как угроза для лекарства. Но именно последняя психология господствует в наших приходах.

Спросите сегодня наших прихожан - можно ли священнику ходить в городскую баню, могут ли они представить себе, что апостолы мылись в общих банях. Ответ вы получите возмущенно-отрицательный. Баня - место блудное и скверное, и негоже святыню смешивать с грязью… Но древнейшая церковная история знает о другом восприятии бани - как места встречи с людьми. Св. Ириней Лионский в середине второго века слышал от св. Поликарпа Смирнского, личного ученика ап. Иоанна, что апостол придя как-то помыться в баню, узнал, что тут же находится и еретик-гностик Керинф. Тогда Иоанн вскочил с места и выбежал вон, сказав своим спутникам: "Убежим, чтобы не упала баня, потому что в ней враг истины, Керинф" (Ириней Лионский. Против ересей. 3,3,4; Евсевий Кесарийский. Церковная история 3,28). Чистому поистине - все чисто, ну а свинья везде грязь найдет.

А потом миссионерский дух сменился охранительским. Хорошо, что этот дух появился. Его появление означало, что есть - что охранять и беречь. Несуществующее сокровище не берегут. Плохо, что этот дух стал почти единственным, нормативно-православным. Плохо, что миссионерское поведение стало расцениваться (не в официальных документах, а на уровне приходских и монастырских пересудов) как "девиантное поведение", как нечто дающее повод к подозрениям и возмущениям.

Плохо, что и прицерковленные чиновники усвоили сей дух, при этом путая консерватизм с консервами. К примеру, в марте 2003 года в Тамбове был съезд православной молодЈжи, и один госчиновник из областного аппарата сказал речь, где была фраза, которая меня просто ошарашила: "Наша Православная Церковь всегда цементировала наш народ". Боже, ну что за манера все живое цементом заливать! Я-то всегда считал, что цементированием народа занимается сицилийская мафия. Христос же уподоблял Церковь не цементу, а дрожжам, которые заставляют тесто бродить, дышать! Она - революционный элемент, элемент брожения, закваска, которая бросается в тесто, чтобы заставить его жить, дышать.

Новое в этих нынешних дискуссиях только одно: Прежде пространство миссионерства и пространство обычной церковной жизни были четко разделены. В первые 3 века христианской истории была активная миссия, но не было еще сложившегося образа благочестия; всЈ бурлило в церковной жизни. А затем церковь стала имперской. Миссия не умерла, но она стала вестись вдали от глаз прихожан: вот здесь империя, где всЈ по уставу и всЈ благочинно, а за границей империи и на ее окраинах работают миссионеры. Как они работают с язычниками - империя об этом не знает и лишь аплодирует их успехам. И, значит, миссионеры были довольно свободны в выборе средств своей работы.

И эта их свобода, необходимая пастырская миссионерская свобода, не смущала собственно православных, воцерковленных людей, перед которыми стояли другие духовные задачи.

Сегодня мы впервые оказались в ситуации, когда церковное и миссионерское пространства переплелись. Тут уже приходится выбирать, и миссионер должен уметь жертвовать своей репутацией в глазах церковных людей ради их неверующих братьев. Есть ли для этого более уместный термин, чем юродство?..

Итак, есть факт: Кинчев, приняв закваску евангельской веры, погрузился с нею в тесто рок-культуры. Как отнестись к этому?

Ильюнина увидела в этом профанацию, либерализм и плюрализм… Мне же кажется, что это весьма традиционный образ действия.

Так действует не либерал, нескованный никакими обязательствами и "условностями", а человек, плененный встреченной Истиной. "Правота ищет помоста: всЈ сказать - пусть хоть с костра" (Цветаева). Костер для Кинчева разжигают демжурналисты из "гламурных журналов". Ну, а нам-то зачем подкладывать в него свои хворостинки?


Комментарий Русской линии

О Кинчеве и не только о нем

К сожалению, наш разговор с отцом Андреем Кураевым напоминает общение героев басни Крылова - каждый играет на своем инструменте и, в результате: "каждый пишет, что он слышит" и не слышит другого.

Мы благодарны уважаемому отцу дьякону за то, что он как обычно проявляет свою эрудицию - приводит множество цитат из святых отцов и житийных книг. Но к главному вопросу, поставленному в статье, а именно - о сценическом образе Константина Кинчева, о символике, которая используется на его концертах - приведенные цитаты на наш взгляд не имеют никакого отношения.

Разбирать всю десятистраничную полемику отца Андрея мы не будем. Но пройти мимо едва ли не кощунственного толкования рокеровского "рогатого жеста" отцом Андреем, мы все же не можем. Привлеченные в защиту рокеровской символики ветхозаветные цитаты, которые истолковывают рог, как символ силы, никакого отношения не имеют к конкретному жесту, они имеют отношение к ветхозаветным храмовым реалиям.

Язык жестов, как известно, вообще исключает множественность толкований, особенно, если это касается складывания пальцев. Веками или десятилетиями за каждым жестом закрепилось определенное значение. И нельзя показывая рога, утверждать, что ими попирается сатана, сатана попирается совсем другим складыванием перстов.

К сожалению, вся аргументация отца Андрея напоминает игру в поддавки. "Ах ты так" - "так вот тебе на это". Еще раз повторим, не хотелось размениваться на мелочи, спорить о мелочах. Ведь тема затронута серьезная - возможно ли воцерковить все на свете (в том числе и "рогатый жест")? У нас перед глазами пример западных христиан, они полвека назад пошли по этому пути. В результате - концерты устраиваются уже прямо в храме, а верующих от этого больше не становится.

Но в целом разговор, который мы начали, не о рок-музыке только (здесь у отца Андрея Кураева немало оппонентов не только среди "критикесс", но и среди известных своей миссионерской деятельностью священников и богословски образованных мирян). Разговор о тех процессах, которые уже начались и будут продолжаться в нашем обществе - как соединить ту или иную профессиональную деятельность с воцеркволением? Как правильно следовать завету: "Богу - богову, а Кесарю-кесарево".
Русская линия



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме